Дженни можно

Фемслэш
NC-17
Закончен
49
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Описание:
о художниках и вопросах личного пространства
Примечания автора:
Всем публичным бетам очень рада.

Предупреждение "курение" поставлено для того, чтобы люди, которым неприятно читать о кумирах с этой привычкой, могли сразу закрыть работу и не расстраивать себя. Это не означает, что вся работа сосредоточена на сигаретах.

Всем приятного чтения. :)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
49 Нравится 5 Отзывы 2 В сборник Скачать
Настройки текста
— Если увидят, у тебя будут проблемы, — Розэ слышит усмешку в знакомом голосе. Ей не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто говорит. Она знает это и так. Запах мандаринов и хвои заполняет пространство, и Розэ, затягиваясь, улыбается уголком губ. — Плевать, — Розэ тушит сигарету, и Дженни запрыгивает на стол, упираясь ладонями и скрещивая ноги. Розэ не переживает, что Дженни не поймет, потому что она понимает всегда. Перед Дженни не нужно притворяться, и за это Розэ ценит их отношения больше всего. — Все хреново? — голос Дженни мягкий, тихий. — На девяносто девять процентов, — усмехается Розэ. — А на один хорошо? — Дженни болтает ногами, смотрит куда-то в стену, и Розэ вдруг закусывает губу, наблюдая. — А на один хорошо, — повторяет, — ты же пришла, — Чаён встает из-за стола, проводит пальцами по подбородку Ким, и та смотрит, будто первоклашка на учительницу. — Спокойной ночи, — добавляет почти шепотом и скрывается где-то в глубине коридора. — Спокойной ночи, — говорит Дженни в пустоту комнаты. Ночь молчит в ответ. Дженни еще с минуту крутит в руках пачку Майлд Севен, а потом засовывает себе в карман толстовки и уходит. Дженни на носочках крадется к кровати Розэ, когда часы давно показывают за полночь. — Там гроза, — Ким стоит, переминаясь и обнимая подушку, взгляд вниз тупит, — можно к тебе? Можно. Всегда можно. По отношению к Дженни у Розэ политика личного пространства прихрамывает на обе ноги. Розэ укрывает одеялом, прижимает теплой рукой к себе и умиляется, когда Ким мирно посапывает, обхватив чужую руку. Дженни можно. Всегда. Даже когда уволили с подработки, на другой хозяин — козел, в универе две пересдачи, с мамой одни ссоры по телефону, тему отца лучше вообще не затрагивать, но Дженни можно. Можно утыкаться носом в плечо и «Рози, я замерзла, обними»; Можно засыпать на коленях, когда завтра последний срок сдачи проекта; Ей можно. Розэ кутается в метровый шарф и накидывает куртку. Легкую не по погоде, купленную на распродаже, с фальшивим «YSL» на спине, но другой нет, так что пусть. Дженни, замотавшись в плед по самую шею, наблюдает, как младшая собирается. — Ты сегодня в круглосуточном? — Ага, — бросает Розэ, не отвлекаясь от сборов. — Клянусь, если этот урод еще раз тебя тронет, я его прикончу, — Розэ на это лишь смеется. Где прикончу и где Ким Дженни. Ее сладкая, нежная малышка. Будущий художник и личная слабость. — На парах скажи, что я заболела, — Розэ целует Дженни в макушку и исчезает в темноте коридора. Дженни усаживается на галерке, грызет кончик карандаша, мастерски изображая крайнюю заинтересованность в предмете, название которого и произнести-то с первого раза не всегда получается, и скучает. Что-то неприятно скребет под ребрами и Дженни ежится от холодка, пробежавшего внезапно по спине. Натягивает на костяшки пальцев рукава свитера и самым уверенным голосом сообщает, что Пак Чаён заболела и на паре присутствовать не может. Вечером Дженни застает Чаён, сидящей на окне, поджав к себе колени, и что-то внутри очень хочет обнять ее, но Дженни лишь подходит еле слышно, касается невесомо коленки и выглядывает большими грустными глазами из-под капюшона. — Моя хорошая, — шепчет Розэ и прижимает. Тепло, думает Дженни. — Давай ограбим банк? — Розэ на это лишь смеется, — а что, тебе не придется больше так тяжело работать, — хмыкает Ким, подбородком утыкаясь в чужую ключицу. — Думаешь, тебе понравится в тюрьме? Дженни не отвечает, только плечами пожимает и думает про себя, что в тюрьме ей не понравится совершенно точно, но ради Чаён она бы рискнула. — Все будет хорошо, ведь ты рядом, — Розэ держит подбородок Дженни двумя пальцами и улыбается, заглядывая в слезящиеся глаза. — Я всегда буду, ты же знаешь… — голос Дженни срывается из-за плача. Слез на ее глазах нет, но Розэ чувствует как дрожит голос ее маленькой девочки. Так уж повелось, что малышка всегда Дженни. Розэ хоть и младше, но в жизни повидала больше и Дженни считает своей личной ответственностью. Дженни из хорошей семьи. Строгой, иногда занудной донельзя, но хорошей, правильной такой. Она ни в чем никогда не нуждалась до момента, пока не последовала мечте (что безумно огорчило старших Кимов) и поступила на художника, а не на юриста. Но хоть карта опустела, ее душа наполнилась чем-то, что Дженни не могла ни объяснить, ни выразить, ни искоренить. Что-то глубокое, интимное и до безумия будоражащее. — Знаю, — шепчет Розэ еле слышно в