Art Deco

— Я надеюсь, все хорошо покушали сегодня днем!       Смех, прорвавшийся сквозь пелену громкой музыки, послужил положительным ответом для говорящего. Кто-то под шумок уже успел стащить с кухни доску и большой острый нож, которым обычно разделывают мясо, поэтому все необходимые инструменты уже были под рукой. Мизуки достал из кармана небольшой полиэтиленовый сверток и развернул его. На его ладони красовались четыре аккуратные таблетки светло-изумрудного цвета.       Ирука не помнил, как именно оказался на этих домашних «посиделках» — но друг слишком долго уговаривал его пойти.

«Да ты так и будешь один ходить всю жизнь, если продолжишь игнорировать меня»

      И, по-хорошему, оказавшись здесь, было бы неплохо прогуляться по дому, разузнать обстановку и присоединиться к какой-нибудь веселой компании незнакомцев. Но парень так и не сделал ни шага в сторону. И теперь ему ничего не оставалось, кроме как сидеть, нервно теребя мягкие рукава темно-серой толстовки, и наблюдать за тройкой людей, собравшихся вокруг этого кофейного столика.       Мизуки, Цубаки и... еще кто-то. Их общий знакомый, так и не снявший маску в помещении. В мыслях Умино потер указательным пальцем переносицу. — Хатаке Какаши, очень приятно.       Помимо них в доме было еще много людей, и все были заняты своими делами: кто-то танцевал в зале, кто-то пил водку на кухне, а кто-то уже успел занять одну из спален на верхних этажах — с лестницы несло приторно-сладким дымом. Ирука же держался единственного знакомого лица, пытаясь не думать о том, что, вероятно, здесь он действительно лишний. Он просто моргал в такт разноцветной светомузыке.       Не то что бы он был стеснительным или зажатым, вовсе нет. Более того, чаще всего он и был тем самым человеком, что помогает всем «разговориться», но сейчас... сейчас все было по-другому. Сейчас все вокруг казалось слишком неправильным, слишком чужим. Даже Мизуки, заведомо напоивший Умино домашним куриным бульоном, все равно не внушал чувство безопасности. Да и куда ему – все внимание парня было устремлено в сторону его девушки. — Ты будешь целую или половинку?... Ну давай сначала по половинке, а потом как пойдет, хорошо?... Ну и хорошо...       В попытках разделить «счастье» на двоих парень раскрошил где-то треть. Но это влюбленным особо не помешало: запив крупные куски водой, они напару слизали остатки.       Обрывки разговоров сквозь музыку доносились до слуха, но все они не имели никакого смысла. Плохая идея. — Ирука, ты решил? — зеленые глаза прожигали насквозь, а голос искрился легким раздражением.

В любом случае, было бы обидно спасовать перед другом, не так ли?

— Да, — твердо произнес парень, по привычке затягивая потуже хвост — я тоже буду, как и вы. — Тогда я разрежу, — невозмутимо донеслось где-то сбоку.       Умино оторвал глаза от стола, переводя взгляд чуть выше, на нового знакомого, Какаши, что, взяв в руки нож, одним движением разрубил таблетку на две части (и почти без потерь — лишь пара крошек упало на доску).       Принимать незнакомое вещество с ладони незнакомца, чьего лица даже невозможно разглядеть, это, безусловно, пик ответственности, но... назад пути уже нет, верно? Парень нервно почесал переносицу. — Боишься? — мягко спросил мальчик в маске — Хочешь, я первый?       Этот голос был таким спокойным и ровным – видимо, его обладатель собирался стать единственным собеседником на ближайший вечер. По крайней мере, этот юноша оказался на расстоянии вытянутой руки. — Давай, — Ирука кивнул головой — Спасибо.

