Собирая осколки воедино

Начал лить дождь. Само по себе это необычным не было; Воразун знала, что такое дождь, на Шакурасе они бывали. К тому же она посещала и другие планеты. Однако Шакурас всегда был очень сухим миром, и дождь там обычно лил не дольше нескольких минут. Самый долгий, который Воразун могла припомнить, длился около полутора часов, и это было воспринято как редчайшее событие. Однако сейчас она была на Айуре. Она стояла у окна в кабинете вершителя и смотрела на расстилающиеся за ним пышные джунгли. И да, начал лить дождь. Пять дней назад. И с того времени не прекращался ни на секунду. И капли дождя были далеко не такими мелкими, как она привыкла. Они были огромными и больно били по коже. А ветер! Иногда он был таким сильным, что дождь падал не сверху, а слева или справа. — Этот дождь вообще когда-нибудь закончится? — пробормотала она. — Начался сезон муссонов, — пояснила Селендис, не поняв, что Воразун говорила сама с собой. — Однако до этого было довольно сухо, так что долго он продлиться не должен. Возможно, две или три недели. Глаза Воразун округлились. Она обернулась к вершителю, сидевшей за столом и изучающей несколько отчётов: — Две или три недели? Ты хочешь сказать, что погода будет такой две-три недели? Селендис ответила не сразу. Она просматривала отчёт о повреждениях, полученных очередным кораблём Золотой армады. Кризис закончился, но работа была далеко от завершения. Когда обо всех раненых позаботились, настало время заботиться о кораблях. И, по правде говоря, многие были повреждены так сильно, что их проще было списать, чем чинить. Однако Селендис не слишком переживала по этому поводу. По правде говоря, Золотая армада никогда ей не нравилась. Да, она была мощным инструментом, верно служившим протоссам. Но она никогда не была настоящим символом их мощи, по крайней мере для неё. Корнем проблемы было то, что Золотая армада была сформирована уже после побега с Айура, после того, как Сверхразум опутал их родной мир своими жадными щупальцами. Тогда было потеряно столько кораблей, столько команд. Столько достойных протоссов... Артанис создал Золотую армаду как символ надежды, напоминание о том, что у кхалаев по-прежнему хватало силы, чтобы повыбивать кому угодно зубы. Терраны видели прежде всего величественные золотые корабли, не понимая, что Золотая армада была крайне неоднородным и разношёрстным флотом. У них были авианосцы, но едва-едва хватало сторожевых и вспомогательных кораблей, чтобы эти авианосцы защитить. Это сборище держалось вместе не из-за силы, а чтобы избежать ещё больших потерь. Не символ силы, а скорее уж символ слабости. И теперь, когда большая часть флота серьёзно пострадала, Селендис этому радовалась. Это давало возможность заложить основу нового флота. Такого, который оправдает репутацию, приобретённую Золотой армадой. — Нет, погода станет ещё хуже, — наконец ответила Селендис. — Хуже? Хуже?! — матриарх перешла практически на крик. — Да ты выглядывала за окно? Дождь уже откровенно зергский! Это заставило Селендис моргнуть, представив себе кучу зергов, с недовольным рёвом валящихся с неба. Она встряхнула головой, отгоняя странную картину: — Не такой уж дождь и сильный. Это просто прелюдия к тому, что предстоит. — Не могу представить, как может стать ещё хуже, — пробормотала Воразун. — Ты видишь молнии? А гром слышишь? — Нет. — Когда услышишь, лучше оставайся в укрытии. Поверь, никто не захочет оказаться снаружи, когда начнётся настоящий шторм. Цитадель вершителя располагалась в южном регионе. Тут было жарко, влажность была выше 98 процентов. Здешний воздух, казалось, можно было пить. Здесь жило много странных зверей (ещё до появления зергов) и располагалось множество центров подготовки. Именно здесь Селендис тренировалась и обучалась, готовясь стать тамплиером. Это место для неё было домом. — Полагаю, с этим иерарх точно ничего сделать не может, — пробормотала Воразун. — Пха, и почему все жалуются на дождь? Это же просто льющаяся с неба вода! — хмыкнула Селендис. — А к иерарху сейчас лучше не соваться. Ты же специально пришла сюда, чтобы отдохнуть от всех этих политических игрищ? — Вообще-то я пришла сюда, чтобы проведать свою близкую подругу, — не осталась в долгу Воразун. И, в отличие от прошлого раза, Селендис сразу всё поняла. Она посмотрела на Воразун, но вместо того, чтобы растеряться или огрызнуться, лишь вздохнула: — Ну, наверное... — Ну надо же, ты не покраснела и не начала заикаться. Мы делаем успехи, вершитель, — рассмеялась Воразун. — Мы близко общаемся всего несколько дней. А ты уже считаешь меня близкой подругой? Думаю, это говорит кое-что и о тебе, матриарх. По крайней мере, о твоих стандартах в отношении друзей. Голос Селендис звучал довольно холодно, но Воразун расслышала в нём нотку веселья. Она наконец научилась читать вершителя. Это было не так просто, как с другими протоссами, Селендис была довольно... сложной личностью. Но не плохой. Нет, она была другом. — Не волнуйся, Селендис. Стать моим другом не так трудно, как может показаться... — Я слышала, — прервала её вершитель. — ...