паре сантиметров от губ старшей, и та замирает, наслаждаясь манящей близостью. — Я нарисую тебя, — вдруг говорит Дженни и срывается с места, убегая в комнату. Через минуту возвращается с мольбертом в руках и палитрой красок. Розэ, словно ледяная скульптура. Лунный свет слабо освещает ее лицо, и Дженни думает, что Розэ — шедевр. Как Сикстинская мадонна или Венера Боттичелли. Розэ — произведение искусства, ее хочется рассматривать, от желания к ней прикоснуться сводит мышцы внизу живота. Дженни еле видно улыбается, прокручивая в голове мысль, что ее Рози — творение самого талантливого художника. Она касается мольберта кистью, и Розэ торопливо поправляет волосы, укладывая их на плечо. Дженни улыбается этому движению, ведь теперь другое плечо прикрывает лишь тонкая лямка домашней майки. Возбуждение жаром расползается по телу, от кончиков пальцев, сжимающих кисть, до области паха. Дженни нервно сглатывает, замечая, как Розэ поворачивается к окну лицом. — Какая ты… — Ким не продолжает фразу по одной просто причине: она уверенна, что достойного ее Мадонны эпитета еще не придумали. Она рисует неторопливо, внимательно, отображая на холсте наименьшие детали, которые почему-то кажутся особенно важными. Чаён улыбается. — Уже совсем темно, тебе же ничего не видно, — ласково говорит младшая. Дженни смотрит на холст, улыбаясь незаконченному произведению. Медленно, будто растягивая время, шагает босиком в направлении к окну и, приблизившись, неуверенно поправляет прядь волос, спадающих на лицо Розэ. — Что ты делаешь, милая? — шепот Розэ — особый фетиш Ким Дженни. Ее горячий, вязкий шепот, обжигающий ухо. Воздух в горле будто застывает, и Дженни не может пошевелиться. Дженни робко касается оголенной ключицы, и от чувства мурашек на теле Розэ, ее саму пробивает озноб. — Мышка… Дженни улыбается. Она любит, когда Розэ называет ее мышкой. Это так по-матерински нежно. Очень уютное слово, считает Дженни. Она поворачивает ноги Розэ к себе и устраивается между. Чаён не задает вопросов и к счастью ничего больше не говорит. Дженни пробивает дрожь и смущение. Но внутреннее желание и накатившее возбуждение не дает отстраниться. Дженни медленно ползет пальцами от коленей до чужих бедер, и Розэ дергается от дрожи, прошибающей тело. Чувствуя это, Дженни осознает, что остановиться уже не сможет. Она берет лицо Чаён в руку и тянет на себя. Розэ останавливает в сантиметре от своих губ. Держит паузу, будто осмысливая происходящее, чуть больше полуминуты (Дженни эти тридцать секунд кажутся мучительной вечностью) и позволяет увлечь себя в неумелый испуганный поцелуй, превращая его в нежное слияние губ. — Я хочу тебя, — из уст Дженни это звучит забавно. Розэ совсем не заметила, как выросла ее малышка. И теперь малышка хочет большего. Наивные карие глаза блестят от лунного света, и Чаён заглядывается, поглаживая мизинцем чужую щеку. — Моя красивая девочка, — Дженни может слушать этот голос бесконечно. Она мягко раздвигает ноги Чаён и смущенно улыбается, видя реакцию младшей. — Я знаю как нужно, я смотрела… — щеки Дженни краснеют ужасно, но к счастью из-за сгустившейся темноты этого совсем не видно. Розэ издает смешок, и Дженни поспешно добавляет, — позволь мне. Чаён упрямо молчит, и Дженни, глядя из-под ресниц, медленно опускается на колени. Ловко стягивает домашние шорты, целует внутреннюю сторону бедра, чуть сжимает кожу, и Чаён откидывает голову назад, издавая тихий протяжный стон. Дженни чуть отодвигает ткань трусов и проводит пальцем по оголенному участку. Розэ приподнимается, помогая Дженни стянуть белье, и шепчет что-то совсем непонятное, но Ким не переспрашивает. Она откидывает белье в сторону и, не желая больше ждать, касается чужого лобка нежным поцелуем, раздвигает языком губы, обводит клитор круговым движением и уверенно рисует восьмерки на чужой обнаженной плоти, словно картину. Дженни упирается руками в колени младшей, и та прогибает спину, когда Ким находит самый чувствительный участок. Такая красивая, такая манящая, Розэ влечет и возбуждает лишь тем, что стонет слишком тягуче, выгибается, что ребра просвечивают под тонкой тканью майки, и шепчет. Шепчет что-то совсем не внятное, но у Дженни мурашки от каждого слова. — Моя… — Розэ не успевает закончить, Дженни дорисовывает свой шедевр пальцами, позволяя краскам течь по полотну. Розэ выкрикивает имя старшей, хватая ту за волосы на затылке, прижимая, и спустя пару секунд Ким слизывает тягучее наслаждение с возбужденной плоти. Дыхание Чаён прерывистое. Дженни чувствует это, когда ее прекрасная младшая виснет на шее, устало обвивая руками. — Ты невероятная, — шепчет Розэ в шею старшей. Дженни на это лишь улыбается, пряча лицо в белокурые пряди. Завтра она дорисует портрет Чаён и будет долго любоваться своим шедевром, а потом Розэ вернется с работы, наверняка уставшая и задумчивая, а Дженни будет очень ждать, чтобы вновь услышать этот будоражащий шепот и свое имя на самых желанных устах.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты