Лунный волк

Юнги всегда был тихим, замкнутым ребенком, никогда не доставлял родителям поводов ругать его и беспокоиться, был рассудительным, спокойно выслушивал наставления отца и учителей (но, честно сказать, не всегда им следовал). Его наставник Ким Вансон говорил, что Юнги рождён стать Великим, не зря же его рождение было ознаменовано четвертой вспышкой Великой Туманной Звезды- самой яркой звезды небосвода. Но сам Юнги никогда не чувствовал величия, о котором твердили. Он думал, что наставник ошибся, что никакой четвертой вспышки не было, а если и была, то скорее всего в день рождения его старшего брата Юнмина. Вот про кого можно было сказать, что из него вырастет Великий Правитель. В отличие от брата, тот был взрывным, ярким, непоседливым и улыбчивым, правда всегда попадал в передряги, постоянно убегал от наставников и слуг. Но Юнги верил, что Юнмин станет хорошим правителем и Ноктэ продолжит процветать. Оба брата Мин с 11 лет учились в военной академии Империи Ноктэ, что было не типичным для Императорского двора. Помимо этого занимались со своими наставниками- дополнительно изучали военную тактику, ведение казны Империи, мировую историю и все остальное, что следует знать отпрыску имперской семьи. То февральское утро Юнги запомнил на всю жизнь. Запомнил, как прибежал мальчишка с конюшни, запомнил его испуганные большие глаза и его крики:""Лекаря! Его Высочество упал с лошади!». Весь Ноктэ носил траур, даже простой люд скорбел о Наследном Принце Юнмине- Солнце Империи Ноктэ погасло. На небосвод взошла Луна. В день совершеннолетия Юнги Император Юнхан объявил о том, что собирается просить о помолвке принца и принцессы Лазаварда. Юнги и Мина познакомились, когда Мины приезжали в Лазавард для переговоров о поставке оружия и драгоценных металлов (что в итоге оказалось лишь предлогом.) Тогда, на одном из ужинов, было объявлено, что Принц Юнмин и Мина обручены, «чтобы укрепить дружеские связи». Ей тогда было 12, Юнмину-17, Юнги -15. Из того времени он помнит ее смущенные взгляды, неизменно украшенные россыпью цветов легкие развивающиеся от ходьбы платья, длинные темные волосы и глаза цвета топлёного шоколада. Помнит ее приглашения на прогулки по саду или к Черепашьему заливу, от которых Юнги отнекивался, про совместные вечера в библиотеке, где Юнги проводил все свободное время, а принцесса приходила вечерами почитать перед сном. Они не разговаривали-то толком, только желали друг другу приятных снов перед тем как отправиться по своим покоям. А еще Юнги помнит, что всегда своенравная и бойкая принцесса смущалась только под взглядом Крон-принца Юнмина, так же как помнит, что Юнмин в порыве чувств признался Юнги, что «кажется, влюбился в маленький вирус счастья». Поэтому сейчас, когда в тронный зал вошёл гонец, Юнги наделся, что Король Эрих отказал в просьбе его отца. Но его надеждам не суждено было сбыться. Было решено, что сначала пройдет церемония помолвки по обычаям Лазаварда, а месяц спустя, как только принцесса достигнет законных 17 лет, сыграют свадьбу в Тристисе- столице Империи Ноктэ. Всю дорогу до Солисты- столицы Лазаварда- Юнги рисовал в своей голове портреты повзрослевших принцессы Мины и принца Юнмина, думал, что, если бы не тот роковой случай, то ехал бы он сейчас на обручение брата без скрежета за грудиной, представлял себе улыбку брата и блестящие глаза принцессы и настолько задумывался, что несколько раз чуть не свалился с седла. Королевский кортеж кортежом-то назвать было трудно. Состоял он из 10 всадников вместе с самим Юнги, на всех одинаковая форма, состоящая из черных кожаных дублетов с эмблемой Ноктэ-головой белого волка на фоне полной луны- и таких же кожаных кальсон с высокими военными сапогами, что вызвало недоумение у привыкших к роскоши жителей замка Солисты-ни украшенной кареты для принца, ни повозки с