Захлопнулся капкан.

Просыпаясь Том видит лишь пустую и безжизненную комнату. Будильник сильно бьёт по мозгам и вскоре летит в стену. Разбиваясь на маленькие шестерёнки. Голова трещит, а картины прошедшего дня заставляют слёзы катиться по щекам. Теперь Риджуэлл убеждён, он ревнует. Дико ревнует Торда к этой суке. В своём сне он успел расчленить её десятками способов в тёмном подвале. ( Казалось бы причём тут Сану ) Но даже не смотря на это, что-то всё ещё останавливает его, чтобы принять факт любви. Это что-то такое невидимое, противное и до жути правильное. Том потерялся в бесконечных лабиринтах этой жизни, он не может найти выход и блуждает, заводя себя в многочисленные тупики. Мир выцветает, теряет краски и лишь один человек продолжает дарить свет. Каждый раз, когда коммунист не задумываясь причиняет черноглазому боль, каждый раз, когда холодное лезвие ножа плавно скользит по руке, каждый ебучий раз он задумывается... А что бы чувствовал сам Торд, поступи так с ним Риджуэлл? Ничего? Ему было бы так же больно? Или красный лидер просто не способен чувствовать боль? Да. Скорее всего это и является ответом в мыслях Томаса. Однако, каждый ошибается. Все иногда промахиваются, все сворачивают с жизненного пути. Только вот Том делает это слишком часто. Его жизнь уже давно летит к чертям, он уже...одной ногой в аду. Где мерзкие твари ждут, терпеливо выжидают, когда он оступится в последний раз. Красная жидкость стекает по руке, это стало ритуалом. Каждый раз голос в голове кричит - "Хватит! Это край! Остановись Томас! Хочешь сдохнуть?! Так перестань себя терзать!" - и каждый чёртов раз, он продолжает. Ангелы забыли про его существование ...они сдались. Стук в дверь отдаётся эхом в голове. - Войдите. - руки тянутся к лицу и устало потирают глаза. Кровь моментально стирают салфеткой. Он слишком много спал. Том ненавидит такое, ведь после долгого сна тело словно ватное и неподьёмное. Вот и сейчас...болело всё, даже то, что болеть было не должно. - А...эм...извини. Ты уже проснулся? - Оливер нерешительно зашёл внутрь, глупо улыбаясь. Глаза Риджуэлла словно засияли и он оживился, видя своего нового друга. - О! Доброе утро Олли. - младший как стоял, так и присел. Он впервые увидел такую чистую и прекрасную улыбку, на лице этого черноглазого чуда. Ничего не говоря, словно под гипнозом, он подошёл в плотную, садясь на край кровати. Беря ладонями его голову и чуть-чуть жмякая щёчки, играясь с ними и делая милые мордашки. Кровавые глаза светились детской невинностью. Том не мешал, он просто сидел и ожидал, когда солдат наиграется. Конечно долго это продолжаться не могло и вскоре Оливер вышел из комнаты. - Я буду ждать в гостиной. Можешь не торопиться. - наконец Ридж вздохнул с облегчением. Это так странно, когда тебя щупают за щёки. Хагнес может и выглядит как вполне взрослый мужчина, но он всё ещё ведёт себя как ребёнок. Риджуэлл с трудом поднимается и на ватных ногах идёт в ванную. Сегодня выходной, а значит можно не торопиться. Тёплые струи стекают по изящному телу, смывая похмелье и тяжесть. Раны на руках медленно затягиваются, оставляя новые рубцы на белоснежной коже. Тома уже не удивляет столь быстрая регенерация, ни она, ни даже ночное зрение. Его давно перестали интересовать эти необычные вещи. Как и его собственная жизнь... Полотенце намокает, после вытирания. А сухое свободно затягивается на бёдрах, прикрывая лишь низ. Швы на груди сняли раньше чем требовалось, а раны уже почти зажили. Сейчас виднелся лишь красноватый шрам. Дверь отворилась, выпуская из ванной пары, с запахом клубничного шампуня. Оливер спокойной сидит на диване, разглядывая недавно найденный на столе журнал, с полу-голыми мужчинами. Размеренными шагами Том вошёл в гостиную. Взгляд Оливера чуть потемнел, а язык непроизвольно облизнул пересохшие губы, видя оголённое тело. - Нравится? - Том пошло ухмыльнулся, садясь рядом. - Хах...