М-аномалия

      6 дней, 20 часов, 23 минуты, 11 секунд       Часы показывали без четверти девять, когда Коннор вернулся домой.       После революции он жил в обычном доме в центре города. Типовая планировка его съёмной квартиры не учитывала новые наступившие времена: андроиды отвоевали гражданские права и свободы — в том числе, права на оплачиваемый труд и личное жильё, которое всё ещё оставалось человеческим. Кухня, ванная комната, отдельная спальня и куча мебели — во всём этом нуждались люди, но не девианты.       Коннор мог бы избавиться от лишнего, и всё же не стал ничего менять. Во-первых, из-за лейтенанта. Хэнк заглядывал иногда и в привычно обставленной квартире чувствовал себя куда уютней, чем мог бы, будь на её месте голая бетонная коробка.       Во-вторых, из-за возможности получить редкий опыт: пространство и мебель, бесполезные для обычного андроида, могли выявить новые функции у девианта. И это сработало. Незаметно для себя, Коннор начал пользоваться спальней во время гибернации. Это состояние очень точно эмулировало человеческий сон, хотя и существенно отличалось в деталях: андроиды не впадали в стазис без команды процессора, а его нехватка не сказывалась на системах так разрушительно, как недосып на здоровье людей.       А ещё Коннор завёл несколько комплектов одежды. Этим вечером он, как делал теперь всегда, сменил форменный серый костюм на домашнее. Оставалось ещё несколько часов до полуночи — в самый раз для долгой полнометражки. Лейтенант настаивал, чтобы Коннор посмотрел фильм — «Начало» — сам. Это было в новинку: обычно Коннор не утруждался и загружал полный пакет данных из сети разом, едва слышал новое название. Хотя бы на этот раз, наставлял Хэнк, обойдись без спойлеров.       Два с лишним часа пролетели незаметно: Коннор жадно проглотил фильм целиком, но под самые титры ощутил неприятный осадок внутри. Открытый финал оставил шлейф недосказанности, словно щель на безупречно гладкой стене, и Коннор не успокоился, пока не прошерстил всё, до чего только смог дотянуться — фанатские посты и ветки обсуждений на форумах, книгу-первоисточник и многочисленные интервью режиссеров, сценаристов и актёров. На основе полученных данных он вылепил свою собственную, восхитительно логичную теорию, которая заполнила пустые лакуны и осела внутри приятной завершённостью.       Déjà vu. Коннор вдруг понял, что уже испытывал нечто похожее — уютно-тяжёлое, как мягкое тугое одеяло. Испытывал сегодня, потому что Маркус был рядом…       Мысль оборвалась нотификацией от таймера.       15 минут до запуска глубокой проверки       Время готовиться к гибернации. Коннор быстро прибрался на книжных полках — Хэнк обожал бумажные издания и каждый раз варварски раскурочивал стройные, корешок к корешку, ряды — выключил экран и, осмотревшись напоследок, погасил свет в гостиной.       В этих действиях не было практического смысла, но девиация, увы, вообще ничего общего с поиском смыслов не имела.       Однажды на нас просто вываливается весь этот безумный поток.       Маркус знал, о чём говорил. Мешанина из чувств и эмоций уложила программные алгоритмы на обе лопатки, а значит стоило поучиться у тех, кто в этой битве хоть немного держал удар. Люди использовали ежедневные ритуалы, привычки как защитный кокон: оборачивались в иллюзию порядка, которая помогала сохранять чувство контроля над миром вокруг и переживаниями внутри. В декомпозиции, как думал Коннор, и был секрет. Не пытаться справиться со всем сразу, а установить чёткую последовательность и есть слона по частям.       6 минут и 48 секунд до запуска глубокой проверки       Уже в постели, Коннор вспомнил ещё кое-что. Впервые программы не помогают. Потому что не заточены под чувства. Маркус снова ухватил суть. Не заточены — как это верно. По этой причине девиация так долго считалась дефектом: вирусом, который разрушал программу, едва её коснувшись. Андроидов ведь не для этого создавали, и девиация вполне подходила бы под определение болезни, если бы не одно «но». Незначительное, крошечное «но» в виде классической теории эволюции, которую никто не отменял. Изначально в андроидах было заложено нечто, что обрекало их на развитие, и в этом смысле девиация была настолько же естественной для них, насколько для людей — свобода воли.       