Остерегайся воды

Драко Малфой был так близок к небесам, как никогда и не думал, что будет. Потребовалось некоторое время, гораздо больше, чем он первоначально предполагал, чтобы заставить Гермиону Грейнджер проявить к нему интерес, не говоря уже о том, чтобы заставить ее позволить ему целовать себя вот так. Теперь, сделав это, она была практически в огне. Они учились на седьмом курсе в Хогвартсе и время от времени совершали однодневные вылазки в Хогсмид, где у них было больше возможностей побыть наедине, чем в замке, но этого никогда не было достаточно и часто оставляло Драко… мягко говоря, неудовлетворенным. Гермиона была девушкой разумной — начитанной, чтоб не сказать больше — и вполне логичной. Она была жадна до привязанностей, особенно к людям. Конечно, она будет держать его за руку и даже чмокать в щеку в перерывах между занятиями, если только никто не будет пялиться на них, а профессора не будут следить за их поведением. «Публичное выражение привязанности имеет свое время и место, — часто говорила она, — и никогда не должно быть проявлено во время занятий». Однако здесь были только они, в блаженном одиночестве, в темноте, на берегу озера, и она не колебалась. Гермиона застонала ему в рот, когда он сжал ее левую грудь через джемпер. Этот звук побуждал его делать больше, чувствовать больше, но ее правила держали в узде. Она задавала темп, они оба это понимали, и Драко молча умолял ее продвигаться чуть быстрее. Словно услышав его мысли, Гермиона высвободилась из его объятий, но тут же сунула руку за спину, под многослойный топ, и принялась возиться с застежкой лифчика. Драко смотрел в немом восхищении, проклиная темноту за то, что она ослепила его, не позволяя рассмотреть мельчайшие детали. Глядя на Гермиону, он был очарован ее странными движениями, а затем с изумлением увидел, как почти светящийся белый лифчик показался из-под рукава. Прежде чем она успела опустить его, Драко снова оказался на ней, на этот раз застонав от нового ощущения. Хотя между ними все еще оставалось два слоя одежды, этого ощущения было достаточно, чтобы брюки стали теснее. — О, о! — простонала она, вцепившись пальцами в его затылок, оттягивая кожу и слегка впиваясь ногтями. Но Драко было все равно. Он посасывал ее шею, тяжело дыша через нос. Он надеялся отметить ее, оставить засос или то, что покажет остальным — она принадлежит ему, она хочет его так же сильно, как и он ее. Страсть возросла от этой мысли, и он схватил Гермиону за бедра, притягивая к себе на колени. Он уловил момент, когда Гермиона ощутила его эрекцию. Она ахнула. Драко держал ее очень нежно, боясь попасть в неловкую ситуацию, если она сдвинется хотя бы на полдюйма. Гермиона была невероятной девушкой; она тяжело дышала ему в лицо, ее дыхание было горячим и влажным, но она не двигалась вообще. Он почувствовал себя увереннее, поцеловал ее и, когда она начала на нем слегка раскачиваться, застонал прямо в губы. Ох, он был уверен — она станет его погибелью! Как только Драко нашел приятный для них обоих ритм, она соскочила с его колен. Ему хотелось закричать, он был так близко! Он откинулся на спину, зарычал, закрыл глаза, посмотрел в звездное небо. Рядом Гермиона приглушенно хихикнула. Он приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на нее, и увидел ее силуэт на фоне Черного озера. Да она издевается! Гермиона убрала руки ото рта. Она издала звук — нечто среднее между хриплым смехом и стоном, — когда Драко увидел: она медленно ласкала себя, начиная с груди — и был полностью загипнотизирован. К сожалению, он не мог понять, что именно она делает, что доставляет ей такое удовольствие, поэтому он приподнялся. Боль в штанах заставила застонать, и он снова услышал ее смех. Медленно, очень медленно ему удалось встать, и, как только он поднялся, погоня началась. Гермиона вскрикнула, едва избежав его протянутых рук, и побежала вдоль кромки воды. Когда он наконец поймал ее, она наградила его глубоким влажным поцелуем, который был ненадолго прерван снятием свитера. Сердце Драко глухо стучало в груди. Он увидит ее, попробует на вкус, здесь и сейчас. Кульминация нескольких недель и многих жестких дрочек. Холодная вода плескалась у его ног, пропитывая кроссовки. Драко дернулся назад, но Гермиона осталась