потому что сейчас за моё внимание борются только два других друга. Камень и моя подушка. Селендис озадаченно нахмурилась: — Подушка? Что это? — Ну... подушка! Мягкая штука, которую подкладываешь под голову, чтобы... а, забудь. Ты всё равно для подобного скорее пользуешься камнем, — вздохнула Воразун. — Если уж речь зашла о камнях и головах... как себя чувствует иерарх? — спросила Селендис, заканчивая ответ на доклад о повреждениях корабля. Она нажала кнопку, и на её авианосец на высокой орбите улетело очередное сообщение с приказом разобрать повреждённый корабль на запчасти. — А ты что, не говорила с ним после... — Пожалуйста, просто ответь на вопрос. Воразун различила в голосе Селендис раздражение и решила, что дразнить её больше не стоит. Она отвернулась от окна и взглянула на вершителя: — Ему... лучше. Но он всё ещё измотан. И никому не рассказывает о том, что произошло на Саалоке. И эта талдаримка, Джи'Нара... — Воразун покачала головой, — тоже ничего рассказывать не хочет. — Он говорил нам, что объяснит всё в своё время, — коротко сказала Селендис. — И ты ему веришь? — Да. В голосе Селендис не звучало ни сарказма, ни сомнения. Она знала, что Артанис расскажет им всё, что они должны были знать. Она посмотрела в глаза Воразун: — Что-то ещё? — Он до сих пор не хочет говорить о Караксе. Каракс. Ну конечно. Сказать, что во время конфликта не была потеряна ни одна жизнь, было бы ложью. Хотя технически они не были в этом уверены. Когда спасательные команды достигли разбившегося 'Копья Адуна', они начали эвакуировать всех протоссов. Всех, кроме Каракса. Хорраш, всё ещё лечившийся у целителей, рассказал, что незадолго до того, как иерарх вместе с Джи'Нарой дошли до корабля, Каракс ускользнул через люк, сказав, что 'должен повидаться со своей подругой Салокой'. Хорраш пытался его остановить, но в итоге в последний раз, когда он видел Каракса, тот бежал навстречу группе гидралисков. Потом воины обыскали всё вокруг, но не нашли ничего. Никаких следов Каракса, никаких останков или обломков его брони. Казалось, что он просто исчез с поверхности луны. Когда Хорраш рассказал об этом Артанису и остальным, иерарх ничего не ответил. У Селендис не хватило духу спросить, связано ли это как-то с произошедшим на Саалоке. Она спросит... рано или поздно. Но сейчас она чувствовала, что иерарху нужно время, чтобы привести мысли в порядок. И потом, его должность накладывала достаточно много обязанностей. — Может, тебе стоит с ним поговорить? — предложила Воразун. — Я поговорю, но не сейчас. Не хочется ещё сильнее его загружать. Аларак и его талдаримы недавно отбыли, думаю, иерарх сейчас в основном разбирается с последствиями этого. Воразун чувствовала, что Селендис сама не верит в свои слова, но давить не стала. — Значит, талдаримы ушли, не доставив никаких проблем? Признаться, я не ожидала, что Аларак уйдёт вот так просто. Даже не попрощался! Воразун покачала головой, думая о владыке талдаримов. Она не пыталась скрывать то, что ей не нравился этот протосс. Или притвориться, что она будет по нему скучать. — Видимо, они закончили приготовления ещё некоторое время назад. Хотя я уверена, что владыка несколько удивился, когда иерарх пришёл к нему и объявил, что те талдаримы, кто хочет остаться на Айуре, останутся, — сказала Селендис. — Но я думала, что он имел в виду только Джи'Нару? Селендис пожала плечами: — Судя по тому, что мне рассказал Таландар, иерарх пользовался довольно обтекаемыми формулировками. Возможно, даже намекнул, что вызовет Аларака на дуэль, если тот не согласится. Сама Селендис при этом разговоре не присутствовала, но была уверена, что Таландар позднее посвятит её во все интересные детали. Он был очень похож на Феникса, и тоже любил рассказывать истории о прежних битвах и событиях. И с каждым рассказом истории становились всё масштабнее. Селендис сильно подозревала, что сейчас Таландар бы рассказал ей о том, как Артанис прикончил двух ультралисков голыми руками, а третьего