***

      Умино сидел, откинувшись на спинку дивана, и грустно смотрел на переливающиеся разными цветами лампочки. Клонило в сон. Видимо, это все действительно было зря – скука постепенно застилала глаза. Вдруг пружины тихо скрипнули под тяжестью чужого тела. — Они сейчас больше заняты друг другом, м? — Хатаке указал взглядом на Мизуки и Цубаки, что, тесно прижавшись друг к другу, обнимались под очередной популярный трек. — Мне кажется, или он сейчас сломает ей ребра? — лениво произнес Ирука, возвращаясь в вертикальное положение.       Парень напротив коротко рассмеялся. Приглушенно и сдержанно — можно было четко услышать три смешка, один легкий вдох и резкий выдох. И снова заговорил. — Сейчас бы кофе... — Не стоит. — Я знаю... но, вот, как вспомню кофе, который я варю по утрам, так все: думаю лишь о нем. — А какой кофе ты пьешь? — Я люблю черный с молоком. А марка... а... э... не помню... я потом скажу. Напомни мне. — Хорошо.       Молчание. Сквозь басы колонок до парня доносились обрывки голоса — Какаши через раз подпевал, слегка кивая головой в такт песни. Ирука понял, что смотрит на юношу слишком долго, лишь когда их глаза вновь встретились. — А что ты делаешь? — Не, я, ничего. — Я имею в виду, по жизни чем занимаешься? — Ну... учусь, помогаю детям с домашкой. — Как репетитор типа? — Ну да. — Круто. А я бегаю. — От проблем? — И от них тоже.       Умино перевел взгляд чуть выше и на секунду застыл — только сейчас он заметил пышную пепельную шевелюру своего собеседника. Казалось бы, чего необычного – на висках виднелись темные отросшие корни. — А можно... — Что? — Потрогать твои волосы. Они такие красивые. — Да, конечно.       Какаши слегка наклонил голову вперед, позволяя новому знакомому запустить пальцы в белые пряди. Ирука легко хохотнул, сначала несколько раз похлопав ладонью по пушистой макушке, а после зачесывая волосы рукой к застылку. — Такие мягкие... я бы… я бы трогал их вечно. — С.....и..о. — Что? — Спасибо, говорю. — Извини, я просто как-то плохо слышу. Обычно я не переспрашиваю. — Все в порядке, можешь переспрашивать, это нормально. — Просто знаешь, обычно меня раздражает... ну, когда люди не слышат с первого раза... м, порой я становлюсь совсем нетерпеливым, но сейчас я... ока—ТС!       Умино схватился за правую щеку, отпуская парня и закидывая голову назад. Сбоку послышался смех. Но совсем другой. Он был мягкий такой, как шорох осенних листьев под ногами или, скажем, шипящие пузырьки какой-нибудь газировки, фанты например. От него тоже захотелось улыбнуться. — Что, прикусил? — Да... — Держи жевачку... и говори медленнее, хорошо? — Понял.       Сладость бабл-гама смешивалась с солоноватым привкусом крови, пока челюсти резко и с усилием сжимались и разжимались. В какой-то момент юноша просто приоткрыл рот. Когда прохладный воздух немного притупил боль от укуса, стало гораздо лучше. Ирука облегченно выдохнул.       Хатаке, не отводя глаз, все смотрел на этого мальчика напротив. Такому точно не место здесь. Но, видимо, судьбе зачем-то было нужно, чтобы он оказался тут, ведь так?       У него такой красивый профиль. Слегка подрагивающие губы. Наверное, этот паренек появился на этом диване затем, чтобы Какаши мог на него смотреть.

Логично.

— Знаешь, я... — Умино вновь повернулся к своему собеседнику, фокусируя взгляд на кончике чужого носа. Интересно, какой он? — М? — юноша в маске все так же сидел неподвижно, разглядывая, как черные дыры зрачков постепенно пожирали тепло-коричные радужки глаз. — Я... тоже хочу мягкие волосы, — пробурчал Ирука, осторожно тыкая указательным пальцем в выбившуюся из прически пепельную прядь.       Глубокий вдох. — Хочешь... я помою тебе голову? — Давай.

***

— Вставай на колени и наклони голову прямо сюда, да, правильно. Давай сюда резинку, я подержу.       Ирука сидел, склонившись над ванной, разглядывая светло-салатовый коврик с пупырышками. Музыки почти не было слышно, но в ушах будто стояла вата. Или будто бы парень уже был под водой.       Он закрыл глаза. В голове приятно туда-сюда шумела пена океана, вокруг плавали розоватые медузы. Бортик ванной под руками превратился в гладкую спину дельфина. Сейчас бы нестись где-то далеко в свободных водах, ощущая морскую соль на губах и нежные потоки южных течений. — Включаю.       Холодная струя ударила по голове, заставляя вернуться в реальность. Парень резко отстранился, по инерции поднимаясь, отчего брызги вмиг разлетелись во все стороны. — Ай, подожди, сейчас теплее станет.       Твердая ладонь легла на затылок, возвращая голову в исходное положение. Вода постепенно становилась все более приятной температуры. Она стекала по волосам, шее и исчезала в серебристом сливе ванной. Рука смягчилась. Она аккуратно перебирала каштановые пряди, позволяя нежным потокам коснуться кожи головы и капать вниз. Ирука закатил глаза. — Приятно? — Очень. — Мне тоже.       Пальцы погружались в намокающую копну волос, сжимая ее и тут же отпуская. По спине Умино уже во всю бежали мурашки, пока сам юноша пытался удержаться около ванной. От неудобной позы в ногах начало неприятно покалывать. Но эти все ощущения явно скрашивали действия Хатаке; он бережно проходился найденным где-то шампунем по голове со всех сторон, не упуская ни одного местечка, а потом горячая вода уносила мыльные облака куда-то далеко-далеко. Каждый раз, когда струя попадала на немного остывший участок, контраст холодное-теплое сразу вызывал трепет где-то в районе солнечного сплетения. И Ирука не всегда мог сдержать голос. — Это первый раз, когда мне... м.. кто-то моет голову... — Я вижу.       Какаши едва мог концентрировать взгляд на том, что делает. Волосы парня под ним казались невероятными, будто живыми; руки буквально утопали в них, а каждое случайное прикосновение прядей к тыльной стороне ладони Хатаке мог бы сравнить с трепетным взмахом крыльев бабочки. Пару раз до него донеслись сдавленные полустоны — хриплые, отдающиеся легкой вибрацией где-то в районе спины.