неплохо. Можно? - он потянулся к шраму, а получив положительный ответ невесомо провёл по всей длине белой полосы. Ощупывая и разглядывая. - А можно узнать откуда он? Если не секрет. - Секрет, тебя это не касается. - он ровно сел и отдёрнул настойчивую руку. Хагнес отвернулся. - Прости. Сексуально выглядит. - его руки потянулись к журналу. - А это? - его бровь вопросительно выгнулась, указывая на явно нетрадиционные развлечения. - Просто журнал. А что? Если хочешь спросить про ориентацию, то отвечу. Я гей, самый натуральный. (как бы тупо это не звучало) Тебе противно? - голова поникла, а руки сжали диван. Тома с самого детства гнобили за такое. Он был не такой как все и из-за этого его ненавидили. Хотя всё же нашлись трое людей, что наплевали на общественное мнение. - Нет, ты не подумай... Я же тоже..не сто процентный натурал. Я ничего против не имею, ты мне даже понравился. - он резко осёкся и покраснел. Том с интересом наблюдал за этой картиной. Это был первый раз когда кто-то говорил ему подобное. Спросите, а как же Торд? Он никогда не говорил нежных слов, даже их первый раз был чистым изнасилованием. С того момента их отношения и стали ухудшаться. Противоречие заполнило голову Риджуэлла, он любил и ненавидел, он хотел застрелиться от неопределенности чувств...но не мог. - Эй ты в порядке? - руки коснулись плеч и легонько встряхнули Тома. - Да, всё нормально. Так...зачем ты пришёл? - ладошки с чёрными ноготками легли поверх чужих ладоней. - Да я просто прогуляться хотел. - он замялся посматривая на часы. - Давай только побыстрее. - было видно, что он нервничает. - Хорошо, подожди здесь. - он поспешно вышел из комнаты, скрываясь за дверным косяком. Железная дверь хлопнула. Вошедший сжал кулаки до хруста и быстрыми шагами подошёл к Оливеру. Ткань на воротнике натянулась, а тело подняли с дивана. - Я же сказал тебе больше здесь не появляться. Или ты меня плохо понял? - прошипел Ларссон, откладывая букет цветов на стол и крепче сжимая ткань на кофте соперника. - Может мне объяснить более понятно? - рука потянулась в карман за пистолетом. - Ну лидер, мы же уже это обсуждали. Я солдат, а значит работаю здесь. Я человек, а значит имею полное право навещать других сотрудников. Мы с Томом подружились. О...у него прекрасное тело. Оно наверняка идеально выглядит когда он стонет и выгиб... - договорить ему не дали. Холодное дуло пистолета коснулось лба. - Ох лидер, Томми ведь расстроится если вы пристрелите меня. Думаете он будет рад если увидит моё мёртвое тело? - Торд долго стоял размышляя об этом, а потом просто схватил букет роз и направился к Тому в комнату. Прошло около пяти минут, было слышно пару стонов. А потом Ларссон покинул квартиру, так же быстро, как и пришёл. Вскоре вышел красный Риджуэлл в своей синей худи и с парочкой засов на шее. Оливер не стал задавать вопросов, уверенный в том, что совсем скоро эти засосы перекроют его собственные и возможно... в чём-то он был прав. *** В квартире не стихал шум. Вазы, тарелки и другие легко бьющиеся предметы летели на пол. Книги беспощадно бросали в стены и шкафы, а стекло телевизора трескалось от частых ударов механической руки. Всё стихло очень резко, так, словно не было этого погрома. Однако бардак в комнате говорил сам за себя. Дрожащая женская фигура вышла из спальни, плавно подходя к мужчине. Пальцы коснулись плеча. - Л...лидер...в...вы в пор...рядке? - она постаралась приобнять плечи Ларссона, но он резко развернулся. Женщина моментально упала на пол, прекрывая красную щёку, по которой секунду назад довольно сильно ударили. - Пошла вон! - Торд стукнул по недавно перевёрнотому столу. Женщина с презрением посмотрела с серые глаза и встав вышла в коридор. - Ублюдок. - входная дверь хлопнула, да с такой силой, что по железным стенам отдалось эхо. - Чёрт. Чёрт! ЧЁРТ! - ладони били по стене, а небольшие капли слёз стекали по щекам. Торд боялся, это был тот самый животный страх. Он боялся себя, своих чувств, но больше всего он боялся потерять самое дорогое сокровище в его жизни. Нет. Рукав толстовки стёр капли с лица. Он не сдастся, он разоблачит мудака. Он заберёт то, что принадлежит ему...