Пять паровых булочек со свининой и капустой.

Градоначальник вежливо улыбнулся и Юэ Цинъюань с особой остротой ощутил отсутствие Шэнь Цинцю за левым плечом. Он всегда знал когда улыбка самого Юэ Цинъюаня становилась слишком натянутой и грозила превратиться в гримасу отвращения. Видел, и вовремя успевал вставить что-нибудь насмешливое и, зачастую, нелицеприятное. Едкие замечания лорда Цинцзин стали притчей во языцех. Точно так же, как и попустительство главы Юэ своему шиди. Юэ Цинъюань никого не разубеждал. Только он и сяо Цзю знали, что его репутация истинного, отрешенного от земных страстей бессмертного держится лишь на вовремя подставленном плече лорда Цинцзин. Сяо Цзю он тоже никогда вслух не благодарил. Лишь после особо напряженных миссий, требовавших присутствия двух старших глав пиков, присылал подарок. Веер, расписанный лучшим мастером, с цитатой из той книги, которую читал последней Шэнь Цинцю. На следующую миссию его шиди всегда брал с собой новый веер. — Будет ли глава так добр объяснить подробнее? Этот ребенок, которого вы ищете, совершил преступление? Юэ Цинъюань видел все его мысли в похотливо блестящих глазах, как в раскрытой книге: "Так значит и бессмертным заклинателям не чуждо ничто земное. Польстился на смазливого мальчишку шлюху и не заметил, как его обокрали" Юэ Цинъюань на миг прикрыл глаза и ответил ровно и благожелательно. — Нет, этот ребенок обладает некой информацией, которая нужна школе Цанцюн. Если ваши стражники его найдут, то получат вознаграждение. И конечно же, Цанцюн будет в долгу перед вами и вашим городом. Градоначальник расцвел улыбкой ещё более фальшивой и Юэ Цинъюань наконец-то смог уйти. Иметь в должниках одну из известных школ слишком лакомая наживка, чтобы градоначальник мог ее упустить. Он сделает все возможное, чтобы найти того ребенка. Найти сяо Цзю. Юэ Цинъюань не сразу его заметил. Хотя уже знал от того, подменного Шэнь Цинцю, что его сяо Цзю нет в живых 10 лет. Год назад он приехал во главе посольства в царство демонов, чтобы заключить торговый договор. Потому что так будет выгодно для Цанцюн. И потому что так хотел Шэнь Цинцю. Наверное он слишком радовался, слишком поспешно и суматошно полез в рукав за новым веером, слишком близко стоял, соприкасаясь плечом с Шэнь Цинцю. Но они не виделись полгода. И его больше не тяготила вина, за годы въевшаяся, казалось, в самые кости. Он был таким лёгким и радостным. Должно быть для этого ненастоящего Шэнь Цинцю его выплескивающаяся радость стала последней каплей. Шэнь Цинцю отвел его в сад, подальше от остальных и, не глядя в глаза, рассказал правду. О том, что Юэ Цинъюань опять не успел, что просить прощения уже не у кого и никто его не простит. Где-то в глубине души он знал, конечно, что это не его сяо Цзю. Но слишком хотелось верить, что брат наконец-то стал счастлив в Цанцюн. Поэтому когда и Му Цинфан и Вей Цинвей подтвердили, что не видят следов одержимости в Шэнь Цинцю, он тоже поверил и перестал задавать вопросы. Наверное, он слишком долго был главой Юэ, а не Ци-гэ. Настолько, что даже оказавшись по делам школы на людной торговой площади города на самой границе территорий подвластных Цанцюн, не обратил внимания на беспризорника, снующего среди горожан. Для этого пришлось бы посмотреть вниз, опустить голову, чего Юэ Цинъюань, глава школы Цанцюн не делал уже десятилетия. Юэ Цинъюань забыл,что когда-то был Ци-гэ, также просившим милостыню на улицах. Поэтому он шел вперед и только звонкий голос ребенка за спиной заставил остановиться. — Бессмертный гэгэ, не будет ли у тебя немного еды? Он даже голос не узнал поначалу. А потом повернулся и увидел ребенка лет десяти, с глазами полными слез. Большие капли, как драгоценные кристаллы дрожали в ясных глазах, готовые вот вот пролиться. Только Сяо Цзю умел так идеально изображать слезы, что сердца хоть чуточку сердобольных горожан мгновенно таяли. Юэ Цинъюань не думая схватил его и поднял. Сяо Цзю был таким легким. Сяо Цзю был таким тяжёлым в его руках, все норовил выскользнуть, пока Юэ Цинъюань менял на нем нижние одеяния, пропитанные потом от лихорадки, сотрясавшей бессознательное тело. — Сяо Цзю! — он ещё не верил, вглядывался в черты, которые уже почти позабыл. И не успел ничего сделать, когда сяо Цзю невозможно извернулся, ударив ногой в лицо, выскользнул из рук и пустился