Черт, как же это...

      С одной стороны руки желали медленно и нежно проходиться по голове Умино, стараясь растянуть этот момент на столько, насколько это возможно, а с другой... под маской скрылась облегченная улыбка, когда вода наконец-то смыла эти многочисленные пузырьки прочь. Глаза ждали секунды, когда этот новый знакомый наконец-то повернется своим лицом прямо сюда.

***

      Ирука не помнил, как на его голове оказалось полотенце мятного цвета. Но он полностью осознавал себя на полу ванной комнаты рядом с парнем, с которым познакомился назад минут... сколько? — Я люблю звезды. — Правда? — Ага. Я часто ложусь спать под утро. Иногда из-за бессонницы, иногда долго занимаюсь и все равно очень устаю. Тогда выхожу на улицу, гуляю вокруг дома. И, знаешь, знаешь... а... черт, я забыл... — Ты ночью гуляешь. — Да-да, точно. Так вот, если на небе звезды, я всегда ищу пояс Ориона. И если нахожу — всегда радуюсь... это хороший знак. — Почему? — Я так решил.       Какаши все никак не покидало чувство, словно он разговаривал не буквально с первым встречным, а с кем-то, кого знал, наверное, всю свою жизнь. И будто бы весь этот бред он уже знает, только вот забыл. И срочно нужно вспомнить. Боже, какая же бессмыслица. Это точно все из-за колес. — А я... вообще ничего не знаю о звездах. Я читать люблю. — Ты читаешь? Как круто, боже! — Вот знаешь... современная литература не так плоха... как о ней все говорят... я могу доказать... о чем... о чем я говорю сейчас?       Умино засмеялся. Через секунду к нему присоединился Хатаке.       Кратковременная потеря памяти выглядела так нелепо, но до безумия забавно. Всю жизнь видеть себя здравомыслящими людьми и какой-то в момент осознать свою беспомощность перед миром, который вы собственноручно и разрушили — такая потеха. — Мне холодно, — произнес Ирука, обнимая себя обеими руками и поджимая колени к груди. Было видно — его слегка потряхивало, даже несмотря на то, что его одежда выглядела довольно теплой.       Какаши же было жарко; да и повышенная влажность в комнате не делала лучше. Он потянул руку в сторону плеча собеседника, но почему-то дотронулся щеки.       С кончиков пальцев посыпались тысячи маленьких молний. Умино повернул голову, реагируя на прикосновение. Его встретила пара больших иссиня-черных глаз — единственная часть лица, которую, видимо, было дозволено видеть людям. — У тебя глаза такие красивые, — парень оказался слишком близко к лицу, спрятанному под маской. — Правда? — спокойно интересовался Хатаке, пока его пальцы медленно скользили вниз к подбородку Ируки. — Ага, — шепот.       Рука коснулась шеи. Послышался резкий выдох. — Можно... можно я... — Давай.       Умино никогда не целовался раньше. Более того, он никогда не размышлял о том, каким будет его первый поцелуй. Но он уж точно никогда не думал, что позволит себя поцеловать незнакомому парню в опьянении. Никогда не думал, что сам захочет этого.       Юноша робко коснулся полоски черной ткани, скрывающей лицо Какаши, и аккуратно стянул ее к подбородку. Руки немного дрожали, то ли от озноба, то ли от волнения.

А Он такой горячий наощупь. Совсем рядом. У Него такая... милая родинка.