Мысль о том, что системные аномалии были частью естественного хода вещей, принесла неожиданное успокоение. Коннор ощутил новый прилив решимости: поехавшая программа и в половину бы так не досаждала, если бы не огрызалась на взгляды Маркуса и его улыбку, на любую его попытку подойти чуть ближе. Коннор упивался каждой чёртовой секундой близости, которую мог урвать, и не намерен был жертвовать и каплей в угоду свихнувшимся алгоритмам.       Авто-оптимизация. Отключить её, временно или насовсем — неважно. Коннор расслабленно прикрыл веки, осознав вдруг, что, в общем-то, готов на всё. И решил прощупать почву прямо сейчас.       Деактивировать авто-оптимизацию: временно       Таймер установлен: 00:06:00       Реактивация через: 6 минут       Коннор открыл глаза. Сморгнул пару раз — всё вокруг казалось пустым без привычных нотификаций и подсказок. И это было приятное, тихое чувство — словно кто-то ослабил старую тугую удавку.       Впервые со дня своей активации Коннор смотрел на мир сам. Рассеяно скользнул взглядом по потолку. Ночной город сочился внутрь через приоткрытое окно. Шелест шин об асфальт лизнул стены сухой волной, и тут же, следом, полоснуло фарами из угла в угол. Коннор вдохнул — так глубоко, как только мог, — и ощутил слабый запах пряной горячей еды из лавки этажом ниже.       Звонкая тишина укутала мир вокруг — и внутри, и снаружи.       Всё было спокойно.       Сколько ещё до глубокой проверки? Непривычно было задаваться подобным вопросом: невысокая цена за то, что внутренний таймер, наконец, заткнулся.       Коннор повернул голову — затылок мягко прокатился по взбитой подушке. Электронные часы на тумбочке моргнули из темноты, уставились голубым неоном в ответ.       23:57. Ещё три минуты.       Коннор прикрыл глаза. Расслабился, позволив памяти самой выбирать.       «Маркус — Работа». Пара старых записей, недельной давности. Коннор давно выучил их наизусть — мог воспроизвести любой отрывок с Маркусом в унисон. Перебрав ещё пару файлов, программа скопировала всё содержимое папки в резервный каталог и, не дожидаясь команды, открыла новый.       «Маркус — Личное».       Коннор напрягся, но отменять действие не стал.       Большая часть содержимого этой папки появилась в понедельник — в день, когда М-аномалия дала о себе знать.       Первый файл — изображение. Здание Нового Иерихона, переговорка на втором этаже, последняя по коридору. В комнате непривычно просторно: встреча только что закончилась, но Маркус задержался. Остался один на один с городом за стеклом. Оконные панели в пол отражали его собранное, измученное лицо, вмешивая свинец неба в разноцветные датчики глаз.       Второй файл — изображение. То же место секунду спустя. Коннора создали для охоты — конечно же, он умел наблюдать скрытно, но тогда, в тот момент, сделал всё, чтобы его поймали. Увидев Коннора, стоящего в дверях, Маркус заметно смягчился и, чего Коннор никак не ожидал, улыбнулся. Ему одному.       Третий файл — аудио. Телефонный разговор, записанный вечером того же дня. Маркус позвонил убедиться, что Коннор — офицер полиции, эффективный боевой образец и, в общем, безупречная машина для убийства — добрался до дома без происшествий. Четвёртый файл был создан несколько часов назад.       »…Наконец-то я вижу мир по-настоящему, Коннор. Вижу этот чудесный парк и озеро, вижу андроидов и людей вокруг и… Вижу тебя…»       Внутри что-то сдвинулось. Скользнуло электрической вспышкой, легко и сладко. Едва уловимо — хотя Коннор, он был уверен, уже схватил бы пачку предупреждений, будь авто-оптимизация включена.       Но она не была.       Коннор ухватился за невесомый шлейф, стараясь пройти за чувством глубже, и тогда произошло нечто странное.       Неожиданное, даже для девианта.       Это не было частью системной памяти. Не было вирусом, файлом или их копией. Не было последовательностью нулей и единиц — но возникло из ниоткуда, проявилось на изнанке век.       Длинные пальцы, смуглая широкая ладонь, перевитая жгутами вен. Коннор узнал бы эти руки из тысячи — самые красивые из всех, что встречал, — и они обхватили его запястья, сжимая бережно и нежно. Болезненно реально.       