...время действия: Бессрочность

Глава 1 Соня. Москва. День первый. Поправляя лямку бежевого рюкзачка из кожзам на плечах, моя совесть твердо разрешила сегодня напиться. Что ей нашептала ночью во сне белочка-кортизол, непонятно. Но решение, принятое явно неспонтанно, было гениальным. «Ты идеальная, гениальна, красива, и чертовски умна.» -твердила совесть, -«а эти мужики с сайта знакомств Бэбуду просто зажрались.» Я мысленно согласилась с ней, и приготовилась сделать пересадку в метро на Таганской. Строгий и выдержанный в моих любимых коричневый тонах, вид станции просто не оставлял мне другую возможность. Ну обожаю я все эдакое. Выкаблучистое, и с тонкой долькой лайма на шпажке. «Солидол», -голосом Ольги Картунковой, прощебетала, и ехидно посмеиваясь змея, из моего личного зоопарка шизо. «Мозги бы тебе барышня.» - ласково прошелестел скорпион. «Вот как всегда ты влезаешь в самый неподходящий момент, скорпид, тебе слово давали?»- мурлыкнула киса Алиса, -«Нельзя хозяйку отвлекать, когда она вбирает в себя все впечатления от вида сталинского консерватизма и барокко.» Глаза заволокло поволокой ненависти. Я-психопатка. Таких как я рождается не больше 1% от общего количества населения. Мы столь же редки, как и аутисты. И нас, в основном своем, так же быстро вычисляют в раннем возрасте. В основном – вот главные два слова, которые сыграли свою роль в моем персональном случае. Родители предпочли закрывать глаза на странные выходки их малышки дочери, шестого ребенка. Тем более я была единственной девочкой среди пяти мальчишек. Жестокость, принятая с детства, вросла в характер. Выплеснулась на занятиях тэквондо, и завершилась рисунками из шестнадцати цветов черного цвета. А вы не знали, что бывает их и больше?  А выявилось все случайно, в четырнадцать лет. Простое КТ дала такую прекрасную картину недоразвитого миндалевидного тела с обоих сторон, что врач, с любовным трепетом, принялась оглаживать снимок, обводя контуры отклонения наманикюринным пальчиком, на замечая, как моя ладошка тянется к торчащим проводам, и уже готова воткнуть припасенную пластмассовую стяжку для компа, внутрь части стационарного аппарата. Ну ручки сами потянулись. И только злой отклик зашедшей медсестры разбудил обнимающего мои снимки и уже мечтающего доктора, представляющей, как она по мне защищает докторскую. -Куда? –воскликнула толстая женщина в белом халате, и бросилась к моим тоненьким пальчикам. А я, вылезая из томографа, невинно лупала зелеными глазами, искренне не понимая, чего разоралась эта огромная жирная бабища?  -Лизавета Михайловна, - позвала, сидящую с глупой улыбкой, врача вошедшая медсестра. –у вас тут ребенок расшалился. -Это не ребенок, Раечка, - доктор все никак не могла согнать с лица улыбку, и поэтому слова у нее получались с небольшой растяжкой в гласных, - это чудо природы. И поверь, я сделаю на ней не только защиту докторской… Медсестра уже более внимательно посмотрела на мои невинные движения в попытке спрятать пресловутую стяжку ее в тапок, и показушно-суетливом одевании одежды. Как неловко поправляю волосы, рассыпавшиеся роскошным волнистым каштановым каскадом. -Мы поговорим об этом чуть попозже, а сейчас проводи девочку в кабинет, где ее ждет мама. -Пойдем, Сонечка, - медсестра помогла медленно натянуть на себя маечку, стыдливо спрятав намечающуюся грудь, халатик, выданный мед.центром, - я провожу тебя к маме. С этого момента и дня не проходило без звонков на мамин телефон. С каждым из новых звонивших мать подолгу ругалась, запершись в ванной комнате. Отец не вылезал с поездок, работая дальнобойщиком, а мать, вечно вымотанная на работе, проклинала тот день, когда она согласилась отвести меня на обследование в центр. Докторская писалась, обследования съедали и так скудный бюджет нашей семьи, я взрослела и понимала, что ну вот эти вечные разговоры с психологами о «мире- дружбе- жвачке» меня никак не колышат. Таблетки тайком сплевывались в унитаз, тщательно соблюдалась конспирация, дабы не принимать их в пищу. А мама становилась все худее и худее. И на четвертый год после