изничтожил одним взглядом. Откуда там взялись ультралиски? Так Аларак незаметно пронёс! О, а до этого Артанис победил Королеву Клинков. Три раза подряд. Кстати, о Королеве Клинков... — Воразун... как ты? Этот вопрос застал матриарха врасплох. Она посмотрела на Селендис и растерянно моргнула: — Ну... нормально, наверное? Дождь действует на нервы, но в остальном... — Я не про это, Воразун, — прервала её Селендис, сумевшая наконец справиться со смущением при обращении к другим по именам. — Я имею в виду Кер... — Да, — коротко ответила Воразун. — Да, всё в порядке. Но даже Селендис чувствовала, что это неправда. — Звучит неубедительно, матриарх. Возможно, ты хочешь... об этом поговорить? Это заставило Воразун расхохотаться. — Ха-ха-ха-ха! — она потрясла головой, словно пытаясь отогнать веселье. — Не вижу, что смешного в моём вопросе, — кисло проговорила Селендис. Воразун вскинула руки, успокаивая свою подругу: — Нет-нет, это не то, что ты думаешь! Понимаешь... просто это я обычно выслушиваю других и даю им советы. И то, что ты готова выслушать мои проблемы... это довольно личное предложение. Милое, но личное. — Ты считаешь, что моё предложение помочь тебе милое? — в голосе Селендис не звучало никаких эмоций. — Вообще-то да. Такой ответ заставил Селендис покачать головой: — Не уверена, что когда-нибудь смогу понять вас, неразимов. Воразун хмыкнула и снова посмотрела за окно. Довольно долго никто из них не говорил ни слова. — Почему ты так поступила? — наконец спросила Селендис. Вопрос мог показаться неожиданным, но Воразун сразу поняла, что имеет в виду подруга. Она вздохнула и закрыла глаза: — Сама не уверена. Пожалуй... пожалуй, я просто хотела оставить всё это позади. Понимаешь? — Нет, — порой Селендис была честна до грубости. — Просвети меня. — Не уверена, что смогу. По крайней мере, не оскорбив тебя. — Не волнуйся о моих чувствах. Я уже большая девочка, как-нибудь переживу. — Я и не сомневаюсь, — согласилась Воразун, снова повернувшись к окну. Когда она смотрела на дождь, ей было до странного спокойно. — Я любила свою мать. Для меня она была самой храброй, самой чудесной женщиной. А также мудрейшей. Хотя долгие годы я не желала признавать её мудрость. А когда я наконец осознала, её уже не стало... Селендис подумала, что следить за мыслями Воразун было трудновато. Ведь у неё самой не было 'матери' и 'отца', её растила каста. — Она была не просто моей матерью, она была моим лучшим другом. Не проходит ни дня, чтобы я не скучала по ней. Когда я узнала, что Керриган поблизости, я сразу ощутила порыв отомстить за свою мать... и, конечно, за всех прочих, кто потерял свою жизнь по вине этого существа. Но... — она на мгновение замолчала, — когда я увидела Тессона, увидела, что с ним сделали злость и гнев, я поняла, что и сама могу закончить так же. Артанис прав как минимум в одном: у нас есть возможность. Возможность создать что-то новое. Другой подобной возможности у нас может не быть. Если бы я сказала своим воинам отправиться на битву с Керриган, они бы не колебались на секунды. Но что потом? Возмездие не вернуло бы нам погибших, — она снова посмотрела на Селендис. — Но это не значит, что я с радостью приняла такое решение. — Пожалуй, можно и так посмотреть, — пробормотала Селендис. — Дай угадаю: ты попыталась бы её убить? — спросила Воразун. — Я — вершитель. Такие вещи — наша прерогатива. Название должности намекает, знаешь ли. — Определённо... — прошептала Воразун. — Что-что? — Ничего. Однако тут дверь кабинета открылась, и вошёл высокий зилот. То есть уже не зилот. — Прелат! У тебя есть для нас новости? — спросила Селендис. Хорраш, которому явно было неуютно в новой броне, остановился перед столом Селендис и отдал честь: — Вершитель, матриарх. Приветствую вас. Его левая рука всё ещё залечивалась, и он не мог тренироваться или сражаться. Однако, став прелатом, он был вынужден изучать много нового, и делал немалые успехи. Селендис подумала, что Артанис явно не прогадал, дав ему это звание. — Хорраш, рада тебя видеть. Как твоя рука? — спросила Воразун. — Лучше, — ответил прелат. — Целители сказали, что уже через несколько дней я смогу снова начать тренироваться. С нетерпением жду, когда смогу выйти наружу! — Но там же настоящий ливень! — воскликнула Воразун. — Знаю. Поэтому и хочу выйти! Матриарх покачала головой. — Никогда не пойму вас, тамплиеров... — пробормотала она. Селендис откинулась назад и внимательно посмотрела на Хорраша: — Так что привело тебя сюда, прелат? — Пора, — последовал его короткий ответ.