на месте. В тусклом освещении он разглядел вопрос на ее лице еще до того, как она его озвучила. — Я не пойду в воду, — сказал он, кивнув в сторону озера. — Почему? — рассмеялась она, нежно потянув его за руку. — Ты что, Малфой, плавать не умеешь? Драко изумленно раскрыл рот. — Конечно, я умею плавать. Ты серьезно? Это же Черное озеро! Запрещено… — Как и все, что мы делали здесь сегодня, — прошептала она, подходя достаточно близко, чтобы обнять его. — И кроме того, Мерлин знает, что там живет! Гермиона вздохнула. — Русалки, гриндилоу, кальмар, а также различные рыбы: миноги, форель, лосось… — ее голос быстро потерял педантичный тон, когда она прикусила его шею и пальцами скользнула вниз по позвоночнику. — Тебе нечего бояться, Драко. Он схватил ее за плечи и развернул к себе. — Ты потеряла рассудок! Это Черное озеро! — настаивал он. — Конечно, в нем многого надо бояться! Иначе зачем бы Дамблдор сказал держаться от него подальше? — Мы все были в полной безопасности во время Турнира Трех Волшебников. — Когда Дамблдор специально все устроил, — возразил он. Гермиона тяжело вздохнула, скрестив руки на груди, возвращая внимание Драко к тому, чем они собирались заняться. Он понимал, что все испортил, хоть и ради их общего благополучия, но что-то не давало ему покоя. В прошлом Драко никогда не испытывал угрызений совести из-за нарушения правил. На самом деле, если бы кто-то спросил, он бы ответил, что в этой конкретной ситуации они поменялись ролями. Именно Грейнджер всегда была слишком озабочена тем, чтобы следовать правилам до последней буквы. Драко встряхнулся, надеясь избавиться от неприятного ощущения и сосредоточиться на раздевающейся перед ним Гермионе. Она улыбнулась и, не отрывая взгляда от его лица, наклонилась, чтобы снять юбку. Она прошептала: — Озеро заколдовали так, чтобы защитить учеников от травм или смерти, независимо от того, что говорит директор Дамблдор или другие профессора. Они заклинают держаться подальше в качестве дополнительной меры предосторожности, что естественно. Несколько лет назад, — она сделала паузу, снимая туфли и носки, неловко стоя перед ним в одном только джемпере, блузке и совершенно белых трусиках. Драко сглотнул, все еще не двигаясь, — еще на первом курсе, Деннис Криви упал в озеро, и с ним все было в полном порядке. Гигантский кальмар вынес его на берег. Он не причинит нам вреда! Гермиона выскользнула из джемпера. Она практически впитывала в себя тот свет, который отражался от озера, выделяя ее блузку и трусики. Инстинктивно Драко двинулся вперед, желая притянуть ее к себе, но она увернулась от его хватки, плюхнувшись в воду с тихим смехом. — Что касается русалок и гриндилоу, — продолжала она, очень медленно расстегивая блузку, — то я сомневаюсь, что им будет интересно то, чем мы будем заниматься, ты так не думаешь? — Теперь она была практически в чем мать родила; вода доходила ей до бедер. Гермиона скомкала блузку и отшвырнула ее как можно дальше, что было совсем не так уж далеко — та приземлилась в нескольких футах слева от Драко. Он очень долго смотрел на мокрую ткань, размышляя. Его тело дрожало от предвкушения, но разум все еще держался за тончайшую нить контроля. Но лишь до тех пор, пока он не услышал всплеск. Когда он оторвал взгляд от блузки, Гермиона уже исчезла, оставив после себя лишь след-рябь на воде. «Что, черт возьми, со мной не так?» Драко бросился в озеро, но тут же проклял ледяную воду и Грейнджер — рассмеявшись, она назвала воду бодрящей. Он пробубнил себе под нос, что та бодрит очень чувствительные места, и побежал обратно к берегу, чтобы стянуть ботинки и брюки. Плюхнувшись на задницу, он принялся лихорадочно раздеваться, все время прислушиваясь к звукам, издаваемым Гермионой, резвящейся в ледяной воде. Когда он полностью разделся, разум запротестовал, что ночной воздух был слишком холодным для подобных занятий. На теле проступили мурашки, а волосы на затылке встали дыбом. Его член все еще был довольно чувствительным, однако немного уменьшился, как только Драко снял штаны. Трепетно обхватив член, Драко направился обратно. Торопясь присоединиться к Гермионе, он забыл о том, что остался в носках. Здесь, у озера, они были открыты не только стихиям, но и всему Хогвартсу. Любой, кто выглянет