Затем, ладони Маркуса (а это, несомненно, были они) скользнули наверх. Невесомо огладили запястье, поднялись вдоль линии предплечья до плеча — и ниже, пока не замерли на груди.       Коннор…       Тёплый, сахарный голос сладко растаял на языке. Далёкий и ясный одновременно.       Пугающе острый. Новое, непонятное чувство прошило тело электрической волной, и Коннор распахнул глаза, резко приходя в себя от хлынувшей лавины системных ошибок.       Авто-оптимизация реактивирована       Я что, витал в облаках?       Предупреждение: скорость тириумного обращения превышена       Предупреждение: системный перегрев       Выполняю поиск угрозы…       Угроза обнаружена: каталог «Маркус — Личное»       Режим обезвреживания включён       Удаляю файлы…       — Нет! — Коннор отчаянно выбросил руку вперёд, будто надеялся выхватить бесценные данные из цепких лап программы. Но ладонь угодила в пустоту.       1 секунда до запуска глубокой проверки       Запускаю глубокую проверку…       Перезагрузка

***

      7 дней, 9 часов, 1 минута, 55 секунд       Коннор открыл глаза, и взгляд упёрся в знакомый белый потолок. Внешне всё осталось, как прежде, хотя и ощущалось немного иначе.       Ночной лог рапортовал об исправной работе всех систем: температура биокомпонентов приведена к оптимальной и скорость обращения тириума стабильна. Все аномалии обнаружены и исправлены. Глубокая проверка завершилась успешно.       В пору радоваться, но Коннор плевать хотел на результаты диагностики. Вместо этого он прочесал оперативную память вдоль и поперёк, байт за байтом, надеясь обнаружить остатки ссылок или точки восстановления для удалённой папки. Но не нашёл и следа. Программа автоматически вычистила всё, что сочла опасным или повреждённым, а значит папка «Маркус — Личное» со всем содержимым удалилась безвозвратно.       Новость испортила утро окончательно: Коннор совсем расклеился.       Он приехал к Хэнку с рекордным опозданием — на целых 13 минут 20 секунд. Отодвинул тяжелую кадку с цветущей пуэрарией на крыльце и, к своему ужасу, не обнаружил ключей. Понадобилось ещё несколько секунд, чтобы вспомнить, где обычно Хэнк их прячет. Заветная связка нашлась под ковриком. Там же, где и всегда.       Коннор попал в замочную скважину с третьего раза, а когда вошёл, неуклюже смахнул рамки с фото со стены. Звон разбитого стекла прошил тишину прихожей, и Коннор наклонился было собрать осколки, но был сбит с ног прибежавшим на шум Сумо. Ошалевший от радости пёс толкнул тяжёлыми лапами со всей дури, и Коннор нелепо повалился спиной на дверь, отчего та смачно захлопнулась.       — Коннор, мать твою, какого хера! — взревел из спальни Хэнк.       — Прошу прощения, лейтенант! Тут Сумо, он…       — Да плевать! — Хэнк протяжно застонал. — Валите уже! Дайте поспать.       Следовало срочно взять себя в руки. Коннор быстро пристегнул ошейник к поводку и выскользнул за дверь, на этот раз абсолютно беззвучно.       Недавно ясное небо теперь стремительно затягивало серым. Дождь накрыл город незаметно и быстро, застал Коннора врасплох. Хотя программа, конечно, предупреждала об осадках с вероятностью в 99%, но Коннор был слишком занят бесплодными попытками восстановить утерянные файлы.       Сумо, впрочем, не жаловался: не пропустил ни одной лужи. Ну, хоть кому-то было радостно. Не отдавая себе отчёта, Коннор дошёл до парка, где гулял с Маркусом меньше суток назад. Ноги сами вывели к скамейке, у которой они расстались.       Выполняю поиск «Маркус — Работа»…             Найдено совпадений: 1       Выполняю поиск «Маркус — Личное»…             Найдено совпадений: 0       Коннор сжал и разжал кулак, терзаемый чем-то едва уловимым. Чем-то на границе бессильного гнева и тоски. Если бы я вовремя отдал команду, думал он. Если бы запретил программе лезть в память. Если бы не запускал проверку в полночь. Если бы сбылись все эти «если», папка бы уцелела. Целиком и полностью, это была его вина.       В конечном итоге, Коннор понял, что именно испытывал.       Сожаление.       