его вещами, ни слуг и лакеев, только всадники на вороных конях. Поди разбери где принц, а где простолюдин. Тем же вечером состоялся бал в честь приезда Наследного принца, где Юнги с трепещущим чувством, наконец-таки, увидел в толпе девушек свою будущую жену. Все такая же яркая, с блестящими глазами, прямым взглядом и широкой улыбкой, в совершенно бесстыдно открытом (по мнению самого Юнги) платье из полупрозрачной зеленой ткани, с распущенными длинными локонами- среди всего этого буйства она беспорно чувствовала себя как рыба в воде. Юнги неосознанно сравнивал ее с девушками из его империи: с их сдержанными улыбками, кротким нравом, закрытыми платьями из плотной ткани темных оттенков, высоких причесок с тяжелыми золотыми украшениями- и уже гадал как принцессу примут во дворе. Когда объявили танцы, принцу пришлось взять себя в руки и пригласить принцессу на первый танец (если бы не обычаи и взгляды гостей, Юнги думается, что он позорно сбежал бы куда-нибудь в сад и сидел бы там до конца бала). Ночью лежа в своих покоях Принц все вспоминал ощущение правильности своих рук на талии принцессы, запах цветов и морского бриза, забившихся в ноздри, и все норовившееся выплеснуться наружу довольное волчье урчание. Той ночью Юнги впервые увидел во сне брата. Они вместе шли вдоль Черепашьего залива, им снова по 17 и 15 лет, брат о чем-то оживленно расказывает, бурно жестикулируя и смеясь, но Юнги ничего не может расслышать, затем Юнмин резко останавливается и поворачивается к младшему- лицо его совсем взрослое, взгляд тяжелый, а Юнги смотрит на губы и все никак не может разобрать слов. На 3 день после приезда проходит сама церемония помолвки по всем обычаям Лазаварда. На глазах (Юнги кажется, что у всего населения Лазаварда) у тысяч зевак, пришедших поглазеть на королевскую помолвку, заодно и попасть на пир, устраиваемый Королем Эрихом на центральной площади, Наследный принц и принцесса дают свое согласие на венчание и обет перед богами. Юнги цепляет за пояс на платье принцессы нефритовый норигэ с эмблемой своей семьи, в ответ Мина дарит ему собственноручно вышитый платок. Из того дня Юнги помнит только безразличную улыбку на милом лице Принцессы. Саму свадьбу в Ноктэ и последующую коронацию Наследной Принцессы Империи Ноктэ помнит еще хуже. Только то, что было слишком много церемоний, важных гостей, каждому из которых нужно было подойти и поблагодорить за льстивые поздравления. Весь вечер Мина была под боком, мило улыбалась гостям, но хранила полное молчание. За первые месяцы жизни в Полночном замке Юнги и Мина так и не сблизились. А спустя полгода после свадьбы, когда Император Юнхан скончался, новоиспеченным Императору и Императрице было не до выяснения отношений: Юнги отправился в поход по землям Империи, а на Мину свалились обязанности по подготовке столицы к предстоящей зиме. Во время похода Юнги получал письма от жены- сухие отчеты об уражае, торговле и просьбы о реформах в сборе налогов, перестановке назначений начиная от министров заканчивая придворными слугами. И с каждым новым письмом Юнги все больше уважал свою жену за четкость и продуманность действий, за объективный взгляд на проблему и со стороны простолюдинов, и со стороны знати, ища компромисс в каждой ситуации с обязательным одобрением самого Императора. Даже несмотря на чисто деловое содержание писем Юнги с нетерпением ждал следующего, и открывая его улыбался «как влюбленный мальчишка» (по словам Джинхо- его лучшего друга и помощника). Он рассматривал аккуратный витиеватый почерк жены и представлял ее сидящей за письменным столом в его кабинете, как она выводит каждую букву, немного хмуря брови и сжимая тонкие губы, прямо как в детстве. Дела государства задержали Юнги на долгих 2 года, которые изменили не только его самого, но и молодую Императрицу, и в целом весь Полночный