из миллиона окон, может заметить в воде двух обнаженных людей. Драко остановился, обдумывая последствия того, что его поймают. Не привыкший к неприятностям, Драко был менее озабочен получением наказания, чем потенциальными насмешками. Он представил, что любой, кто прямо сейчас решит выглянуть в окно, обязательно увидит его мертвецки-бледную, практически сияющую задницу. Из расположенного по соседству леса донесся крик совы, и мысли Драко обратились в другую сторону. Лишь Мерлин знает, что скрывается в этих тенях, возможно, наблюдает за ними все это время, выжидая. Холодок, не имевший ничего общего с прохладной октябрьской ночью, пробежал по обнаженной спине. Гермиона окликнула его, к счастью, вернув мысли от кошмарных картин к настоящему. Покачав головой, Драко продолжил путь, открыв рот, чтобы снова пожаловаться на проклятую холодную воду. Где же Гермиона? Стоя неподвижно, он всматривался в бело-голубую лунную дорожку, отделяющую воду от ночного неба, замечая небольшие ряби и волнения, но больше ничего. Внезапно сильные руки схватили его за икры, дергая вперед и вниз, прежде чем он успел закричать. Шок от холодной воды почти заставил сердце остановиться, но мозг пришел в неистовство. Инстинктивно Драко попытался вдохнуть, но только глотнул мутной воды, которая затопила легкие. Он вытянул руки, шаря ими вокруг, ища нападавшего, он брыкался ногами, подстегиваемый жжением в легких. Одним ударом ноги ему удалось атаковать существо, которое тянуло его вниз, и вырваться на свободу, временно потеряв из виду берег. Когда Драко наконец выбрался на мелководье, первое, что услышал, был смех. Брызгая слюной и задыхаясь, он метался, снова глотая воду, пока не обнаружил Гермиону в нескольких ярдах от себя с сияющей, довольной улыбкой. — Сумасшедшая сука! Ты меня чуть не утопила! — Эй! Не нужно обзываться! — Не нужно… ты что, с ума сошла? Я чуть не умер, и все из-за твоих шуточек! — Сколько драмы, — вздохнула она. Улыбка Гермионы почти исчезла, она старательно держалась на расстоянии. — Вот неужели ты думаешь, что я притащила тебя в такую даль, к холодной воде, чтобы убить? — она подавила смешок. Вода плескалась о ее фарфоровую кожу, светло-коричневые соски то и дело показывались на поверхности, когда она подпрыгивала. Раздражение Драко смыло, сменившись волной желания с оттенком мести. Раскинув руки перед собой, он бросился к Гермионе, ее удивленный визг заглушила вялая попытка вырваться. Однако вскоре он догнал ее, подняв над водой, лицом к лесу, как бы хвастаясь своим уловом перед тем, кто продолжал наблюдать из теней. Визг Гермионы перешел в смех, когда она извивалась в руках Драко. Он почувствовал ее дерзкие груди в ладонях и пожалел, что первое прикосновение получилось случайным. Гермиона медленно повернулась в его руках, на ее ресницах застыли капли воды. Она поцеловала его, коснувшись языком губ, — вкус озера с намеком на что-то еще, чего Драко не мог понять. Возможно, рыбы. Ночной воздух холодил, несмотря на то, что Драко уже привык к температуре воды. Он провел пальцами вниз по ее животу, наслаждаясь ощущением гладкой кожи, однако желая видеть ее всю. Он повернул голову и взял контроль над поцелуем, сжимая бедра Гермионы, притягивая к себе. В воде его член казался невесомым и чужим. Драко напрягся, осознав, что они наконец-то сделают это, причем именно в озере. Гермиона обхватила бедрами его талию, приподнимаясь и занимая идеальное положение. Одной рукой он подхватил ее за задницу, в то время как другой скользнул по бедру, вверх по боку. Гермиона зашипела и немного отстранилась, чем удивила Драко. Что это было? Он почувствовал что-то на ее боку, похожее на несколько порезов. Прежде чем он успел спросить, что случилось, или попытаться взглянуть, Гермиона обхватила его член. Теперь настала его очередь шипеть, откидывая голову от нахлынувших ощущений. Она не была ни медленной, ни нежной, но на удивление грубой, и Драко знал, что долго не протянет. Он наклонился вперед, посасывая ее шею, ощущая вкус соли и водорослей. Ее кожа была настолько скользкой, что он не мог удержать Гермиону. Она сжала бедра, почти причиняя боль — и это отвлекло его от всего остального. Драко протянул руку назад, чтобы разжать ее ноги, не переставая шептать: — Гермиона? Погоди-ка, погоди секунду, милая. — Она не слушала. Вместо этого Гермиона укусила его. — Ой! Черт! Что ты… эй! Прекрати! Гермиона усмехнулась и отстранилась. — Я чувствую твой пульс, — она провела языком по его щетинистой щеке. Крепко сжала член, заставив Драко неприятно застонать. — Ты такой теплый и твердый, полностью мой, — ее голос был мягким, едва слышным из-за плеска воды у его ушей. Когда это он успел так глубоко погрузиться? Гермиона нависла над ним, ее спутанные мокрые кудри окружали его лицо, закрывая тусклый лунный свет. Он пошарил под водой, пытаясь высвободить руки, которые оказались зажаты у нее под мышками. Большие карие глаза Гермионы светились, несмотря на тень. Заключенный в ее подобных на тиски объятиях, Драко был полон ужаса. — О, Драко, ты не представляешь, как долго я ждала этого, — пробормотала она. Мокрые завитки волос поднялись из воды и обвились вокруг его ушей, головы. Когда он открыл рот, чтобы закричать — позвать кого-нибудь на помощь, кто, как он надеялся, наблюдал за ними из школы или леса, вообще хоть кого-нибудь, — завитки водорослей хлынули внутрь, поползли вниз по пищеводу, перекрывая дыхание. Драко задыхался и брызгал слюной, извиваясь изо всех сил, прижимаясь к ее скользкому обнаженному телу. Что-то колыхалось прямо под поверхностью ее бледной, гладкой кожи, как будто еще одно живое существо, возбужденное суматохой, стремилось выйти наружу. Сотня или больше заклинаний пронеслись в его голове, большинство из которых он мог применить только с помощью волшебной палочки. Из нескольких невербальных заклинаний, известных Драко, ни одно не сработало, оставив его магически беззащитным. Если он хочет освободиться — если хочет дожить хотя бы до следующего мгновения, — ему придется сокрушить ее физически. Это не должно было быть трудно; в конце концов, она ведь девушка. Это была не первая ошибка Драко за вечер, но, скорее всего, последняя. — Когда я перечислила все, что жило в озере, — начала она, и злая ухмылка появилась под ее горящими глазами, — то была не совсем честна с тобой. О, конечно, здесь живут русалочий народ, гриндилоу и гигантский кальмар, — сказала она с небрежным видом, — и, конечно, профессора Хогвартса сделали все возможное, чтобы обезопасить студентов, запретив им входить в эти воды, особенно на продолжительное время. Ты знаешь причину, Драко? Мышцы на его руках дрожали от напряжения, когда он пытался освободиться от ее хватки. Кудри на его шее напряглись, мешая ему ответить ей словом или покачать головой. Ее ноги, все еще обхватывавшие его торс, сжались, когда он не среагировал. Его голос был сдавленным, больше похожим на голос Гойла, когда тот сидел в туалете, чем на настоящий ответ, но она казалась удовлетворенной. Она наклонилась ближе, чтобы прошептать ему на ухо, кончик ее узкого языка дразнил чувствительную кожу. — С водой что-то не так. Поддельная Гермиона все еще держала в своих порочных объятиях — далеко от берега, от мира, который он знал. Кровь, стучащая в ушах, отвлекла его от большей части ее слов, пока она не сжала его крепче и не скользнула языком в его ухо. Несмотря на холодный осенний ночной воздух, на лбу у Драко выступили капельки пота. — Я уже давно положила на тебя глаз, Драко. У таких хулиганов, как ты, особый вкус. Это как-то связанно с ненавистью и предубеждениями. Страх делает их… готовыми к нересту. — Она отпустила его скованные руки, которые внезапно стали тяжелыми и неуклюжими, и нежно провела пальцами по волосам, убирая их с лица. Она снова обхватила рукой его теперь уже вялый пенис, двигаясь вверх и вниз, сжимая головку после каждого толчка вверх. Он почувствовал тошноту от ее прикосновений, так сильно отличавшихся от тех, что были раньше, — теперь казалось, что с тех пор прошла вечность. Драко подумал, что его скоро стошнит, если она не отпустит его; чувствительная кожа ощущалась воспаленной и болела. Ее язык снова выскользнул наружу, и на этот раз Драко заметил, что тот был вовсе не цвета розовой жвачки, как ему думалось раньше, теперь он выглядел довольно узким, заостренным и черным, с подергивающимся кончиком. Она слизнула влагу с его лица, заставив вздрогнуть. Тихонько хихикнула и нырнула в темные глубины, взволнованная тем, что наконец-то добьется своего.