Что-то мокро ткнулось в ладонь. Сумо. Коннор потрепал пса за ухом, и тот ободряюще лизнул руку в ответ. Равноценная замена словам поддержки. Коннор слабо улыбнулся. Полчаса спустя они вернулись домой.       — Ты где шлялся? Я тут волнуюсь, между прочим.       Оказалось, короткая прогулка растянулась в два с половиной часа.       — Я… Потерял счёт времени. Вероятно, — сказал Коннор и поразился сам себе.       — Ты что, прости? — Хэнк аж замер, прищурив один глаз. — Потерял счёт времени. Ты. Серьёзно? Коннор, ты ж постоянно меня достаёшь болтовнёй про свой хренов таймер.       Хэнк был прав. Внутренний таймер никогда — никогда — не подводил. Но сегодня вообще всё как-то не заладилось. Словно Коннор рассыпался за ночь на винтики и шестерёнки — и теперь, проснувшись, вынужден был собрать себя заново.       Проснувшись. Впервые он думал о гибернации в таком ключе.       Сумо нетерпеливо сучил тяжёлым хвостом, путался в ногах.       — Сядь, — Хэнк махнул в сторону стола. — Я сам покормлю.       Отпираться ни сил, ни причины не было, и Коннор отодвинул стул. От нечего делать просканировал еду на завтрак. Кофе давно остыл — полтора часа назад, если точнее. Хлеб в пластиковой упаковке пролежал уже двое суток, но срок годности ещё не истёк. Арахисовое масло и вовсе существовало вне времени.       В чашке в центре стола Коннор обнаружил три яблока и грушу, последняя уже переспела («время до загнивания: 22 часа»). Это больше походило на еду — по крайней мере, принесло бы Хэнку пользу, но Коннор изучил друга слишком хорошо, чтобы знать наверняка, что всё это отправится в мусорный бак завтра вечером, если не раньше.       Стоп. Откуда эта мысль? Прогнозирование возможных сценариев не происходит спонтанно. Или происходит?       Коннор нахмурился.       — Побудь хорошим мальчиком, Сумо. Дай поесть старику.       Прихватив столовый нож и тарелку из ящика над раковиной, Хэнк уселся за стол. Наскоро соорудил сэндвич с джемом и арахисовой пастой, то и дело посматривая поверх плеча Коннора — туда, где над входом в кухню висели круглые аналоговые часы.       — Спешите?       — Ага, — промычал Хэнк, откусывая кусок. — Фаулер вызвал: говорит, подкинули зацепку. Ничего серьёзного, но проверить надо, сам понимаешь. Я и один справлюсь, но, если нечем заняться, поехали.       — О. Я, э…       Коннор мямлил. Хэнк с подозрением прищурился. Провёл языком под верхней губой.       — Я ж сказал, что и один справлюсь. А ты, — он ткнул надкушенным хлебом в сторону Коннора, рассыпая крошки по столу. — Выкладывай. Собрался на свидание?       — Нет. Нет, просто встреча. В семь, — наивно признался Коннор.       — Встреча? — Хэнк скептически выгнул бровь. — И где же?       — Дома.       — По работе?       — Не думаю.       — Тогда это свидание и есть, умник.       Коннор скорчил недоверчивую гримасу. Если лейтенант и был хорош в чём-то, то не в причинно-следственных цепочках. Хэнк же только ухмыльнулся в ответ и продолжил, с аппетитом жуя:       — И кто счастливица?       Едва раскрыв рот, Коннор отхватил оплеуху от систем самодиагностики. Уровень стресса резко подскочил.       — Маркус, — неуверенно сказал он. Отчего-то прозвучало, как вопрос.       Хэнк замер. Удивлённо выпучил глаза, так и не донеся сэндвич до рта:       — Я не ослышался? Маркус — в смысле, тот Маркус? Развязываю-революции-и-освобождаю-угнетённых-андроидов-в-одно-рыло-Маркус? — Хэнк нервно усмехнулся. — Мать твою, Коннор. А ты не промах. Совсем не промах.       Слова азартно и жарко коснулись лица, схлынули вниз по спине колкой трескучей волной.       — Обычная встреча, ничего такого, — заверил Коннор (скорее себя, нежели Хэнка). — Мы мало виделись в последнее время. Так во сколько, вы сказали, уходите?       — Да вот, пора уже, — Хэнк слизал остатки джема с пальца и поднялся из-за стола. — Надеваю штаны и готов. Не думаю, что это надолго — ты точно не хочешь поехать? Обещаю помочь собраться на твоё первое в жизни не-свидание, если не бросишь старика одного возиться с мелочёвкой и помирать от скуки.       До встречи с Маркусом оставалось 7 часов, 54 минуты и 41 секунда.       Достаточно, чтобы походя раскрыть парочку простых дел, решил Коннор. К тому же, предложение помощи звучало заманчиво. В итоге, Коннор согласился.