      Ирука смотрел, задержав дыхание, как чужие губы медленно приближались к его губам, вовлекая в медленный, немного смазанный поцелуй. Спустя несколько секунд Умино отстранился, чтобы выбросить их уже давно потерявшие вкус жевачки.       Хатаке нетерпеливо, но аккуратно схватил парня за горловину толстовки, возвращая его обратно и снова целуя, уже более смело, вынуждая Ируку открыть рот. Внутри горячо. Замерзшие руки Умино грелись о теплые щеки напротив, в то время как чужие пальцы сжимали и оттягивали его волосы. Так же как и тогда, под водой. Но сейчас уже по другой причине.       Они постепенно утопали друг в друге. Поцелуи, тягучие, словно мед, сменялись один за другим, становясь все настырнее с обоих сторон.

***

      Какое-то время они сидели друг напротив друга и обнимались. Ирука положил голову на плечо своего нового знакомого, пока пальцы прощупывали спину Какаши сквозь ткань черной водолазки. Хатаке же, зарывшись носом в еще влажные каштановые волосы, вслепую покрывал легкими поцелуями шею. — Как же, блять, хорошо... — шептал Умино, крепче прижимая парня к себе.       Озноб почти прошел, только вот живот почти полностью онемел, отчего дышать становилось все тяжелее. Юноша немного поерзал, пододвигаясь ближе. Вдруг руки скользнули чуть ниже, забираясь под одежду. Какаши вздрогнул, отстраняясь. — Ты хочешь...? — спросил он, пристально смотря в глаза напротив и торопливо шарясь по карманам. — Пожалуй... да... да, хочу. А ты? — мутный взгляд из-под полуприкрытых век. — Хочу, — парень кивнул.       Шатаясь, он кое-как встал на ноги. — Подожди, я быстро.       Он вылетел из ванной, оставляя взъерошенного Ируку одного. Поднявшись по дверце банного шкафчика, Умино оперся на раковину и посмотрел в зеркало. Глядевший на него юноша сейчас выглядел каким-то чересчур бледным и в то же время раскрасневшимся. Парень коснулся скул, оттягивая кожу чуть вниз.

Зрачки такие большие.

      Приблизившись к зеркалу, он начал пристально рассматривать свое лицо. Оно выглядело таким удивительно гладким и ровным — даже шрам на носу не казался таким большим и уродливым. Словно на Ируку сейчас смотрел какой-то другой Ирука, какой-то более... свободный? Он бы легко мог привыкнуть к такой версии себя.       Губы коснулись морозно-холодной стеклянной поверхности.

Так вот какой он на вкус — поцелуй смерти.

***

      Когда Хатаке вернулся, парень сидел на полу. — Ну привет. — Привет.       Щелчок замка.       Какаши упал на четвереньки, торопливо подползая ближе к своему новому знакомому и сразу же целуя его — несдержанно, нетерпеливо, ощущая вкус чужой крови на губах и слыша до неприличия громкий вздох. Пока Ирука расхлябанно отвечал, руки его задирали наверх черную ткань кофты светловолосого. Через секунду свитер оказался откинутым куда-то к двери. Парень накрыл ладонями розоватые оголенные плечи, притягивая Какаши к груди. Ближе. — Что ты... — Умино охнул, втягивая живот. Хатаке оказался у него под толстовкой. — Я, знаешь, я... — Что ты делаешь? — Я немного потерялся в твоей одежде... — приглушенный смешок — спаси меня, Ирука.       Так непривычно... слышать свое имя, в то время как горячий язык проходится где-то меж ребер наверх, насколько позволяет плотная ткань кофты, задерживается на особо чувствительных местах, а потом возвращается, движется вниз...       Как только Умино поспешил избавиться от толстовки, так сразу получил в награду поцелуй в местечко промеж ключиц. Так не пойдет. Ладони Ируки осторожно сжали лицо Какаши, отрывая его от своего тела и притягивая к губам. Хатаке придвинулся ближе, располагаясь между ног Ируки и пытаясь всплепую расстегнуть ремень на джинсах. Еще секунда и рука пробралась под одежду. Юноша дернулся. — Что такое? — светловолосый замер, смотря снизу вверх на своего неловкого партнера и на то, как он стыдливо потирает переносицу. — Подожди, давай я сниму... — Ирука приподнялся, торопливо стягивая с себя штаны, все глядя куда-то в сторону и не решаясь опустить взгляд ниже.       Какаши понял. Но виду не подал, а лишь мягким движением помог парню полностью освободиться от одежды, и после сам последовал его примеру, заранее достав из кармана блестящий фольгированный квадратик.       Действия Хатаке казались такими... медленными. За тем как он разрывал упаковку презерватива Умино следил, машинально приоткрыв рот, чего даже не заметил сам, пока не почувствовал теплое прикосновение. Какаши провел большим пальцем по его нижней губе, собирая вытекающую слюну, после вновь целуя.