***

Артанис нервничал редко. Ему не раз доводилось произносить речи. Порой перед битвой, порой после, а иногда даже во время. Но в данном случае была одна маленькая проблема. Это была не битва. И он жутко нервничал. Он проработал все варианты, каждую деталь. Но только в своей голове. Джеймс Рейнор однажды процитировал террана по имени Сунь Цзы: 'Хороший генерал побеждает, совершив перед битвой множество приготовлений. Плохой проигрывает, потому что занимается ими после'. Это были довольно мудрые слова, и Артанис тогда даже понадеялся, что сможет когда-нибудь познакомиться с этим Сунь Цзы. Он готовился к этому моменту несколько дней. Он сообщил членам своего внутреннего круга, о чём именно будет говорить. Не все с этим согласились, но, по крайней мере, поняли необходимость этого. Все, кроме разве что Аларака. Это было странно; ещё несколько дней назад мысль о том, что владыка и его талдаримы покидают Айур, ощущалась как полное поражение. А теперь Артанис отчасти даже радовался, что Аларака на Айуре больше не было. Когда он сказал владыке, что талдаримы, которые желали остаться, останутся, тот лишь рассмеялся. — Кажется, сила совсем вскружила кому-то голову! — сказал он. — И, к моему немалому удивлению, не мне. Однако вскоре он понял, что Артанис был совершенно серьёзен. Иерарх не имел понятия, почему Аларак в итоге согласился с его 'предложение'. Неужели потому, что владыка его боялся? Нет, вряд ли. Возможно, дело было в том, о чём ему рассказала Джи'Нара: Аларак любил свой народ, но ещё сильнее любил их жизненный уклад. Он был талдаримом до мозга костей, и идея 'изменения ради адаптации' была для него оскорбительной. В итоге проблему разрешила Воразун. — Просто дай ему объявить, что те, кто желает присоединиться к их собратьям на Айуре, могут это сделать. Как знак уважения, — пояснила она Артанису и остальным его приближённым в одну из бессонных ночей после встречи с Алараком. — Но это будет неправдой. Все это знают, и он будет хвалиться этим за нашими спинами, — со скепсисом заметила Селендис. — А какая разница? — пожала плечами Воразун. — Так мы получим то, чего желаем: те, кто хочет остаться, останутся. А он сможет оставить тех, кого считает 'недостойными', и сохранить лицо перед остальными талдаримами. — Но... это же будет неправдой! — повторила Селендис. — Да, но неправдой во благо. Той, что работает в обе стороны и помогает спасти жизни, — ответила Воразун. — Но... это же будет неправдой! — А ты упряма, вершитель. Тебе когда-нибудь об этом говорили? — осведомилась Воразун. — Возможно, — вмешался Артанис, — нам стоит спросить тех, кого это решение затронет сильнее всего. Джи'Нара? Довольно долгое время талдаримка молчала. Когда она наконец заговорила, она произнесла лишь одно предложение. Но его было достаточно, чтобы убедить Артаниса последовать совету Воразун: — Я... мы... хотим остаться. Разумеется, Аларак этому не обрадовался. Для него Джи'Нара и те, кто разделял её мнение, были предателями всего талдаримского. Описывая предложение остальным талдаримам, он просто облёк это в более вежливую форму. Впрочем, предложение это было единственным. Не было ни прощаний, ни речей, ни рукопожатий, ничего. В одну из ночей талдаримы просто ушли, оставив на Айуре тех, кого сочли слабыми и неразумными. Однако Артанис знал, что на самом деле народ Айура в эту ночь обрёл тысячи храбрых воинов. Но сейчас он думал не об этом... — Наверное, при нашей первой встрече ты и представить себе такого не мог. А, Тассадар? — прошептал он, поднимая взгляд к голубому небу. Стоял прекрасный день, и впервые с... он не мог даже припомнить, какого времени, он с надеждой ожидал следующего. — Я начинаю беспокоиться за тебя, друг мой, — заметил Таландар, остановившись рядом с ним. — Ты снова разговариваешь с собой. Это ненормально. Артанис слышал искреннее беспокойстве в механическом голосе своего друга. Таландар не только обзавёлся новым телом, кто-то ещё и