пресловутого обследования, прямо перед восемнадцатилетием я впервые в жизни убила …человека. Произошло все так обыденно и глупо, что я даже разочаровалась. Это оказалось намного скучнее, чем вешать пойманных втихаря котиков и голубей. Всего вышла на дорогу не в том месте, не в то время. Машина, что неслась под сто, вывернула, чтобы не сбить меня, и врезалась в столб со знаком «50». И так она хорошо врезалась, что даже дураку становилось понятно – в тачке не выжил никто. -Что ты тут делаешь? Идиотка, зачем вышла на дорогу? – озверилась на меня мимо проезжающая бабища в дорогой иномарке, выбежав из машины на помощь пострадавшим в короткой розовой кофточке и джинсах, на босую ногу, - глаза разуй, из-за тебя мужик помер! Зебра, вооон – там! И показала рукой на метрах в семидесяти полосатую лошадку, нарисованную на дороге… -Ага, - спокойно ответила я ей, и пошла к показанной зебре. Смысл был отвечать, если я уже краем глаза видела, как несется еще одна похожая машина под сто, и уж она- то точно отомстит бабцу за мой внезапно прерванный путь. Заскрежетали колеса, засвистела резина колес, и внезапно в ужасе я поняла, что этот псих на БМВ сбивая бабу, оторвав ей приоткрытую дверь машины, юзом полетит ко мне. Мозг просчитал все это за доли секунды, буквально подсветив траекторию полета, змеюка подколодная злобно расхохоталась, черепаха втянула голову в панцирь пытаясь спастись. -Абздец, - произнесла, мяукнув кыся, а я, резко замедлив шаг попыталась не войти в зону вхождения уже заносимой юзом машины. Не удалось. Меня убило капотом. Ага. Кому расскажи, не поверит. Но эту синюю крышку я разглядела до мелочей, прокляла свое нежелание сделать пару шагов назад, выпнула весь зоопарк из мозга и …умерла. 1.2 Иклеона. Где-то под Абраной. -…Шестеро гоблинских деток, двое человеческих и один орк. -Мужской голос ворвался в сознание яростным торгом за странные солье. Звук пересыпаемого металла, раздался в голове маленьким взрывом. На лице лежала вонючая тряпка, плотно закрывая обзор, и странно пахла травами. Из-за не я ничего не видела вокруг. -Девки тут ничего так, двоих я бы продал подороже, но ты сможешь перепродать их. –мужчина странно пропыхтел и запахло неприятным запахом залежалого раскуриваемого табака. –Если захочешь, разумеется. Подвигала руками и ногами, вроде слушаются. Пошевелила головой. -А парни? – спросил другой еще грубее голос. -Парни так себе. Их ты выберешь себе сам. –ответил, не задумываясь первый. -Ну тогда по рукам, и разбежались. – второй явно торопился, он нетерпеливо заорал на невидимых мною животных, людей и обматерил все, что попалось ему на глаза странным словом: «гать». Нечто тяжелое и огромное под моим телом тронулось, кряхтя и постанывая на поворотах, поехало, переваливаясь на кочках и стуча на камнях гулким металлическим звуком. -Иклеона, - тронула меня холодная маленькая лапка, и пропел тоненькой голос с дрожью в словах - ты меня слышишь, сестричка? -Да сдохла она уже, - прошипел другой юношеский голос. – оставь этот труп, что ты его ворочаешь все время? Будет, что пожрать на привале. -Тебе бы пожрать, орк. – с уже слышными слезами в тоненьком голоске сказала моя сестра, - но Иклеона живая, я это чувствую. -Я уже три дня не ел мясо, - шипел второй голос. – И, если надо будет сожрать эту зеленую плесень, называемую гоблином. То я сожру, только, чтобы остаться в живых. -Где я, - произнесла едва слышно в слух, высохшими губами, -и услышала в ответ четыре вскрика разных голосков по своей тональности. -Только не открывай глазки, родная, - произнесла девочка, -у тебя еще недостаточно все зажило на лице. -Все- таки не пожрать мне мяса. – почти рявкнул орк, -А ну заткнитесь, ублюдки,- мужской голос, приглушенный чем то, заорал издалека -а то сейчас через одного порешаю. -Она выжила. – тоненький ломающийся голос юноши. -Кто вы? –помолчав минут пять поинтересовалась у невольных спутников, -Где я? -Она не помнит голоса родной сестры, - раздался приглушенный голос приятного мальчика, - может напоим ее чаем? -Тебе бы только эту воду гонять, – прошипел уже знакомый