Этот мальчик со шрамом какой-то... неземной. Вроде совершенно обычный. Но с другой стороны... ... абсолютно точно... ... необыкновенный.

      То ли это действие таблеток, то ли действительно Ирука так быстро заставил запомнить свое имя — Хатаке никогда не узнает. Но с ним, определенно... интересно.       Какаши отстранился, но лишь для того, чтобы уладить одну важную деталь. Наблюдая за тем, как Умино, тяжело дышал, не в состоянии удержаться ровно, пока чужие пальцы надевали на него защиту, Хатаке тоже становился все нетерпеливее. Он перехватил ладонь Ируки, невесомо касаясь губами тыльной стороны, постепенно покрывая поцелуями пальцы и промежутки между ними. Крепко держа запястье, он провел языком по внутренней стороне ладони. Еще раз. И еще раз. Умино рвано выдохнул, судорожно стискивая руку на бледном лице.       Вылизанная ладонь влажно поблескивала в под искусственным освещением.       Ирука опустил ее вниз, несколько раз проходясь скользящим движением по всей своей длине, вызывая легкую усмешку со стороны. Наклонившись к промежности Умино, все так же глядя на него исподлобья, Хатаке невесомо поцеловал головку. — Ты милый, — улыбка.       И осторожно взял член в рот.       Ирука от неожиданности закрыл лицо обеими руками, закидывая голову назад. Развязные движения Какаши языком и рукой, то, как он прятал зубы, как втягивал щеки, как дышал через нос, как постанывал, трогая себя внизу — все это накладывалось друг на друга и сводило с ума. В какой-то момент Умино поймал себя на мысли, что больше не принадлежит сам себе; с этой секунды он был в руках Хатаке, точнее, в его рту. И это бесконечное множество нитей света, исходящих от энергосберегающих лампочек в ванной, оно их связывало, оно определенно их связывало, лишая отдельной полноценности. По крайней мере, Ируку точно.       Он стонал, смотря на Какаши. Он ерзал на полу, смотря на Какаши. Он запустил все еще мокрую руку в мягкие серебристые волосы Какаши, ласково почесывая ему голову.       Со временем движения становились все более рваными. Умино полностью сполз на пол и уже лежал; свободная ладонь же едва ли справлялась с тем, чтобы сдерживать звук, пусть и не особо громкий, а потому в наказание была искусана своим владельцем. — О Боже... блять... я... я сейчас... — пролепетал он, обращая на себя внимание. Хатаке заменил себя рукой, замедляясь и перемещаясь к шее Ируки и несильно кусая тонкую кожу и слега засасывая ее. — Какаши, — задыхаясь прошептал Ирука. Он выгнулся в спине, судорожно приподнимая и вытягивая одну ногу, а носом утыкаясь в светлые шелковистые волосы.       Хатаке выпрямился, демонстрируя Умино себя целиком. Он смотрел сверху вниз на раскрасневшегося юношу, отходящего от оргазма, и ласкал себя. Это нежно замученное лицо, этот приоткрытый рот, эти дрожащие колени — это все работа Какаши. От одной только мысли об этом парень уже был на пределе — стоило ему лишь взглянуть в эти теплые глаза цвета лесного ореха, полные пьяного обожания. Весь секс в этих бездонных зрачках. Парень слегка откинулся назад, в несколько движений помогая себе кончить.        И его голос, прерывистый, едва уловимый, как-то разрушил этот вакуум в ушах.       Завалившись на Ируку, Хатаке осторожно положил голову ему на живот, слушая забавные бульканья где-то далеко внутри и восстанавливая дыхание. Сразу же первым делом он поднялся помыть руки и сполоснуть рот, чтобы потом, пройдясь пару раз полотенцем по мокрым местам, вернуться обратно к Умино.       Тот все так же лежал, подложив руку под голову, наблюдая за чужими действиями. Кое-как дотянувшись до лица парня, Хатаке мягко поцеловал его в губы. Ирука приподнялся, нежно отвечая на поцелуй и крепко-крепко прижимая Какаши к себе, ощущая как в объятьях к горлу неожиданно подступают слезы. Где-то на задворках ощущений появлялась головная боль. — «Blue Mountain. — Что? — Я вспомнил. Мой любимый кофе. «Blue Mountain».