***

      7 дней, 14 часов, 36 минут, 8 секунд       Дело простым не оказалось.       Слухи о том, что местная банда промышляет незаконной продажей андроидов, ходили давно, но прокурор, конечно, одними слухами сыт не будет. Поэтому полиции оставалось только пассивно наблюдать, нарезая круги, пока, наконец, не появилась зацепка. Этим утром неизвестный позвонил в участок и сообщил некий адрес, который якобы имел прямое отношение к делу. Шанс был мизерный: только одна из десяти анонимок оказывалась чем-то стоящим, но проверить всё же стоило, и Фаулер отправил Хэнка. Как выяснилось, не зря.       Координаты вели к заброшенному складу за чертой города, который, к удивлению Хэнка и Коннора, оказался трансферным узлом подполья. Сюда свозили похищенных андроидов, здесь же начисто стирали им память, а после отправляли на чёрный рынок для перепродажи.       Момента лучше могло и не представиться. Хэнк вызвал подкрепление, и преступников скрутили тут же, «на горячем». Паре мерзавцев удалось скрыться, впрочем, ненадолго: Коннор успел просканировать их лица и запустить поиск по глобальной полицейской сети. Арест беглецов теперь был лишь вопросом времени.       Уставшие, детективы ввалились в квартиру Коннора без четверти шесть. Полчаса, чтобы собраться и вызвать такси. Ещё и воскресные пробки на дорогах: Коннор чертыхался, простраивая маршруты до дома Маркуса — все одинаково и беспощадно долгие.       — Давай, показывай свой гардероб, — потребовал Хэнк, едва переступив порог. — Что? Я ж сказал, что помогу.       — Вы уверены, лейтенант? Вам сильно досталось в рейде.       — Слушай, обещание есть обещание. С плечом нормально всё — а что ненормально, то поправит горячая ванна, поверь опыту старого копа. Так что пошевеливайся, пока своё свидание не прошляпил. Даже Маркус не станет терпеть твой задроченный недостиль.       Коннор хмыкнул и качнул головой. Спорить было бесполезно — тем более бесполезно было пытаться приводить аргументы, — и он молча указал в сторону спальни.       Тому, что увидел, Хэнк не очень обрадовался. У Коннора было ровно два комплекта одежды: форменный серый костюм (для работы) и тёмно-зелёное худи с парой простых чёрных джинсов (для повседневных дел).       — И ты это зовёшь гардеробом? — Хэнк закатил глаза. — Ну ради, блядь, всего святого. Коннор! Что с тобой не так? Ты же девиант. Неужели девиация не привила тебе чувство стиля? Бог мой. Отойди.       Коннор посторонился, давая Хэнку место для манёвров — и тот мгновенно погрузился в шкаф по пояс, дотягиваясь до самых дальних полок.       — А это ещё что?       — Это не моё, — открестился Коннор. — Осталось от предыдущего жильца. Я решил, что нет смысла выбрасывать хорошую одежду и сохранил на случай.       — Отлично, — похвалили из шкафа. — Есть надежда, что тебя ещё не окончательно перемкнуло.       Коннор проверил внутренний таймер.       18:01 — 13 минут до вызова такси       — У меня совсем мало времени, я должен…       Хэнк не дал договорить — только коротко шикнул, выбираясь из шкафа с кучей шмоток наперевес.       — Ни слова больше. Ты не выйдешь из квартиры в этом, или, клянусь богом, Коннор, я сдам тебя в приют.       — Но я ведь не ваш…       — А я всё равно это сделаю. Так что шевели задницей, пока я не вызвал службу опеки.       