В Поисках Жизни

В тёмном помещении, освещенном лишь голубыми огнями, в центре комнаты кровь принимает форму. Тонкая струйка тянется вверх из амулета, ширина которого в два раза превышала размеры обычной человеческой ладони. Старый, изуродованный десятилетиями, он был покрыт царапинами, сквозь которые пробивался тусклый алый свет, постепенно слабеющий по мере того, как аккумулированная жидкость покидала его. Красные струйки извивались, закручивались в спираль и принимали нелюдские очертания, создавая полости будущего тела. Наблюдающий со стороны человек лишь глядел на новое рождение монстра в центре круга, исписанного непереводимыми знаками и рунами, коих в полумраке помещения было почти не видно. На стенах шелестели бумажные печати, тревожимые лишь порывами ветра из множественных трещин и отверстий в стенах. В конце концов, это подземелье было едва ли не старше его самого. Сформировавшееся из кровавых потоков тело уже обрастало мышцами вокруг скелета из красного железа. Длинные когтистые руки ниспадали до самого пола, а в покрывающемся мускулами черепе виднелось пять глазниц, постепенно заполняющихся кровавой массой. Тело демона возвышалось над укрытой мраком фигурой, и если бы демон был хотя бы на полтора метра выше, его рога бы уже скребли потолок. — Неплохо, человек. Пролитая тобой кровь сильна. Её будет достаточно, чтобы восстановить моё утраченное тело. Пожалуй я даже закрою глаза на то, что твой проклятый людской род лишил меня его. Я даже не разорву тебя на части в благодарность. А теперь. — Когтистая нога сделала короткий шаг вперёд, однако огромная туша не продвигается более чем на полметра. Чернила, которыми был начертан круг, вспыхивают малиновым пламенем. Их примеру следуют и бумажные печати, прибавляя комнате немного больше света. Человек стоявший напротив демона был высок, а его хаори вяло колыхалось на худощавом теле. Его правая рука взметнулась вперёд, швыряя в остановившееся чудовище короткий клинок с такой силой, что оружие вонзается в его грудь почти полностью. Неведомым образом, от пылающих пергаментов к рукояти кинжала потянулись магические цепи, а от рукояти — к огненному кругу. Не прошло и секунды, как тело новорожденного было сковано и обездвижено. — А теперь к сделке. Хотя, ты всё равно не сможешь отдать то, что мне нужно. По крайней мере добровольно. Мне многое известно о твоей натуре, Микакуро, Демон Крови. Мои предки запечатали тебя очень давно. Но, видимо, война с варварами из-за моря снова разбудила тебя. — Высокий человек медленно извлёк из ножен слегка изогнутый клинок с односторонней заточкой. В свете пламени оружие выглядело очень плачевно: множественные зазубрины и ржавчина явно давала понять, что за ним давно не ухаживали. Впрочем, его это не волновало. Он коснулся мечом к кончика кинжала, торчавшему из тела рычащего монстра, после чего вихрь магического огня окутал испорченный меч. — Моё имя Хаиро, из клана Секудза. Впрочем, эта информация для тебя бесполезна. — Секудза. Отвратительная порода. Они не смогли убить меня. Смогли лишь лишить тела, изгнать, запечатать ключ к моему воскрешению в этом дрянном амулете. Я перебил многих из них, думаешь ты чем-то отличаешься? Думаешь, меня просто так называют Демоном Крови?! — Микакуро гневно зарычал, и его успевшее восстановиться лицо исказилось в клыкастой гримасе гнева. Её достаточно быстро сменило смятение. — Что такое? Твои фокусы не работают? — Мечник поднёс пылающее оружие к своему бледному лицу, после чего поднял левую руку и закусил её слегка кривыми, острыми зубами. — Им приходилось выжидать меня. Охотиться и делать всё, лишь бы не оказаться рядом со мной. Они опасались моей Власти Крови. Но ты. Мечник пожимает плечами, оттягивая кожу зубами. Ему приходится приложить некоторые усилия, после которых его кожа медленно разрывается под напором зубов, обнажая мускулы под ней. Однако, ни единой капли крови на пол не упало. Мышцы под кожей казались тёмными, почти черными. А из раны потянулась едва заметная дымка. — Ты... — Наверное приятно ощущать дуновение ветра на собственной живой плоти, не правда ли? Наверняка приятно после стольких лет снова. Жить. Хаиро в мгновение ока оказывается справа от демона, вонзая клинок в его шею и пробивая её тем самым насквозь. Пламя на мече успокаивается, окутывая сталь непроглядным светом, и даже не шипит, когда с ним соприкасается демоническая кровь. Мужчина прокручивает меч, с характерным звуком полностью отсекая рогатую голову Микакуро с такой силой и скоростью, что оставшийся вокруг его шеи ореол света не исчезает еще несколько мгновений, как и не сразу падает его башка. Выронив меч из рук, он подносит губы к срезу на шее, широко раскрыв рот. Горячая кровь льётся на его лицо, пачкает и без того грязное хаори. Он пил её жадно, пусть и не ощущая жажды физически. Трудно сказать, сколько Хаиро простоял на коленях, досуха испивая это огромное тело. Совокупность жизни всех тех людей, которых мечник погубил ради воскрешения демона вливалась в него. Давно мёртвое сердце медленно забилось вновь, перегоняя по раскрывающимся от засухи венам живительный нектар. Он вздрогнул, кажется, ощутив порыв прохладного ветра на своей коже. Запах сырости подземелья, впемерешку с цветочной гарью растений, которые он собирал для магической смеси, которой и нарисовал круг. Даже тепло пролившейся мимо рта тёплой, липкой крови. И боль. Хаиро настолько отвык от этого резко обострившегося чувства, что от неожиданности закричал. Его кожа очень быстро стала багроветь, в то время как его глаза приобрели ярко-синий цвет. И без того красные волосы стали ярко-красными и в мгновение ока отросли до бёдер, а ногти и клыки вытянулись. Из его лба справа начал прорастать внушительных размеров рог, и само тело, ранее худое, наращивало всё большую мышечную массу. Рыжеволосый упал на колени, ударив кулаками по каменному полу. Малиновый огонь жег его кожу, но он этого почти не ощущал. Нет, чувство приходящее на смену вызванной трансформацией боли было куда более страшным, и что самое худшее — знакомым. Кусочки заострившихся клыков упали на пол, осыпались и ногти. Красная грива снова потускнела и рассыпалась, вспыхнув в магическом пламени. Чувства угасали одно за другим. Пролитая кровь не греет кожу. От пола и стен не веет ни теплом, ни холодом. Его тошнит, и из рта на руки вырывается немного тёмного, тягучего ихора, порченной крови, будто бы сгнившей в его теле. Обхватив голову руками, мертвец впивается ногтями в череп сквозь кожу. Очередная попытка из многих провалилась. По подземельям эхом пронёсся отчаянный вопль.