голос злюки-парня. –Пьешь и ссышь, пьешь и ссышь, сколько можно? Так и скажи что сбежать хочешь втихоря. Но если ты сбежишь – пострадают все, понял? -Успокойся, Форфах, - послышался такой же приглушенный голос моего заступника, - она живая, и это отличная новость. Целую неделю мы думали, что сдохнем с голода… -Ну да, Ономар, - заверил его Форфах, - я и твои кости сожру и оближу, когда ты сдохнешь. Уважаю я человеченку… -Как меня достал этот орк, - плача произнесла девочка, где- то позади всех в закрытой брезентом телеге, что шумливо ехала по дороге, стуча металлическими ободьями колес. –ну почему умерли наши братья и сестра, а это чудовище еще живет? Братик? Ты меня слышишь? Бхенпхус? -Элиа, ну что я могу тебе сказать. – проговорил другой мальчик и наступила тягучая тишина. Я больше не выдержала, сняла с лица тряпку, накрывавшую мне глаза, и уставилась на серое дневное промозглое небо, прикрытое наполовину старым брезентом, служившим тентом этой телеге. А лежала на мешках с сеном. С весьма странным запахом медицинских препаратов и какой- то иной химии. -Привет, сестричка, - произнесла мне незнакомая зеленокожая гоблинша, - я Джеремая, ты меня помнишь? Оставалось вытаращить на нее глаза и разглядывать это «чудовище». Низенького роста, полноватая с редкими короткими кучерявыми волосками каштанового цвета, с большими круглыми зелеными глазами с веселым взглядом, она была невероятна прекрасна в своей еще детской красоте. На лице был правильный прямой нос и пухлые, почти толстые губы, которые не портили, а дополняли ей жуткой симпатишности. -Боже, какая ты красивая, - не выдержала я и выпалила ей все прямо в лицо. -С этим невозможно не согласиться, -произнес парень высокого роста, худощавого телосложения, с короткими густыми волосами светло-русого цвета. Большие голубые глаза выглядели как два маленьких хрустальных кристалла на его лице. Маленький нос и толстые губы, будто нарисованные кисточкой самого ангажированного художника дополняли его облик. –Я – Юнко, -печально взглянул он на меня, - а это Ономар, - и рука парня легла на плечо сидящего на наваленных джутовых мешках еще одного человека, в этой немаленькой компании гоблинов. -Я-пурийец, - произнес тонким знакомым голосом, худой до боли парень, с волосами серого цвета, с белой прядью у левого виска. Черные глаза внимательно смотрели на меня ироничным взглядом, узкое худощавое лицо с тонким носом с горбинкой и толстые чувственные губы -Про нас забыли, -детскими приятными голосами прошептали двое двойняшек сидящих чуть подальше к концу телеги, -мы двойняшки. -Я догадалась. – улыбнулась одними губами маленьким гоблинам. -Я Бхенпхус, - представился подросток гоблин с рыжими прямыми волосами. Из-за низкого роста, его не было возможности сразу заметить, но меня приковал к себе его улыбка, белоснежная и такая добрая, а потом я всмотрелась в его лицо: узкие зеленые глаза с хитринкой, так и кричали: «давай шалить!», широкое круглое лицо с широким носом довершались аккуратным ротиком с небольшими торчащими клыками по обеим уголкам рта. А довершали облик Торчащие остренькие зеленые ушки. -А меня зовут Элиа, - произнесла девочка низенького роста, еще меньше чем братишка, спортивного телосложения, с шикарными густыми длинными прямыми волосиками рыжего цвета как и у брата. На широком круглом лице были узкие глазки, в которых сверками зелеными изумрудами глазки с открытым взглядом. И довершал ее облик широкий нос, и маленькие губы с похожими клыками по сторонам губ. Только уши у нее не торчали, а были спрятаны в волосах. -А Гиселла и Зилгунод спят после ночной охраны нашей телеги. –прошептала сестричка, с любовью поправляю почти прозрачными зелеными пальчиками выбившийся у меня локон, из каштанового пучка сверху, упавший на лицо. -Она вспомнит нас, Джери, - заверил ее блондин Юнко, -просто так удары по голове не проходят, но она сильная. -Три дня без сознания, - начала всхлипывать сестричка, - Ила, я уже думала ты все, но мои молитвы водяному богу Ненусу видимо достигли его раковинок, и он откликнулся.. -Кстати о воде, –прошептала