отполировал его металл. Он походил на живую статую, и солнце играло на металлической поверхности. Он напоминал Артанису какого-то мифического героя. Хм, возможно, будущие поколения и запомнят Таландара как героя. Будущие поколения. Да, вот в чём суть. Артанис прикрыл глаза, наслаждаясь теплом солнца. За последние годы он посетил немало миров. Некоторое время звал своим домом Шакурас. Однако находиться на поверхности Айура было особенно приятно. Казалось, каждая клеточка его тела пела о том, что это был его истинный дом. Миллионы лет эволюции шептали, что тут ему самое место. — Не переживай, мой друг. Думаю, я заслужил право на небольшие чудачества время от времени. — Как пожелаешь. Однако постарайся не чудить хотя бы в ближайшие минуты. Остальные уже ждут тебя. Ты готов? — спросил Таландар. — Наверное. Пошли, — кивнул Артанис. Вместе с Таландаром они направились обратно в Главную цитадель. На пути им не встретилось ни одного протосса. Причина этого было довольно ясна: спустившись на нижний этаж, Артанис увидел множество протоссов, ждущих его речи. Остановившись на верхней ступени лестницы, он невольно залюбовался видом. Их было так много... — Иерарх, — наклонила голову Селендис, остановившаяся в нескольких шагах позади. Рядом с ней стояли Воразун и прелат Хорраш. С другой стороны стояла Джи'Нара, выглядевшая удивительно спокойной и только слегка кивнувшая иерарху, прежде чем снова обратить взгляд к толпе. Таландар подошёл и встал рядом с ней, не проронив ни слова. Артанис снова обратил взгляд к толпе протоссов. Он видел в ней кхалаев, неразимов, чистильщиков и даже некоторых талдаримов. Все они были здесь. — Протоссы! — наконец начал он. — Мои братья и сёстры! Его речь транслировалась по всей планете и даже на ближайшие к Айуру корабли. Кто знает, возможно, даже Аларак услышит её и в итоге попытается выцарапать самому себе глаза. Эта мысль заставила Артаниса заметно повеселеть. — Я попросил вас прибыть сюда сегодня, чтобы сделать важное заявление. Все вы знаете, что произошло несколько дней назад. Как мы почти потеряли Айур из-за отголоска войны с Амуном. Как Золотая армада чуть не была уничтожена, и только благодаря решительным действиям наших собратьев мы можем сейчас стоять здесь, ощущая землю под ногами. Артанис на несколько секунд замолчал. Ему было непросто об этом говорить, но иного и не стоило ожидать. — Предательское создание было побеждено. На Айуре и Саалоке больше нет гибридов, мы об этом позаботились. Гибридов, не Керриган. Это была ложь; возможно, даже не во благо. И это шло против всего, во что верили тамплиеры. Но сейчас на кону стояла не его тамплиерская гордость, а лучшее будущее для его народа. Воразун объяснила это ему в довольно резких выражениях: — Если остальные поймут, что Керриган всё ещё жива... будет как с Тессоном, только в тысячу раз хуже. Артанис признавал её правоту, что не значило, что ему нравилось вот таким образом лгать. Но что было важнее — самоуважение одного воина или возможность мирной жизни всего народа? Именно в этом была главная трудность лидерства. Как говаривали терраны, мир не делился на чёрное и белое. После всего произошедшего Артанис понял это с особой ясностью. — Но этот кризис открыл мне глаза, — продолжил он. — Мы долго сражались за то, чтобы вернуть себе Айур. И теперь, наконец снова обретя дом, чуть снова его не потеряли. Однако это лишь одна сторона произошедшего. Он опустил взгляд и краем глаза заметил, что Селендис поёжилась. Следующая часть будет трудной для них обоих. Но он знал, что Селендис справится. Она была куда сильнее, чем он сам. И это знание дало ему силы, потому что он знал, что всегда сможет положиться на неё. — Дом. Какое простое слово. Слово с множеством значений, которое мы используем столь небрежно. И, должен признать, я пользовался этим словом, словно оно принадлежало мне одному. Словно Айур был единственным значимым местом. Мы, кхалаи, слишком зациклились на