Случайность

Дима и Влад не знают, как объяснить, что они собрались в одни и те же выходные в один и тот же пансионат. Случайность. Да и то, что они оказались даже не в соседних, а в одном и том же номере – тоже случайность, не более. Они даже не возмущаются, когда девушка на ресепшене лепечет, что компьютер спутал заказы. Разве ее можно винить? Случай – вот виновник проблемы. А факт таков: Бикбаеву и Соколовскому придется провести два дня и три ночи вдвоем: в одноместном номере, на двуспальной кровати. Им – двумя людям, которые когда-то любили друг друга. Как это давно было.. прошло 7 лет. Вот так случайность. − Я чувствую себя участником программы «Любовь на четверых»! – возмущается Влад. Дима с ним отчасти согласен и тоже неловко озирается по сторонам, боясь найти притаившиеся на стенах «жучки» и прочую следящую технику. А Влад продолжает бурчать: − Такое ощущение, что за нами подглядывают сейчас наши девушки, с целью узнать перепихнемся мы или нет. Дима фыркает раздраженно и злобно: − Можно подумать, что ты завел себе девушку. Ты же гей, Влад! Сам это вспомни! Девушку свою ты со спины охаживаешь, чтобы грудь не видеть? – Дима, конечно, ревнует, хоть и сам никогда не признается. А Влад еще более злится: − Захлопнись. И оба, кстати, правы. ***начало воспоминаний*** Их роман начался так давно, что сейчас ни тот, ни другой, не помнят всех подробностей. До Фабрики Звезд, на ФЗ и после нее. Влад сходил с ума, бегал щеночком за Димой, стараясь исполнять все его пожелания, гладил по волосам и нежно обнимал при случае, не стесняясь ни камер, ни косых взглядов друзей. Влюбленный Влад был, пожалуй, настолько очарователен, что Дима сам ловил иногда себя на мысли, что Влад ему нравится. Проводить так много времени вместе и оставаться равнодушными при этом, было практически невозможно. Они ночевали в соседних кроватях, они рядом сидели в автобусах, да, блин, они даже в туалет очень часто ходили вдвоем! Бикбаев не мог с собой справиться, не мог иногда удержаться и не подумать о том, что Влад привлекает его не только как друг. Дима потихоньку шаг за шагом сдавался. Была глубокая ночь, когда уже даже самые отъявленные полуночники спали. Они с Димой тоже только легли в кровати – ночные разговоры на кухне оставались святым делом всегда. Но говорить они или не закончили, или просто хотелось быть друг с другом дольше. Влад запомнил эту ночь до самых мелочей. Как Дима долго не мог устроиться и удобней закутаться в собственное одеяло, одновременно дорассказывая ему очередную театральную байку. Влад старался не шевелиться, чтобы очень-очень тихий бикбаевский голос не потерялся в симфонии храпа остальных участников «Фабрики». Правда, вскоре он понял, что это бесполезно – чем крепче сон, тем крепче его звуковые последствия, это аксиома. - Ладно, завтра расскажу. – Сказал Дима, укладываясь в очередной раз. Влад помотал головой. - Нет. Давай здесь полежишь, расскажешь, а потом пойдешь…- подвинулся Влад, указывая на место рядом с собой. - Заметит же – чувствительная, скотина… - Дима кивнул на камеру. Да, вроде отключена, но кто знает, что на уме у операторов? Влад кивнул, потом приподнял на максимум одеяло. - Быстро, пулей! И тихо! – Он улыбнулся. Дима выпутался из своего кокона, на секунду замер, перестав даже моргать, и вдруг, резко подавшись вперед, буквально проскользнул маленькое расстояние между кроватями. Влад едва успел опустить одеяло и тут же глянул на камеру. Не горит светодиод. - Красавец! - Я-то красавец, а ты подвинься! Худеть тебе надо, Соколовский! Ладно, дорассказываю. Дима что-то говорит, говорит… Владик помнил только то, что он неотрывно смотрел на лежащего на животе, упирающегося локтями в кровать Диму. На спутанные волосы, которые днем так красиво лежали, а сейчас не менее красиво растрепались. Влад не удержался – протянул руку и заправил одну прядь за ухо. - Тихо, Владиус, я еще не закончил. – Дима тихо рассмеялся, уклонился от его руки и продолжил рассказывать. А Владу стало не по себе от близости «коллеги». И отодвинуться не получится – кровать маленькая. Вместо этого он просто лег головой на подушку, так, чтобы лучше видеть Димино лицо. А он такой красивый. Почему-то… И ты смеешься его шуткам, только для того, чтобы видеть его довольную