замок и Тристис. По возвращении домой Мина встретила его молчаливым поклоном и сдержанной улыбкой. Она сильно изменилась: взгляд тяжелый, пробирающий, величественная осанка без той детской лёгкости, шелковое открытое платье сменилось тяжелым бархатным под горло, единственное, что не изменилось- это легкие длинные темные кудри с золотым гребнем в виде ее любимых лилий вместо живых цветов. Поначалу ему было непривычно и странно видеть ее такой, но спустя время он понял, что за этой холодной Императрицей скрывается потерянная принцесса, приехавшая в незнакомые земли к незнакомым людям, которой пришлось добиваться их уважения без чьей либо поддержки. Тем временем злые языки шептали, что «Лунный Император» потерял свой вес во дворе, что «Заморская Принцесса» захватила столицу без боя, хоть и Императрица держалась поодаль, совсем отойдя от государственных дел. Так же шептались и про императорские покои. Одни слухи уверяли, что Императрица не пускает Императора в свои покои, другие, что Император не заинтересован в своевольной Императрице. Дошло до того, что слуги в полный голос обсуждали отношения правителей, что потом выходило за пределы замка, приобретая все новые и новые очертания. Как-то раз, возвращаясь с тренировок по коридору для слуг, Император услышал слухи, отозвавшиеся в груди тупой болью- шептались, что уж слишком часто Императрица бегает к помощнику главного повара. Кстати говоря, Юнги его заприметил, как только вернулся в замок. Высокий, крепкий молодой человек, носящий свежеиспеченые булочки с ароматными чаями прямиком в покои Императрицы. Также до Юнги доходили слухи, что Императрица часто выбирается на рынок в одеждах простолюдинки в его обществе и без охраны. Император мог только тихо беситься- не в его характере было устраивать истерики и предъявлять свои права на свободного человека, даже если она его законная супруга. Только начавшиеся укрепляться доверительные отношения (пока что дружественные) между мужем и женой вновь пошатнулись. Так пролетел еще один год, пока советники Его Величества не начали наседать с наследником Имперского трона «для укрепления власти Императораской династии Мин», ведь со свадьбы прошло 4 года, а слухи только обретают все новые краски, а отсутствие наследника только подтверждает их. Однажды, поймав Юнги после завтрака Мина с красными щеками заявила, что в курсе наседаний совета, и что будет ждать его в своих покоях тем же вечером и сразу же скрылась за поворотом, оставив Императора Ноктэ с открытым ртом и накатывающим сердечным приступом. Юнги весь день ходил сам не свой, на что Джинхо постоянно ухмылялся, бросал двусмысленные шуточки и получал подзатыльники. Молочная кожа, аромат морского бриза, шелковые простыни, красные щеки, легкие прикосновения, невесомые поцелуи и тихие вздохи- это все то, что Юнги запечатлил в своей памяти на всю жизнь. С той ночи все изменилось- возобновились прогулки по саду, что собственноручно посадила Императрица, возобновились совместные молчаливые вечера в библиотеке, Мина начала заниматься благотворительностью и участвовать в делах совета, что благоприятно сказывалось на Империи, а Император частенько наведывался в покои Ее Величества. Но слухи о романе Мины и помощника повара все не прекращались, что всерьез начало бесить Юнги, а Императрица постоянно отмахивалась, не желая что либо менять. Все дошло до того, что Юнги в порыве ревности превратился посреди двора, явив серебристого северного волка, и чуть не растерзал перепугавшегося повара. На помощь подскочил Джинхо, успокаивая Его Величество и приказывая доставить слугу в лазарет. Первое, что увидел Юнги после болезненного превращения- это страх в любимых глазах и то, как отшатнулась их обладательница от его протянутой руки. На следующий день Джинхо сообщил, что Императрица просит отпустить ее домой- повидаться