себе. Мы так радовались возвращению, что почти не думали о наших союзниках, наших товарищах... друзьях. В глубине разума он ощутил одобрение Воразун. — Мы не осознавали боль, с которой они столкнулись. Вы, неразимы, потеряли очень многое. Наши предки изгнали вас с вашей родины. Протоссы, почитаемые кхалаями, стали причиной множества ваших невзгод. И то, что один вершитель сумел пойти против Конклава и поступить правильно, не отменяет того, что остальные кхалаи подвели вас. Адун пощадил вас, и мы помним его как великого и благородного лидера... но при этом отказываемся признать преступления, совершённые против вас. Он видел, что неразимы начали переглядываться с откровенным удивлением или даже шоком. Кхалаи выглядели спокойными, но он догадывался, что многие будут как минимум рассержены. Ведь он подвергал сомнению всё то, во что они верили. Однако это было необходимо. Изменения всегда болезненны, но без изменений им рано или поздно придёт конец. — Вы дважды потеряли свой дом. В первый раз, когда вас изгнали, и вам пришлось бежать, скрываясь в тенях. И потом снова, когда вы пожертвовали Шакурасом, чтобы дать нам шанс на победу и на жизнь. Мы в огромном долгу перед вами, неразимы. Я перед вами в долгу. Для тамплиера значение слова 'долг' было даже глубже, чем многие полагали. Это был вопрос личной чести. И если Артанис определит этот долг как вопрос чести, большая часть кхалаев последует за ним. Так, во всяком случае, он надеялся. — Мы не можем восстановить Шакурас. Не можем изменить прошлое. Но мы можем предложить вам новый дом, — он раскрыл руки, словно указывая на всех протоссов сразу. — Прежде Айур был вашим домом, и я надеюсь, что он сможет стать им снова. Вам не будет нужды скрываться в тенях, если, конечно, вы сами этого не захотите. И если вы решите уйти, знайте: мы всегда будем рады вашему возвращению. Неразимы — такая же часть этого мира, как и мы. А мы, кхалаи... тоже должны признать, что этот мир изменится. Конклава больше нет, нет того, что тамплиеры поклялись защищать. Кто-то может спросить, что же теперь нам делать. И я отвечу: изменяться вместе с Айуром. Найти новый путь и пойти по нему вместе. Он бросил взгляд на Селендис и заметил, что та покраснела. Ну, возможно, и не все изменения будут болезненными... — Тысячи лет кастовая система верно нам служила. Без неё нашего народа бы не стало. Но во время войны с Амуном я видел, как те, кто не являлись тамплиерами, сражались с яростью закалённых воинов. И я понял: суть тамплиера не в касте, которая его вырастила, и даже не в количестве тренировок. А в складе ума. Том, чего все мы можем достичь. Он замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями. — Так что, как ваш лидер, я объявляю окончательное упразднение кастовой системы. Отныне каждый кхалай будет избирать собственный путь в жизни! Никто не зааплодировал, но это было нормально. Протоссы выражали радость не так, как терраны, но Артанис был уверен, что это решение будет благом. Кхалаи состояли не только из воинов-тамплиеров, остальные касты поддержат такое решение. — Но это ещё не всё, — продолжил он. — Среди нас сегодня есть и прочие. Братья и сёстры, которые, как мы думали, были потеряны. Чистильщики и талдаримы... — Джи'Нара и Таландар подбоченились, — сражались вместе с нами. Кто-то скажет, что это было просто рациональным решением. Кто-то даже скажет, что они делали это лишь из-за того, что иначе Амун уничтожил бы их. Однако я не хочу в это верить. Те, кто сегодня находятся здесь, с нами, определённо хотели не только выжить. Он посмотрел на Таландара: — Чистильщики изначально считались просто оружием, созданным, чтобы разить наших врагов. Но у оружия нет своего разума. Когда чистильщики попытались воспользоваться данным им разумом, Конклав объявил их вне закона и попытался спрятать их так глубоко, чтобы никто и никогда их не нашёл. И это... — он сделал паузу, чтобы все осознали глубину следующих слов, — было