улыбку. Но Дима замолчал. И Влад не знал, что сказать. - Что смотришь так? – Дима улыбался. Дразнил – он прекрасно видел, что им любовались. Как шедевром в галерее, не зная – то ли купить за бешеную сумму, то ли украсть, но в любом случае - чтобы не достался никому. - Владиус, ты как прожектор глазами светишь, сейчас на мне дырку просверлишь. – Дима улыбнулся как-то совершенно бесхитростно. А потом осторожно, кончиком пальца, прочертил на коже Влада след, ото лба и по носу. Влад закрыл глаза. Бикбаев продолжал обводить контуры его лица, будто пытаясь зафиксировать очертания в рисунке собственных пальцев. - Щекотно. – Влад поморщился, когда палец оказался на щеках. И тут же почувствовал прикосновение к губам. Дима осторожно поглаживал тонкую кожу. Влада словно жаром обдало, настолько волнующим был этот жест. Он открыл глаза. Ласковые пальцы тут же убрались. - Приятно? – Спросил тот. Влад нашел в себе силы только кивнуть. Тишина вдруг стала настолько отчетливой, что казалось, даже дыхание может разбудить спящих ребят. - Смешной такой. – Дима снова засмеялся этим беззвучным звуком. И придвинулся к нему ближе. Ткнулся носом в щеку, потерся, ласкаясь. Влад замер, побоявшись спугнуть это ощущение. Странный он, очень странный,… но пусть продолжает. А потом мягкие губы коснулись его собственных. Осторожно, словно пробуя на вкус. Или интересуясь – а вдруг оттолкнут? Влад сдался, отвечая на поцелуй, углубляя его. Дима целовал его так нежно, что кружилась голова. И сам он – такой неземной, красивый… - Тебе неприятно? – Спросил Дима, прервав поцелуй. - Нет… Я хочу еще. – Влад сам потянул Диму на себя, так что Дима почти навис над ним. - Соколовский, спятил, увидят же! – Прошептал он. - Да… ты прав. – Он смотрел в Димины блестящие глаза. Бикбаев был невозможно прекрасен. – Но ты первый начал. – Он улыбнулся. - Я знаю. Только давай пока не будем придавать этому особого значения, ладно? - Почему? - Потому, что можно испортить отношения, которые есть сейчас… - Тогда зачем ты сделал это сейчас? – Влад, казалось, был очень обижен. Дима улыбнулся, нашел его ладонь и прижал ее к губам. - Чтобы показать тебе, что чувствую я. А твоя задача теперь - разобраться, что чувствуешь ты. Если ничего – скажи это как можно скорей. А сейчас выпусти меня, я к себе пойду. Спокойной ночи, Владиус. - Спокойной. – Влад убрал руку, позволяя Диме так же резко «допрыгнуть» до собственной кровати. Влад не мог заснуть до самого утра, обдумывая произошедшее ночью. А на следующий день, когда они сидели за завтраком, он нацарапал на Диминой руке «Да!». Надпись стерлась через секунду. Улыбка на Димином лице не заставила себя ждать. ***Конец воспоминаний*** − Что будем делать? А что еще оставалось двум людям, прожившим вдвоем не один солнечный год, и расставшимся довольно давно в скандалах и ссорах? Для начала они поругались. Так, как в прежние времена, перед разрывом. Они винили друг друга в нынешних проблемах и старых ошибках, и каждый всерьез подумывал о том, что надо просто уехать, наплевав на мечты о паре дней спокойного тихого отдыха. А позже, ночью, напившись и снова вспомнив чужие ошибки, Влад ворочался на кровати под Димой, кусал губы и скрипел зубами. − Можно подумать, Дима, что после меня у тебя кто-нибудь был. Не было. Здесь Соколовский точно знал правду. Если Дима влюбился, то это навсегда. Как бы то ни было, хорошая ночь спустя годы после разрыва всяческих отношений облегчения не принесла. Дима долго накручивал себя, стоя под душем и с остервенением растирая кожу мочалкой. Ему казалось, что теперь он упал не только в своих глазах, пойдя на поводу у пьяной страсти, но и Влад начнет презирать его на утро, когда проспится. Кто сказал, что оргазм напрочь вышибает алкогольное опьянение? Наглая ложь! Сейчас Дима чувствовал себя еще более пьяным, чем тогда, когда принял предложение Влада «вспомнить старую дружбу». Как же гадко это звучало! Дима надеялся, что к тому времени, как он выйдет из ванной, Влад будет спать крепким сном довольного человека. Но Влад не спал. − Прости меня, Дим, − Влад сидел на кровати. Он успел одеться и застелить покрывало, так что теперь ничего в номере не напоминало о том, что только что между ними случилось. – Прости, пожалуйста, я не хотел. Дима