Закон повседневности, закон волшебства.

Ее мама жила в зеркале, а папа сражался на востоке на стороне республики. На каком именно востоке и за какую республику, бабушка так и не объяснила, слишком занятая вызволением мамы. Перерыв огромное количество книг, она все еще не нашла нужного заклинания для снятия проклятия, поэтому Морган наблюдала за мамиными зазеркальными приключениями как на захватывающий сериал. Вот мама обуздывает ти-рекса. Вот принимает рыцарское звание от королевы в потрясающе неудобном платье, которое поддерживали тринадцать фрейлин. Вот она идет на обучение к коварному волшебнику. Эту часть Морган сильно не любила, потому что мама полгода в основном зубрила и писала конспекты. А вот, когда выяснилось, что колдун все же коварный и хотел заполучить мамину душу в обмен на знание, дело пошло веселее. У мамы появился постоянный спутник — вредный, но в общем-то добрый огненный демон. Демон страдал от несчастной любви к водной нимфе с волосами как полуночный прибой. Она иногда появлялась в маминых приключениях, выныривая из озер или прудов с полезными штуками, которые обязательно пригождались. Когда Морган подросла, она с удивлением поняла, что мама наоборот ничуть не изменилась, будто время по ту сторону зеркала бежало совершенно иначе. Она возвращалась из школы и обычно заставала бабушку за чаем и какой-нибудь оккультной книжкой с кучей диаграмм, схем, таблиц из формул и слов на мертвом языке. Бабушка, пробуя новое заклинание, всегда подолгу консультировалась по телефону то со всякими Итанами и Дженни, то с Сарой, археологом будущего. Морган так и не поняла, как можно иметь научную степень в науке по животным, которые еще не вымерли, но Сара занимала важную должность в университете в стране, где папа воевал за республику. На прошлой неделе он прислал письмо, где быстрым и невероятно корявым почерком делился последними новостями на двадцать семи страницах: его ранили, но не сильно, он переболел окопной лихорадкой, но сносно, его взвод попал в ловушку, но удачно выбрался, монарха повергли, но, как оказалось, это был двойник. Билли, военный журналист, долговязый студент-очкарик, рисовал на папиных письмах смешные комиксы, а Мейбл, связистка, красивая и полная как луна, тренировала Морган в шифровании. На этот раз она жаловалась на собак-призраков на болотах. Мол, из-за флуоресцентного свечения она плохо спит: глаза слипаются. Морган обычно отвечала какой-нибудь дурацкой фразой, вроде «У миссис Финниган финики фиговые!», и Мейбл оставалась довольна. Бросив рюкзак в прихожей, Морган стянула куртку, глянула на календарь рядом с подставкой для зонтиков, переодевалась в любимую футболку с динозаврами (в Мезозойском парке еще водился с десяток) и растянутые штаны и скакала мимо обложенной справочниками бабушки на кухню. Там она, включив радио и пританцовывая под завывания ведьминской рок-группы, варила макароны с сосисками на себя, бабушку и миссис Опал, старинную бабушкину подругу. Они были знакомы еще со времен магического пансиона для девочек (в те времена еще модно было отправлять детей на полгода в пансион, чтобы каждый день устраивать вечеринки у бассейна и наслаждаться жизнью). Миссис Опал прославилась тем, что рано вышла замуж за одного лорда, настоящего отпрыска королевского семейства, но вот семейство выбор его не признало. И выгнало их с миссис Опал взашей из королевского замка с одним лишь чемоданом. Лорд, огорченный реакцией семейства и отсутствием белоснежных носовых платков, вскоре заболел и умер, оставив после себя долги и разочарование для миссис Опал в мужчинах и королевских семействах. Поэтому каждый вторник и пятницу она приходила к бабушке пожаловаться на короля и почтальона — двух самых часто мелькающих мужчинах в ее жизни. Морган закончила с соусом и крикнула бабушке, что ужин готов. К тому времени, как приходила миссис Опал, макароны обычно остывали, бабушка все еще болтала по телефону, а Морган после мытья посуды садилась в гостиной делать уроки. Сдернув с зеркала заскорузлую от крахмала вязаную салфетку, она садилась за низкий кофейный столик и вполглаза смотрела как мама планирует битву у крепости черного колдуна. На этот раз у мамы был волшебный меч, вытащенный из камня, так что в победе не было сомнений. Иногда мама, зная, что Морган за ней наблюдает, подмигивала, а Морган, тиская одного из трех совершенно одинаковых рыжих котов (когда-то это был жуткий страж загробного мира, но бабушка случайно разделила грозного кошачьего цербера на трех безобидных котов. Побочным эффектом было то, что только один сразу мог существовать в этом мире, поэтому Морган на всякий случай кормила любого рыжего кота, который оказывался на кухне), слушала, что бабушка заканчивает с телефоном и раскладывает пасьянс с миссис Опал, хихикая как девчонка. Иногда Морган читала о скучных приключениях девочек в волшебных странах, купленных в букинистической лавке за школой, иногда приглашала домой подруг, и они вызывали с помощью доски Уиджа духов для помощи в домашке, а иногда просто сплетничали о мальчишках и объедались чипсами с колой до икоты. Хоть папа и сражался за республику на далеком востоке, а мама жила в зеркале, а бабушка вся была в работе, Морган не жаловалась на жизнь. Ведь ее семья была такой потрясающе обычной для мира, который не отказался от волшебства, а принял его в качестве основополагающего закона вселенной наравне с физикой, химией и исключениями из орфографии и рожденной, когда один из богов с головой слона и телом черепахи чихнул, не воспользовавшись носовым платком. Морган погладила одного из невозможных котов на теплому пузу, занавесила маму на ночь, прикрывала дверь в кухню, где бабушка с миссис Опал принялись за гадальный шар, и отправилась спать.