преступлением. Бесчестьем. Хорошо всё-таки, что почти никого из старого Конклава не осталось в живых. По крайней мере, они не смогут наорать на него и назвать предателем. Весьма вероятно, что где-то по другую сторону Пустоты Алдарис сейчас был в настоящем бешенстве. — Но чистильщики — живые. И они пожертвовали не меньшим, чем все прочие, а может, и большим, — Артанис указал на Таландара. — Кто-то может сказать, что чистильщики заслужили право остаться на Айуре. Я вынужден буду с ними не согласиться. Он заметил, что многие чистильщики в толпе напряглись, решив, что сейчас он их предаст. — Я говорю это, потому что этим храбрым душам... — он знал, что это слово было самым важным. Они были не просто машинами, в их металлических оболочках были души, — ...не нужно ничего никому доказывать. Кхалаи, родившиеся не на Айуре, имеют право звать этот мир домом. Как и любой протосс. Артанис посмотрел на чистильщика, стоявшего в первом ряду: — Ты — такой же протосс, как и я. Мой брат. И я не позволю кому-либо заявлять тебе обратное. — Вообще-то я считаю себя женщиной, иерарх, — сказал чистильщик мягким женским голосом. На мгновение Артанис растерялся, не зная, что сказать. Смешки, вырвавшиеся у Джи'Нары и Воразун, делу тоже не помогали. — Ну, никто не говорит, что всё должно получиться с первого раза, верно? — наконец сказал он, пожав плечами. Ответом на это был смех. Некоторые протоссы в толпе просто хмыкнули, некоторые захихикали, некоторые откровенно захохотали. Так или иначе, смех был искренним. — И, пока я не допустил ещё каких-нибудь глупых ошибок, — произнёс Артанис, поворачиваясь к Джи'Наре, — талдаримы. Воцарилось молчание. Все ждали, что Артанис скажет что-то вдохновляющее. Но вместо этого Артанис показал Джи'Наре жест, которому научился у Джеймса Рейнора — поднятый большой палец. — Я рад, что вы с нами, — просто сказал он, зная, что талдаримы не слишком любят долгие речи. — Только прошу, не устраивайте арен смерти, ладно? — Обещать не будем, — со смешком ответила Джи'Нара. Артанис покачал головой и повернулся к толпе: — Это подводит меня к последней, возможно, самой важной причине, по которой я попросил вас сегодня здесь собраться. Нам предстоит новый путь, который, как я надеюсь, приведёт нас к будущему, о котором мы не могли и мечтать. Однако для этого нам понадобятся лидеры. И, как бы я ни был рад быть вашим иерархом, в глубине сердца я знаю, что моя судьба не такова. Теперь толпа и вправду заволновалась. Протоссы начали растерянно переглядываться. Артанис был кхалаем, но ему доверяли очень многие из других фракций. Было бы логично предположить, что именно поведёт всех. Кто ещё мог этим заняться? Селендис? Это была плохая идея, даже сама вершитель с этим была согласна. Воразун? Это было бы мудрым решением, но, пожалуй, было ещё слишком рано ставить неразима во главе кхалаев. А талдаримам ещё предстояло научиться жить в обществе, нацеленном на мирное сосуществование. — И это вряд ли будет под силу одному протоссу. Я был выбран иерархом в качестве компромисса. Не более, хотя и не менее. Однако пришло время найти более удачное, более постоянное решение. Поэтому я слагаю с себя полномочия иерарха. Толпа разразилась возгласами. Нет, всё-таки протоссы немного походили на терранов, когда дело доходило до речей. — Вместо этого, — повысил голос Артанис, стараясь, чтобы его услышали все, — мы создадим новое правительство. Совет, в котором будут представлены все стороны нашего нового общества. Где каждый голос будет услышан, вне зависимости от происхождения говорящего. Да, это будет трудно. Нас ждёт много споров, нам придётся научиться искать компромиссы. Однако, — он оглянулся на Селендис, — мы справимся с этим. И не просто справимся — преуспеем. Как раса... и как единый народ. Так, чтобы все мы, вне зависимости от нашего внешнего вида или того, как мы пришли в этот мир, однажды смогли сказать: Жизнь... И все они ответили как один: — ...ЗА АЙУР!