не ответил ему. «Ах, не хотел?! – думал он. – А чего же ты хотел?» Но выяснять отношения снова, особенно после такой ночи, хотелось ему меньше всего. Если честно, Дима просто предпочел бы исчезнуть, провалиться сквозь землю или, на худой конец, выйти прогуляться недолго, чтобы дать время Владу принять душ и лечь спать. Влад ухватил его за руку как раз в тот момент, когда Дима собирался выйти из номера. − Послушай, Дима, давай поговорим! − Разве нам есть о чем говорить? – Дима не представлял, что еще они могут сказать друг другу. – Спасибо за ночь, − это была такая обидная грубость, что Влад на секунду опешил и злобно сжал губы, однако справился с собой и виновато опустил глаза. − Я же не такая сволочь, Бикбаев, как ты себе представляешь. Я вправду не хотел причинять тебе боль, тогда. ***воспоминания 2*** Их роман не продлился так долго, как хотелось романтичному Диме. Если ранее Влад соблазнял его и вовсю наслаждался их близостью, то потом вдруг пошел на попятный. − Нам нужно прикрытие, понимаешь? Мой роман с Дашкой отвлечет прессу и поклонников от всяких слухов о нас. Тебе тоже надо появиться с кем-нибудь на тусовках. − Зачем это, Влад? – Диме искренне не хотелось врать и скрываться. Он хотел одного: любить и принимать любовь Влада. Разве это было так много? − Да как же ты не можешь понять: никто и никогда не будет слушать группу двух гомосеков! Ну, ты сам посуди, кому нужны поющие педрилы?! Наши поклонницы хотят видеть нас идеальными, а уж точно не... такими вот. По сути Влад был прав. По сути, а не по факту. − Значит для тебя это так? Мы – два педрилы, поющие бабскую ерунду? Дима надеялся, что Влад объяснится и скажет, что Дима ослышался. Но Влад ответил, уверенно глядя невинными голубыми глазами: − Да. После пары подобных споров отношения дали трещину. Расстались они некрасиво. ***конец воспоминаний 2*** − Дима, Димс... – Дима поверить не мог, что Влад встанет перед ним на колени. Но своим глазам он не поверить не мог: Влад стоял на полу на коленях, по-прежнему держась за край Диминой рубашки. – Прости. Я виноват, я знаю, только не уходи сейчас, пожалуйста. Дима кивнул, то ли соглашаясь с просьбой Влада остаться, то ли подтверждая, что Влад действительно виноват перед ним. − Что... теперь? – слова отчего-то трудно дались. Что теперь? Провести вместе время, а потом разбежаться, как будто бы и не было этих вот выходных? Подло. Решиться снова быть вместе, так же как раньше? Невозможно − прошлое не вернуть. Что еще? − Теперь? – Влад замялся, а Дима искренне пожалел, что задал вопрос. Как бы то ни было, как бы все ни случилось, а он Влада любил. Вот именно в этот момент он отчетливо понял, что чувствует к нему до сих пор. − Я не знаю, Дим, честное слово. Я не знаю... Соколовский оставил за Димой право решать. И Дима решил. Он лег спать. Это было так странно: лежать на одной кровати с тем человеком, с которым привык засыпать в совместных объятиях. Теперь Дима и Влад жались к краям как бедные родственники, боясь приблизиться друг к другу хотя бы на сантиметр. − Спокойной ночи, Дима. − И тебе того же. Как ни странно, оба быстро заснули, а проснулись все равно в обнимку, голова Влада лежала у Димы на плече, а руки того покоились на спине Влада. Оба смутились, но не сказали ни слова. Ни тот, ни другой не знали, что им говорить. Два дня пролетели спокойно и легко. Разве что только встреч они избегали: когда Влад смотрел телевизор, Дима уходил в бассейн, когда плавать шел Влад, Дима смывался в парк или номер. Так было удобней. Вот только ночью оба боялись сорваться. Творить глупости хоть и хотелось, но здравый смысл умолял подождать. И все же Влад всегда добивался желаемого. В последний вечер их пребывания в пансионате, Влад пришел с бутылкой вина. − Давай, что ли, выпьем за нас. Дима нахмурился, потому что не мог не понимать, чем неминуемо закончится эта идея, но... Ему было грустно. Вот так физически грустно, когда хандра и влюбленность одолевают, сговорившись как давние подруги. − Я не против. Дима имел в виду, конечно, что не против выпить и вспомнить о прошлом, но Влад, чьи мысли бежали на пару шагов впереди, понял его по-другому. Бутылка была отставлена на стол. Дима не противился поцелуям. Дима помнил, конечно, каким нежным и страстным