Вот, почему я никогда не буду любить тебя.

Дождливый-дождливый день. Рабочий день окончен. Все собираются домой, а кто-то ещё заканчивает свою работу. Дождливые дни были здесь не в новинку: они идут каждодневно. Дождливая-дождливая улица. На лице практически пусто: лишь пара машин и снующих туда-сюда уставших и мрачных людей. И так каждый день. Каждый дождливый день. Каждый день был и будет по-своему дождлив для уже давно не юной Мари Свитчиз, которая ждала ночи. Ждала святой ночи, когда можно было прекратить слушать громких соседок-бабуль, норовящих каждый божий день болтать о плохой погоде или о "плохих" людях, не пропускающих их вперед очередей за батарейками и не уступающих им места в общественном транспорте. Ждала святого времени, когда и грязные шумы авто, и другие надоедающие каждый день звуки, и назойливые вскрики, вздохи, смешки детей этого дома, прекратятся и замолкнут в черной пустоте дождливой ночи. Дождливые-дождливые ночи будут сопровождать не только одну Мари Свитчиз, но и одного одинокого человека. Человека с зонтом и черной шляпой, покрытой старостью и меховой ржавчиной. Человека, чьи чувства были грубо проигнорированы и отвергнуты одной напыщенной и злосчастной дамой, которая так и нравилась человеку, без неё его жизнь казалась ещё скучнее и ещё... дождливее. За долгие годы, Мари все сидела за окном, не решаясь выходить в дождь, а, вдруг, платье или прическа промокнет? Сидела и смотрела, как две одинокие капли сходятся в одну большую, приобретая все большие размеры благодаря другим каплям, чтобы потом бесследно исчезнуть на огромной асфальтированной дороге, по которой катились большие ручьи таких же капелек, ожидавших совсем иного расклада. Руберто Вармхарт - так звали этого человека, шедшего в ливень, в котором, как капли на окне, сплетались чувства и холодная буря из капель, разрушая то тепло, что прежде жило в сердце Руберто. Невольно взглянувши в многочисленные окна, он заметил женщину, которая наблюдала за дождем и улицей. Он остановился, чтобы рассмотреть расплывающееся очертание красивого личика женщины, которая наблюдала за дождливой-дождливой погодой. Дождливые-дождливые мысли преследовали разум Мари. Что-то сегодня было не так, как раньше: то ли дождь не такой, то ли шумы не такие, то ли люди... Мари оглядела улицы, по которым все ещё шли промокшие до нитки пешеходы и, немного присмотревшись, заметила на себе взгляд одного мужчины. Дождливый человек смотрел на неё так пристально, что, казалось, рисовал её своим взглядом, прикованным к её лицу и к её глазам. Мари сильно смутилась такого взгляда и немного взяла в свои руки шторы, дабы задвинуть их, отводя взгляд от мужчины. Не решившись этого сделать, Мари помахала ему. Дождливые-дождливые воспоминания. Руберто вспомнил его первые дождливые дни в этом дождливом-дождливом городе. Самолет, поезд, шоссе и его первое такси. Его первая старушка, согласившаяся предоставить квартиру, чтобы брать за жалкую однокомнатную квартиру целое состояние с, почти не имевшего денег, добрячка, прежде чем он влюбится в прекрасную, на первый взгляд, женщину, позже разбившую его сердце. Это и было его историей, и это и сделало его очередным дождливым парнем в этом городе. Руберто увидел, как женщина слегка помахала ему. Это его сильно смутило, он, задумавший бежать, почти расправил зонт прямо перед носом, но, одумавшись и набравшись смелости, тоже слегка помахал женщине, после чего отправился к себе домой. Мари почувствовала упокоение в этом приветствии. За долгие, дождливые-дождливые, годы в этом, настолько же дождливом, городе она почувствовала успокоение и умиротворение, а не скучную привязанность и сонную беззаботность, жившую вместе с ней всю свою жизнь. Мари улыбнулась. Руберто, успешно возвращающийся домой, все же вспомнил образ лица той женщины. Она была красива и мила, как квадратный кусочек милого сыра. Руберто улыбнулся. Мари и Руберто произнесли: - Вот за что я так люблю и ненавижу этот дождливый-дождливый город.