Ужасное чудовище Цзян Чэна ворует котят

Стоило госпоже Вэнь отпустить несчастное животное, как то, громко мяукнув, бросилось в руки своего дорогого хозяина с преданностью и любовью в глазах... Конечно нет! Вэй Ин вцепился в плечо Цзян Чэна когтями, зашипев на ветеринара, и выгнулся невообразимой дугой, словно в него вселились демоны. Десятки демонов в этой маленькой пушистой тушке. Цзян Чэн в эту теорию охотно верил, потому что заверения госпожи Вэнь, что огромный, мать его, красный перец чили никак не навредил хрупкому организму животного, никак не могли соответствовать действительности. — То есть как — всё в порядке? — глупо переспросил он, смирившись с полной потерей футболки и страшной болью от нестриженных когтей — как будто постричь когти Вэй Ину вообще было возможно. Госпожа Вэнь пожала плечами. — Будь это мой кот, я бы... Неважно. — отмахнулась она. — Удивительная зверюга, сколько вы его ко мне ни приносите, с ним всегда всё замечательно. Вэй Ин издал громкий и пронзительный мяв, выражая протест. Конечно, тут не запротестуешь — как-никак, клиники он ненавидел чуть ли не больше, чем... даже никаких сравнений не найдётся! (Но, пожалуй, в спальне мадам Юй он паниковал и того сильнее.) Тем не менее мучительный как для Вэй Ина, так и для кошелька Цзян Чэна визит к госпоже Вэнь кончился, и хозяин расслабленно впихнул зверюгу в переноску, получив в ответ лишь писклявый удивлённый мявк. Тем не менее, один определённый человек слишком устал, чтобы разбираться, что этой феерической тварине не понравилось, потому, громко ругаясь, но потащил тушу домой. Свою, конечно, с котом впридачу. Дома было хорошо. Дома был Сичэнь, лучший мужчина из всех лучших мужчин, настоящий небожитель и просто красавец. А ещё там был горячий ужин и кот. Послушный, пушистый, просто замечательный кот, который не орал в любое время суток, не бегал по стенам и мебели (он в принципе не бегал, что было удивительным открытием) и вообще... иногда казалось, что он помер. Но каждый раз, когда хозяин порывался проверить, Сичэнь мягко посмеивался, уверяя его, что Лань Чжань просто очень спокойный. И Вэй Ин, сволочуга, постоянно пытался привлечь его внимание. Кто-нибудь, скажите этому коту, что завтрак Цзян Чэна не может быть боевым трофеем. Впрочем, на следующее утро хозяин понял, что Вэй Ин ведёт себя слишком подозрительно. Тот примерно лежал рядом с Лань Чжанем (ладно, почти полностью облепил его — но Лань Чжань же не против, да?), очаровательно жмурясь, и явно не собирался крушить ставшую общей квартиру Лань Сичэня и Цзян Чэна. Вчера он мог бы это понять — после визитов к Вэнь Цин Вэй Ин затихал, страдая под боком своего белого любимца. Ей-богу, у этой госпожи каждый зверь ходил по струнке и боялся лишний раз пикнуть. Да и людям, признаться, было жутковато. Одному молодому Цзяну, во всяком случае. Тем не менее, прошли почти целые сутки, а Вэй Ин даже не заорал, выпрашивая еды. Обычно он терроризировал хозяина (проделывать тоже самое с его парнем у кота почему-то не выходило; значит, зачатки совести всё же были), а теперь даже не встал, всем видом показывая полное спокойствие и смирение. Что уж, он мог понять, если Лань Чжань кучу времени сидел на одном месте, словно нефритовое изваяние, но что с его чёртовым котом? Лань Сичэнь глянул на озабоченного зверьком Цзян Чэна и призвал его не отвлекаться от завтрака. Тот, впрочем, боковым зрением следил за лежанкой, на которой неподвижно лежали два меховых комка. К спокойствию можно было бы привыкнуть... ...не будь это так жутко. — Вдруг он просто на тебя обиделся? — хохотнул Сичэнь, подкладывая в чужую тарелку больше овощей. — Обижается он, когда ему делают уколы. — мрачно отозвался Цзян Чэн, махнув рукой. — Я знал, что рано или поздно он совсем ёбн... — Чэн-Чэн!