наутек. Юэ Цинъюань попытался его догнать. Но в этом городе он знал лишь богатые кварталы и какая из широких улиц вела к дому какого знатного горожанина. Юэ Цинъюань забыл как прятаться. Забыл, что у беспризорников есть пути отхода: темные аллеи и дыры в пустующих домах, куда взрослый не пролезет. Юэ Цинъюань был быстр и мог движением меча разнести хоть целый квартал. Но он до сих пор не мог удержать сяо Цзю. Он ещё долго стоял посреди узкой улицы, где потерял из виду этого ребенка. Так долго, что стал сомневаться, не привиделось ли ему все это. Но, даже если сяо Цзю и был плодом мучимого виной разума, он должен проверить и убедиться. Просто не мог в очередной раз бросить брата одного. Он бродил весь день, не обращая внимания на удивлённые взгляды торговцев, когда богато одетый заклинатель, вместо чистых рядов проходил позади прилавков, расшвыривая сапогами гниющие капустные листья. Хорошо хоть на нем были просто безликие хлопковые одежды, а не парадная форма главы ордена. На закате он наведался к воротам, но стражники за целый день никого так и не нашли. Юэ Цинъюань и сам не знал, что вело его, но, когда последние торговцы разошлись, он оказался в бедной части города перед двухэтажным домом, с заколоченными дверьми. Может, умения выработанные за годы жизни на улице не до конца позабылись. Ци-гэ привел бы своих братьев беспризорников именно к этому дому: он явно когда-то принадлежал зажиточной семье, но потом что-то случилось и жить в нем стало некому. Богатеи предпочли бы дома подальше от бедных кварталов, а у местных на такой дом просто не было денег. Вот и стоял он никому не нужный. Но был бы отличным местом для ночевки. Юэ Цинъюань присел на порог у заколоченной двери и достал из рукава пять паровых булочек со свининой и капустой. Ему есть было не нужно, но удержаться и не купить горячие баоцзы Юэ Цинъюань просто не смог. Ци-гэ и сяо Цзю и мечтать не могли о таком богатстве. — Чего тебе надо? — голос, как и днем, раздался внезапно. Сердце забилось болезненно быстро. — Я просто хочу помочь. — это всё-таки был сяо Цзю. Недоверчивый, ощетинившийся, но никогда не убегающий от опасности. Вот и сейчас он не стал прятаться, ожидая пока его найдут, а выбрал безопасное место, чтобы узнать, что подозрительному богачу от него надо. — Так я и поверил. — сяо Цзю сидел на балконе второго этажа. Скорее всего там был проход внутрь дома, а оттуда уже на улицу через очередную щель, куда протиснуться сможет только недоедающий ребенок. — Я правда хочу только помочь. Я заклинатель, из школы Цанцюн. Слышал о такой? — Слышал. — привычно буркнул сяо Цзю. — Все вы одинаковые. — Я… — что он мог возразить? Юэ Цинъюань действительно стал таким же, как и остальные. Сидел у себя на пике, пил чай, на стоимость одной чашки которого беспризорник мог бы питаться весь день. — Хочешь баоцзы? — Кидай — приказал сяо Цзю, как будто ничуть не сомневался, что приказ его исполнят. Юэ Цинъюань подбросил одну булочку, придав ей ровно столько скорости, чтобы она долетела до балкона. Сяо Цзю без труда схватил еду и тут же вгрызся. — Зачем тебе помогать мне? — сяо Цзю доел булочку и вытянул вперёд руку. Юэ Цинъюань подбросил следующую. — Ты похож на моего брата. — сяо Цзю его конечно же не помнил. — И где он, твой брат? — Погиб. Я не успел ему помочь. Третью булочку сяо Цзю чуть не уронил. Конечно, обычный ребенок не так хорошо видит в сумерках, как заклинатель. — Ну может и к лучшему. Зачем ты ему, такой нерасторопный? А в следующей жизни у него будет другой, хороший брат. Может и правда. Четвертую булочку сяо Цзю ел в тишине. — И что ты теперь хочешь? Жалеешь меня, потому что брата больше не можешь жалеть? — Нет. — ответил Юэ Цинъюань и повторил — Нет. Он всегда говорил мне "Я сожалею — всего лишь пустые слова". И он был прав. Я слишком долго сожалел и не видел, что мой брат вырос и ему не нужна моя жалость. И тебе не нужна. Но у меня есть теплый дом и столько баоцзы и танхулу, сколько ты захочешь. Раздался шорох, на мостовую упал осколок плитки, и сяо Цзю спрыгнул вниз. Юэ Цинъюань боялся взглянуть на него. Сяо Цзю вынул у него из рук последнюю булочку, разломил пополам и протянул половинку. Дождался пока Юэ Цинъюань начнет есть, сел рядом, привалившись костлявым плечом, и, набив рот тестом, пробормотал: — Какой же ты все таки идиот, Ци-гэ.