может быть Влад, однако после разрыва постарался убедить себя в том, что Соколовский использовал его, заботясь только лишь о себе, так что теперь, когда Влад целовал и вылизывал его ключицы, не спеша и словно смакуя процесс, Дима терялся в ощущениях и своих мыслях. Ему, возможно, было бы легче смириться с тем, что это ничего не значит, чтобы потом можно было взгрустнуть и снова дать обещание, что подобное больше не повторится. Но этот раз явственно перерастал в занятие любовью, и что делать с этим утром, когда Влад уедет, Дима не знал. − Чего ты еще успел себе навоображать? − Влад не мог не заметить, как Дима напряжён, как деревенеет и мрачнеет. Дима сам не знал, чего теперь хочет. Да и не мог он этого знать: мозг и разум тихонько расплавились и плыли по венам горящей лавой – Дима сейчас ничего не соображал и все мог позволить. И позволял. Он проснулся на рассвете, поглядел с жалостью на спящего Влада, думая, что ночь была хороша и больно будет ее забывать. − Что же мы наделали, Сокол? – чуть слышно прошептал он, перебирая короткие волосы Влада. – Зачем? Диме казалось, что все, случившееся за эти выходные, навсегда испортит им жизнь. Для Димы не существовало ничего среднего; он мог жить с чувством взаимной влюбленности, с чувством обиды и злости мог тоже, а вот так: и с грустью, и с любовью, тоской и желанием... – нет, так не мог. «А вот Влада, − думал Дима, − Такие отношения вполне устроят». Влад пробовал завести утром с ним разговор, объяснить что-то и построить планы на будущее, но Дима сам отказался. − Надо рвать пока горячо, − объяснил он недоуменному Владу. – Понимаешь меня? Пока горячо! – Дима мог бы что-то еще объяснить, но говорить стало неожиданно трудно, поэтому он махнул рукой на прощание и вышел за дверь. − Эээ... – глубинный смысл Диминой фразы до Влада, конечно, дошел, хоть и не в том варианте, как ожидалось, пожал плечами и потянулся за телефоном. Его выходные кончались, и рабочие будни снова одолевали своей рутинной суетой. *** Диме казалось, что время замерло. Он вернулся домой час назад, разогрел ужин и сварил кофе, но ни есть, ни пить не хотелось. «Старею, наверно, − подумал он, − Лежу на диване у телевизора с книжкой в руках и под пледом...» Но в квартире и в самом деле было прохладно, по телевизору не шло ничего интересного, так что Дима оставил его скорее для фона, поглядывая изредка на экран, а книжка была хоть и весьма интересна, но не оставляла после себя ничего кроме ощущения потерянного времени. Дима снова хандрил. Звонок в дверь прозвучал как всегда неожиданно. Мало того, что Дима сегодня никого не ждал и не хотел видеть, так еще и сердце почему-то екнуло и забилось быстрее, как бывает всегда, когда что-то начинает внезапно трезвонить в ночное время в пустой квартире. Дима посмотрел в глазок. На площадке стоял букет. Букет в джинсах, ветровке и с пакетом в руках. Как Дима ни пытался, он не мог разглядеть лица человека, что переминался у дверей и нетерпеливо трезвонил. Впрочем, этого и не требовалось. − Добрый вечер, − Дима пытался казаться недовольным, однако губы сами растягивались в наиглупейшей улыбке, − Не ожидал. − Ага, вот тебе, Дима! – Влад спихнул Диме цветы, которые ему порядком надоело держать в руках, и с чистой душой вошел в квартиру, оставляя грязные и мокрые разводы на чистом когда-то полу. – На улице – пакость! Можно я у тебя переночую? Дима, конечно же, ответил бы «нет» и выставил Влада за порог, напоив предварительно кофе, но бутылка шампанского, появившаяся вовремя из пакета вместе с какими-то плошками и мисочками, подействовала на него усмиряющее. − Пожалуйста, чувствуй себя как дома. А что это? − в прозрачных контейнерах, притащенных Владом, очевидно, из дома лежали салатики, плов из курицы и жареная рыба. – По какому случаю пир? Влад лучезарно улыбнулся: − Да так... просто решил прикупить поесть. Угощайся. И в тот самый момент, когда Дима полез за тарелками, пристав на цыпочки и держась за дверцу настенного шкафчика, Влад прошептал ему на ухо: − А еще я люблю тебя, Дима! Осколки тарелки лежали на столешнице, но Дима вовсе не спешил выкидывать их. Он про себя улыбался, целуя Влада, и думал, что снова с удовольствием сдастся... как приз победителю − ведь Влад своего не упустит. - На счастье!