через силу, - попить тут дают? Джери ойкнула, и полезла к заднему выходу из крытой телеги, кого- то разбудила, незнакомый голос ее обматерил, и выскочила из медленно едущей телеги наружу, под начавшийся дождик. Таким же путем малышка вернулась назад, пока остальные с любопытством рассматривали меня, не пытаясь наладить контакта. Казалось, буквально на минуту закрыла глаза, а вот знакомые маленькие пальчики пихают меня в плечо. Лениво открыла глаза и уставилась на раздутые щеки сестры. -Ты чего, Джери? –спросила наклонившуюся надо мной девочку. -Она хочет тебя напоить, - прошептал Юнко, -открой рот. Пришлось подчиниться требованию парня, и приоткрыть немного рот, и ее губки накрыли мои, а оттуда потекла вода, уже теплая, согретая со слюнями. Пить таким способом было отвратительно, но другого выхода не было. -Напилась? –тихо спросила малышка. -Да, спасибо, - ответила ей, -а ты куда бегала? -Украла воды из привязанной к телеги стеклянной фляжке господина. –почти в губы прошептала девочка. Волны, на которых до этого плыло сознание, начали захлестывать со всей силой, но даже через них разум велел сделать кое-что. -Наклонись поближе ко мне- попросила сестренку, - еще ниже, -приказала, когда она склонилась к моему лицу, и уже как только ее едва видневшееся круглое ушко оказалось около моего рта, то жарко прошептала ей просьбу пойти и принести мне ту фляжку. -Прямо сейчас. – велела ей. Такого ужаса в глазах не видела давно, но хладнокровный мозг знал кое- что, чего маленькая девочка не учла в своем кошмаре. -Быстро, -будто плетью хлестнула по опустившимся плечам, -прямо сейчас. И она послушно поползла выполнять веление старшей сестры. Так у меня в этом мире появилась первая своя вещь. 1.3 Юнко. Вблизи Абраны. Когда старый Муртах приволок тройку грязных гоблинов, держа малышей за тоненькие зеленые ручки, то подумал, что он хочет съесть их на обед. Пустынный лес, по которому мы в тот момент шли караваном, был сухим и облезшим. Маленький зеленый народец был странно вымазан в саже и глине, чумазый донельзя, и одетый в странные одежды мешковатого цвета. Что совсем не было похоже на гоблинов, любивших яркие одежды. За приведенными подростками приплелись остальные дети. Еще более чумазые и голодные. И в который раз дядя удивил меня. Рачительно подошел к распределению детей в крытую повозку, бывшую единственным средством спасения от мелкого дождика, что шел уже шестой день подряд. Затолкав мелюзгу под тент, дал им миску с сушим кормом для сторожевых собак, выгнав оттуда двоих мальчишек-рабов, купленных им раньше и одетых намного лучше, чем случайная пузатая мелочь. Купленные по случаю рабы, пригрелись на мешках с карталом. Стебли высушенных водорослей собирали рыбаки в далекой стране Касии. Через теневую гильдию только там можно было приобрести совсем дешево дорогущую алхимическую приправу. Торговец скупавший все, что плохо приколочено и красиво блестит, решил в этот раз нагреть руки на перепродаже детей. Как я попал в караван? Обманом попав в одну из повозок, а вылез на третий день путешествия уже в высоких горах Хортии. Старшим каравана был седой гном, не влезавший в дядины дела. Муртах, папин младший брат, вначале относился ко мне хорошо. Но вскоре, даже и не заметил, как из помощника стал таким же отверженным, как и раненный орк, подобранный дядей у дороги. Почему-то он вылечил орка лечебным артефактом, а на меня пожалел даже пару плохих деревянных башмаков. Хотя тогда я еще осмеливался просить себе привилегий. Еще сложнее оказалось объяснить второму человеку в нашей компании неудачников, почему служу этому грязному отродью, называемому себя моим дядей. Ономар однажды спросил об этом, но я не смог внятно рассказать, ошейник подчинения не дал нормально сформулировать рассказ. Смотря в черные глаза сероволосого друга, тогда где рисунками, где мычанием, объяснил произошедшее. Это только потом я догадался сопоставить факты, что родственники решили перепродать или даже избавиться от одного из наследников в другой стране, дабы навсегда вычеркнуть из книги рода память о втором