с семьей. Прошел месяц, второй, третий, а Мина не спешила возвращаться. Юнги стал нервным, плохо спал. Совет досаждал вопросом о первенце и, как бы невзначай, упоминал, что в Ноктэ все еще разрешены гаремы и подкидывал кандидатуры «достойных» и «способных выносить потомство волка». Так же с некоторых пор перед глазами Его Величества начала мелькать младшая дочь одного из старейшин- то привезет отцу обед (как будто во дворце его плохо кормят), то отец забудет дома важные документы (как будто не существуют для этого гонцы), то она оставит свою шляпку или перчатки и вернётся за ними аккурат когда Император соберёт совет. Затем Дана-так ее звали- пошла в наступление- строила глазки, смущённо просила сопроводить ее до ярмарки, делала комплименты изменившемуся после превращения цвету волос Императора, сравнивая их со цветом луны, а Император позволял ей окутывать нити вокруг себя до поры до времени, из-за чего пошли новые слухи. Когда Императрица вернулась в Тристис, Императора не оказалось во дворце, да и в пределах столицы. На границах начали бесчинствовать разбойники, и Император решил сам подавить их отряды. По возвращению в Полночный замок Император вновь получил холодный прием- сдержанную улыбку и бесцветные слова радости о его возвращении в целости и сохранности. Безэмоциональные взгляды и холодные пожелания доброго утра и удачного дня продолжались до тех пор, пока одним теплым летним вечером Юнги не заметил тень, проскользнувшую за кусты в саду, и не последовал за ней. Ему эта тропа была знакома, по ней сбегал от учителей Юнмин и однажды показал ее Юнги. Она вела через лес, огибая город, к реке с водопадом у подножия горы Голькипо. Оказалось, что Юнги не так уж и хорошо помнит дорогу. Немного поблуждав Император всё-таки вышел к водопаду, но немножко поодаль от привычного места и немного пройдя вдоль шумной реки заметил ее. Она сидела под раскидистым деревом, устремив взгляд в небо. Не долго думая, Юнги решил потревожить уединение супруги. Услышав хруст веток под ботинками Мина обернулась с испуганными глазами, но быстро пришла в себя и вернула взгляд к звездам, только-только начинавшим проглядывать на ночном небе. -Мне здесь нравится, — сказала она тогда, — можно закрыть глаза и представить, что ты сидишь на обрыве у Черепашьего залива, что под твоими ногами бушует море, и, даже, почувствовать неосязаемый запах морского бриза… Почему Вы мне не рассказали? — Боялся?.. — Что я испугаюсь? — Возможно — Что ж, я уже напугана. Теперь-то мне расскажете? — все также не отводя взгляда с ночного неба Юнги присел рядом, плечом к плечу, отмечая, что Мина уже не напрягается от его близости. — Я- потомок Чонгука, — немного погодя. — Чонгука- Сокрушителя Империй и ночного кошмара правителей… Или же просто «ночного демона». Я знаю. — Его не просто так называли ночным демоном. — Он превращался в огромного волка с красными глазами? — Я знал, что ты очень умная- смеется Юнги. — А волосы у него тоже серебрили? — повернув голову — Нет… Это редкое явление… Оно, вроде как, зависит от окраса волка. Чонгук был черным волком, говорят невероятных размеров, с клыками, способными разорвать даже медведя. И волосы у него тоже были черны, как смоль. — Вы меня совсем не успокаиваете, -нервно смется Мина, — тогда почему раньше у Вас были черные волосы и поменялись после превращения? — протянув руку и невесомо проведя по волосам Императора, — Поэтому Вас называют «Лунным императором»? — Я оборотень-значит подвластен луне, имею серебристую шерсть и… Вообще, так повелось с детства… Юнмин-Солнце королевства, предвещающее его скорый рассвет, а я- Луна, отражающая его свет, стоящий за ним помощник, который осветит Империю после заката- так гласило пророчество моего почившего наставника. Он был астрономом, читал по звездам судьбы людей и мог предсказывать