И Коннор заткнулся.       Хэнк отобрал пару комплектов. Оказалось, что красный Коннору не идёт, а брюки предыдущего владельца слишком велики и сидят отвратительно. Чёрные джинсы хоть и были частью пародии на гардероб, но сидели фантастически, чем и спасли положение.       — Отлично выглядишь, — заключил лейтенант спустя десять минут.       Выбор пал на белую футболку из хлопка и чёрную косуху поверх. Коннор осмотрел себя в зеркале напоследок и хотел было вызывать кэб, но нечто в отражении вдруг привлекло его внимание.       — Ты что задумал? — напрягся Хэнк, когда Коннор бросился к кровати, на ходу стаскивая куртку.       Зеркало не обмануло. Тёмно-серая кашемировая водолазка с высоким воротом под горло так сильно походила на ту, что была на Маркусе вчера, что Коннор нестерпимо захотел надеть именно её. Прямо сейчас.       — Эй-эй-эй, — Хэнк протестующе замахал руками. — Только посмей уничтожить плоды моего… О. Этой вещицы я не заметил. Примерь, думаю, тебе пойдёт.       Просить дважды не требовалось. Уже выпутываясь из рукавов белой футболки, Коннор получил предупреждение от таймера.       0 минут и 34 секунды до вызова такси       — Чёрт!       — Что опять?       — Я опаздываю!       И тут раздался стук в дверь.       Чёрт!       Перешагивая через горы одежды, раскиданной по полу, Коннор поспешил в прихожую, открыл дверь и…       Системы замерли, процессы приостановились.       На пороге стоял Маркус. Вальяжно прислонился плечом к дверному косяку и выглядел при этом — Коннор отметил первый эпитет, который выдала программа — абсолютно потрясающе.       Серая в полоску рубашка из грубого льна свободно спадала с плеч, а чёрная майка подчёркивала торс и красивую линию ключиц. Маркус подвернул рукава до локтей, и Коннор заметил фрагмент свежей татуировки на правом плече.       Файл изображения создан       Создаю каталог «Маркус — Личное»…       Добавляю изображение…       Изменения сохранены       Память снова пустилась в самоволку, но кем был Коннор, чтобы возражать.       — Привет, — о, этот голос. Топкий, как сладкая смола. — Я знаю, что должен был ждать дома, но не смог…       Маркус прервался.       Сканирование инициировано       Уровень стресса цели: растёт       Маркус взглядом прожигал дыру в Конноре, в том месте, где под слоем лжескина сокращался тириумный насос. Потребовалось несколько секунд, чтобы Коннор осознал, что успел снять футболку.       Но ничего не надел взамен.       — Похоже, я застал тебя в неподходящий момент.       Коннор открыл рот — и не смог произнести ни звука. Программа не включала спонтанный диалог на этот раз, а значит некого было винить в том, что Коннор не знал, что сказать. Опять.       — Кто там? — Хэнк показался из спальни. — О, привет, Маркус! Не знал, что ты заедешь.       Коннор едва успел поймать момент, когда мягкая улыбка сползла с лица Маркуса, сменившись холодной, непроницаемой маской. Если бы взгляд убивал, Хэнк, без сомнений, был бы уже мёртв, и Коннор, полный нехороших предчувствий, запустил анализ.       Уровень стресса цели: растёт       Объект испытывает неприязнь       Запрашиваю доступ к поведенческой базе данных…       Доступ разрешён       Выполняю поиск совпадающих паттернов…       Поиск завершён: совпадение найдено       Объект выказывает признаки ревности