des ailes pour nous

Антон набирается немного смелости и тянется губами к пуху. Отбросив неуверенность, он лижет и посасывает, перекатывая между губ покрытую кость. У Попова мутнеет в глазах, когда шатен кусает место между крыльями, и стонет сильнее от пальцев в маховых перьях. Шастун с особой нежностью толкает его лицом в мягкие подушки, и крылья Арса вытягиваются под самый потолок. Возбуждение давит на мозг, заставляя делать несуразные вещи. Длинные пальцы проходятся вдоль первостепенных маховых: шатен берет одно из перышек между пальцев и перекатывает его. Арсений стонет, выгибает спину и подаётся бёдрами назад, но его прижимают обратно. Антону нравится это делать, он прикасается к крыльям так бережно, словно они хрустальные. Шаст знает, что самое чувствительное место — у лопаток и снова тянется к нему губами, а рукой — к тумбочке. С губ Арса срывается громкий стон, потому что Шаст прикусил губами начало плечевой кости. Антон отстраняется и смотрит на Арса — тот ластится к каждому прикосновению, медленно расслабляет крылья, и они падают вдоль кровати, касаясь кончиками пола. Шатен смеётся и целует загривок, спускается ниже, пока пальцы перекатывают в руках смазку. Слышится щелчок и по спине брюнета пробегают мурашки от предвкушения. Первый палец проскальзывает с трудом, от ощущений, что внутри посторонний объект, хочется уйти, но Арсений лишь протяжно и громко стонет, когда вторая рука Антона зарывается в пух у основания крыльев и щекочет. Ласкающие пальчики порхают от одного крыла к другому, и Попов отчаянно скулит. Ему мало. Антон наваливается на Арса только после долгой растяжки. Мужчина сипло дышит, умоляет Шастуна наконец-то заменить пальцы чем-то покрупнее, и тот сдаётся. Слышится шум расстегивающегося ремня, а потом кровать снова прогибается под весом Антона. Шатен приставляет член, не забыв надеть презерватив, к сжимающемуся колечку мышц и медленно входит. — Твою ма-ать, — стонет Арсений, выгибаясь в спине. — Не больно? — его аккуратно целуют возле уха, потом в скулу, не дотягиваясь до губ. — Нет, все нормально, продолжай. Арс виляет бедрами, и шатен погружается до конца. Ждёт несколько секунд, выливает ещё немного смазки и начинает движения. Темп берет средний, но руками снова тянется к крыльям. Проходится пальцами, как по волосам, между второстепенных маховых, и Арсений вытягивается, как кот, кусая подушку, и выгибает крылья вверх. Ноги раздвигаются от удовольствия, и Антон пользуется этим, опирается ладонью между крыльев, ускоряясь, правой рукой щекочет верхние кроющие перья. По телу разбегаются обжигающие искры удовольствия, они оседают приятной истомой в паху, а реальность вокруг будто размывается. Шастун зеркалит движения пальцами на крыльях, и Арс скулит, хватается за изголовье руками, сжимая его до побелевших костяшек. — Анто-он, — тело под Шастом содрогается в оргазме, и у парня кружится голова от того, как тесно стенки ануса сжимают его член внутри. Пара толчков, и он вжимает Арса в постель, кончая с громким рыком. Он мог бы поклясться, что в такие моменты видит звезды на внутренней стороне век. Отяжелевшими от приятной истомы руками, он снимает презерватив, завязывает его и, кидая ближе к мусорке, падает рядом с Арсом и смотрит на взмокшее лицо своего любовника. Красиво. Арс всегда красивый, но вот такой — раскрасневшийся и растрёпанный — особенно. Оба тяжело дышат, но Попов раньше восстанавливает дыхание, за что благодарит игнорируемый Антоном спортзал, и переворачивается на бок к Антону. Кажется, целую вечность он просто упивается нежностью в зелёных глазах, а потом первым лезет целоваться.