важные события. Он выбрал тебя мне в жены, сказал, что ошибся, предложив обручение с братом. Сказал, что сможешь…- замялся Император, — что сможешь выносить дитя лунного волка… А волосы, -быстро решил сменить тему Император, — они обычно меняются перед превращением и спустя время после обратного превращения возвращают свой обычный цвет, -все тише и тише, глаза в глаза, — Лекари говорят, что волк нестабилен. — И почему же? — тихий шепот и непонятные для Юнги эмоции в глазах — Он потерял свою пару- так же тихо у самых губ Императрицы — Я понимаю Вашу печаль- резко, обратно отворачиваясь- Дана была хорошей девушкой. Я скорблю вместе с Вами. — Дана? Я не… — Расскажите о волках, — перебивает его Мина, — не о диких волках, а об… — Оборотнях? — разглядывая профиль Императрицы, — Первым оборотнем считается Чон Чонгук, по крайней мере официально задокументированным. Опережая твои вопросы, эти документы скрыты от глаз общественности. О них знают только потомки волков, т.е жители Ноктэ и еще нескольких небольших государств, образовавшихся после развала Империи Закатного Солнца… -Империи из завоеванных Чонгуком государств… -Именно. Поэтому мы и закрытая страна. Никогда не знаешь, когда и где впервые обратится новоявленный волк. -А их много? Волков? — Около сотни. Учитывая население Ноктэ, это совсем мало. Они в основном учатся в Военной академии-готовятся стать частью армии. — Армии… А в замке их сколько? — 16. Не считая меня — А моя охрана входит в этот список? — В первую очередь, -ухмылка — Вы должны были мне рассказать- обиженным тоном, надувая губы, становясь похожей на 12 летнюю принцессу из Солисты, — А Джинхо тоже? — бросая осторожные взгляды. — Да. Это он учил меня справляться с внутренним волком, но видимо учитель из него никакой, — со смешинками в глазах. Ту звездную ночь, теплый ветер, обдувающий волосы, запах морского бриза, городские страшилки и легенды, заинтересованный взгляд и тихий смех Юнги пронесет через всю жизнь. ******** Жизнь во дворце налаживалась, отношения между супругами теплели, волосы Императора приобрели привычный черный окрас, но отношения между Императрицей и бывшим помощником повара заставляли глаза Юнги наливаться красным. И просьбы жены вернуть «друга» на кухню не способствовали успокоению. К тому же Юнги часто, захаживая в покои жены, не заставал ее там, а слухи о том, что Императрицу все чаще и чаще видят возвращающуюся во дворец из города в образе простолюдинки, заставляли сердце Императора ныть, а люд пускать слух об Императрице- изменщице и бросать на Императора жалостливые взгляды. Когда Юнги надоело мучать себя догадками, он приказал одному из охраны Императрицы докладывать куда бегает его жена, и доклад того же вечера стал последней каплей. Охранник сообщил, что в данный момент Императрица находится в доме того самого бывшего помощника повара. Юнги мигом обернувшись рванул из замка, пугая людей на улицах горящими в темноте красными глазами и громким воем. Юнги нашел ее выходящей из его дома, ярко улыбающейся ему, что окончательно сорвало голову и отключило мозг волку. Его дом находился на окраине, чуть поодаль от остальных домов, поэтому кровавое мессиво, истерику Императрицы и хлесткие слова Императора застал только Джинхо, рванувший за Императором, как только ему доложили ситуацию. Юнги не помнит, что тогда сказал Мине, да и не хочет вспоминать. Он запомнил только наполненные страхом глаза, затем появившуюся в них ненависть и осуждение. Мина уехала из замка на следующий же день, как доложили Императору в тот самый злосчастный дом- ухаживать за «растерзанным злым волком» слугой. Император отправил человека с сообщением, что если Мина сейчас же не явится во дворец, то может больше никогда не возвращаться, что она и сделала. Император ждал, когда она явится с мольбой принять ее обратно, но проходили