сыне действующего герцога О`Каро. Ослабить род, дабы приблизиться поближе к возможности самому стать герцогом –таков был их план. Решив втихаря попутешествовать от отца, я так тщательно затирал за собой следы, что увидев младшего дядьку во главе каравана, с тайной миссией путешествовавшего в Абрану, решил испытать судьбу на удачу и зайцем залез в телегу. Что за тайная миссия у него была, из-за чего он играл в торговца, я не знаю, но всегда называл этого недочеловека дядей, не скрывая первое время, кем ему прихожусь. Последнее не нравилось Муртаху, и он часто бил меня по голове, с не раз высказывал надежду, что я лишусь памяти. Да, в первое время забота была другой. Как только меня нашли охранники, провожающие нас до границы с Кассией, дядя еще заботился об сыне брата. Потом же забота превратилась в насмешки, издевки и откровенные шпыняние по любому поводу. А в последствии пришел тот день, когда он одел обманом, пока я спал, кожаную повязку- кольцо раба на шею. И я стал рабом. Безмолвным, без собственного мнения, услужливым… Проходя шестую границу, почти онемевший от наложенных заклинаний послушания, молча внимал словам дяди, и знал о грозящей перепродаже. Не раз я корил себя за совершенную глупость. Ведь так глупо попался. Так глупо… Единство гоблинов, их самоотверженность по отношению друг к другу во время пути, стали неким откровением для усталого и вечно голодающего избитого раба-человека. Забота старших о младших. Я завидовал всеми фибрами души этой маленькой семье, по всем признакам, попавшим в беду, но не оставившим своих членов на голодную смерть. Еда в холодных промозглых горах Хортии стала одним из самых значимых проблем. Я голодал. Попытался попросить у дяди увеличить рацион еды, но меня вообще лишили ее, оставив только завтрак. И вот в один из дней, я отчаянно скулящий от боли в животе от голода, забился под телегой, и впервые в жизни от безнадеги принялся есть свою собственную руку. И увидевшая это старшая Иклеона отдала мне свою пайку. С тех пор я стал ей еще одним братом. Таких моментов внимания и заботы от девушки становилось так много, что я почти влюбился в малышку с зеленой кожей. А потом, в один из морозных вечеров она защищала от насилия свою двоюродную сестру Гиселлу от стражей, сопровождающих караван. Глумясь над гоблиншей, молча бросающихся на них с камнем в руке, те так сильно отшвырнули ее деревянным копьем, что она ударилась головой об придорожный камень, разбила себе череп. Кровью были пропитаны все ее вещи. Три дня Иклеона провела, валяясь в беспамятстве на джутовых мешках, набитых карталом в повозке. Перевязать ей голову, это единственное, что смог тогда сделать. Оторвав от подола своей потной, грязной рубахи клок, соорудил из ее головного платка хоть что- то, в жалкой попытке спасти подругу. Единственное, чем смог помочь гоблинше, это привлечь внимание дяди криками, и поить ее холодной водой по ночам. Очень странно было, что такая сильная рана на голове начала заживать. Воля бедняжке к жизни удивляла. Я думал девушка умрет, но она оказалась стойким бойцом с раной, и выжила. Стражники не понесли назакания, но к своим рабыням дядя строго настрого запретил подходить, забыв упомянуть о парнях. Что может противопоставить безмолвный раб, под заклинаниями подчинения? Ничего. Свет сошелся в маленькую искорку вдали, когда меня с Ономаром утаскивали в придорожную тень охранники, едва караван вставал на привал. Молчание и бессилие стало в те жуткие мгновения самым главным врагом. Ровно до того дня, когда Иклеона очнулась. Слушая, как дядя продает нас всех скопом другому торговцу, вместе с мешками картала, я понял – надо бежать, пока новый хозяин не обновит уже свои чары на ошейниках, купленных задешево ненужных ему рабов. -Принеси мне ту фляжку. - потребовала Иклеона у Джеремаи, и девочка послушно выполнила требование сестры, зная, какое наказание ей будет за кражу имущества нового хозяина. И в тот миг я задался одним вопросом: «Кто ты, очнувшееся существо? Кто сидит там, глубоко в мозгу Иклеоны?» И дал себе слово обязательно узнать об этом.