недели, ее все не было. Он еженедельно выслушивал доклады о ее жизни за пределами замка: что слуга скончался спустя месяц после того случая, что Мина собственноручно похоронила его на опушке леса, что она все еще живет в его доме, что люд обходит ее стороной, называя изменщицей, что соседские дети часто портят ее урожай и разбивают окно небольшого домика, что она почти перестала выходить из дома. Юнги перестал ее ждать, когда узнал, что большой живот мешает ей работать в цветочной лавке, куда ее взял работать сердобольный старик. Юнги понял почему она так отчаянно держалась за то место, почему не желала возвращаться, уж если не к нему, то, хотя бы домой к родителям, и жила как простолюдинка- она носила под сердцем ребенка. Он отдал приказ перестать ему докладывать о ее жизни, тихо оставить ящик золотых у порога ее нового дома без записки и всячески отмахивался от Джинхо. ******* Прошло 4 года с последнего доклада о Мине, и Юнги за эти 4 года почти забыл ее. Почти… Он вспоминает ее только в такие вечера- дождливые, одинокие и навевающие тоску. Вспоминает 12летнюю девочку с глазами цвета шокола и румяными щеками, вспоминает юную девушку в золотистом одеянии с фамильным норигэ на поясе, вспоминает профиль молодой женщинуы под сенью векового дерева и как теплый ветер ласкает ее длинные волосы. Юнги знает, что люди Джинхо все еще следят за бывшей Императрицей, но упорно продолжает молчать, даже когда очень хочется спросить. Юнги стоит у окна в библиотеке, когда туда врывается Джинхо. Он откашливается, и когда Император не реагирует на него бросает очень тихое:"Ее Величество… Ее Величество при смерти», — и слышит только резкий вдох. Император даже не оборачивается, а Джинхо продолжает: — Сегодня торговцы с рынка видели маленького волчонка… Года 3 от роду… — Найдите родителей, предложите место в академии… Ты же лучше меня знаешь что делать… -Юнги, — Джинхо редко когда позволяет себе обращаться к Императору по имени, — серебристого волчонка… 3х лет… Я отправил к ней главного лекаря, но вести неутешительные. Боюсь эта ночь ваш последний шанс поговорить… Юнги стоит возле ненавистного дома и все не решается войти. Он промок до последней нитки, но его трясет не от холода. Последний раз вдохнув холодный влажный воздух Юнги осторожно открывает дверь и медленно проходит внутрь. Внутри чисто и тепло, видно, что за домом хорошо следят. Под окном стоит старенький стол и два стула, вышивка на пожелтевших занавесках в точности повторяет вышивку на платке, что бережно хранится во внутреннем кармане- журавли на фоне закатного солнца, в углу стоит умывальник, наполненный водой, а рядом принадлежности для работы в саду, у дальней стены, за небольшой перегородкой, слышится сухой надрывный кашель, а затем копошение и знакомый голос королевского лекаря, просящего что-то выпить, но кашель повторяется, а Юнги все никак не может сдвинуться с места. Оттуда же слышится тихий скулешь, и Император на ватных ногах проходит за перегородку. — Ваше Величество…- голос тихий, скрипящий и царапающий за грудиной. Снова кашель и кровь на старом одеяле. Юнги хочется отвернуться. Или закрыть глаза и все забыть. Его Мина не похожа сама на себя, лицо осунулось, под глазами залегли темные тени, кожа бледная-бледная от чего кровь на губах выглядит еще ярче. Снова кашель, снова кровь и скулешь маленького серебристого волчонка. Худая бледная рука тянется к волчонку и гладит его по холке, отчего тот притихает. -Ваше Величество… -снова кашель- пожалуйста… Юно… Волчонок скулит еще громче, начинает топтаться у кровати. Взгляд молочных глаз стекленеет, а мягкая улыбка навсегда застывает на тонких губах. Юнги падает на колени рядом и все повторяет"прости, прости, прости…» Он не замечает текущих слез, как и не замечает людей за спиной, не замечает как глаза начинают наливаться красным…