***

— Ну, что думаешь? — спросил Артанис, опуская взгляд на каменную плиту на пыльной земле. Клинковый наруч по-прежнему покоился там, никто не осмеливался прикоснуться к нему. — Ты спрашиваешь меня? Или того, кого больше нет с нами? — спросил стоявший за его спиной Таландар. Артанис хмыкнул и снова опустил взгляд на могилу Зератула: — Обоих, пожалуй. — Ну, поскольку я могу говорить только за живых... — проговорил Таландар, — ...я тебя ненавижу. — Почему? — Ты сделал меня новым лидером Совета. А я, между прочим, об этом не просил. Сначала слагаешь с себя полномочия, а потом спихиваешь работу на меня. Умно, мой друг. Весьма умно. Артанис слышал в голосе Таландара раздражение, но в то же время и нотку веселья. — Это был самый логичный выбор, — ответил Артанис. — Тебя уважают многие. Чистильщики будут к тебе прислушиваться, и никто не поставит под сомнение твою объективность. — Говоришь, как настоящий политик, — с иронией заметил Таландар. — Даже напоминаешь мне Алдариса. Артанис оглянулся через плечо: — Как думаешь, избрал бы Алдарис тебя для такой работы? Ответ был короток и прост: — Нет, — покачал головой Таландар, издав что-то похожее на вздох. — Знаешь... когда меня активировали на 'Копье Адуна', когда я ещё думал, что являюсь Фениксом, я и не предполагал, что всё так обернётся. — Что ты станешь лидером всех нас? — Нет. Что мы проживём больше нескольких дней. Это заставило Артаниса искренне рассмеяться. Он поднял взгляд от могилы и заметил, что солнце уже садится. — Мы слишком долго жили сегодняшним днём, мой друг, — сказал он. — Даже до войны Конклав только и говорил нам, чего мы не должны делать. Но у них не было видения, не было плана на будущее нашего народа. Ни у кого не было. — Но он есть у тебя, — заметил Таландар. Однако Артанис покачал головой: — Нет, Таландар. У меня его тоже нет. Однако я уверен, что у многих других такие планы есть. И нам нужно позаботиться, чтобы они были услышаны. Я всегда останусь воином, но, думаю, именно этого протоссам сейчас не нужно. Им нужен взгляд с новой стороны. — И поэтому ты предложил меня? Кто я, если не воин? — спросил Таландар. — Мудрая и благородная душа, мой друг. Артанис видел, что Таландар хотел возразить, но потом лишь хмыкнул: — Как говорят терраны, ты ловко вывернулся, друг. Спасибо. — Не нужно благодарностей, Таландар. Как знать, может, уже через несколько месяцев ты так возненавидишь свою работу, что захочешь сбросить меня со скалы. Таландар оглянулся через плечо и заметил, что к ним приближается невысокая, хрупкая фигура. — Учту. А теперь извини, мне пора идти. В отличие от тебя, я ещё не в отставке. Чистильщик направился прочь. Проходя мимо идущей к Артанису протосски, он склонил голову. — С нетерпением жду возможности поработать с тобой, вершитель, — сказал он. — Да. Это будет... довольно интересно, консул, — ответила Селендис, использовав новый титул Таландара. Когда чистильщик скрылся из виду, Селендис посмотрела на Артаниса, всё ещё смотрящего на могилу Зератула. Ей самой никогда не нравился тёмный прелат, но она знала, как дорог тот был Артанису. Так что решила воздержаться от комментариев. — Ты хотел поговорить со мной, ие... Артанис? — вовремя поправилась она. И в то же время подумала, что это звучит неправильно. Для неё он всегда будет иерархом. — Да. Но не по важному делу. Я просто хотел спросить тебя кое о чём... касательно Воразун. Глаза Селендис расширились от шока: — Во...Воразун? Что... она... ты... эм... О нет. Нет! Нетнетнетнет. Матриарх же не... — отчаянно подумала она. — Она сделала мне интересное предложение, но я не знаю, стоит ли его принимать. Хотя это определённо интересный способ сблизить наши культуры, — спокойным голосом пояснил Артанис. — Я... эм... понимаешь... — забормотала Селендис, мысленно проклиная матриарха на все лады. — Я её прибью! Освежую, порву на куски и скормлю зерглингам, чтобы никто даже костей не нашёл! — с яростью думала она. — Но, повторю, я не знаю, принимать ли предложение, — сказал Артанис, оборачиваясь и смотря ей прямо в глаза. — Как бы поступила ты, Селендис? — Я... а в чём заключалось предложение? — спросила Селендис, отчаянно пытаясь сохранить невозмутимый вид, хотя почти готова была расплакаться. — Поэзия, — коротко ответил Артанис. — Э-э... что? — Она пригласила меня на... сеанс поэзии. Как я понял, поэты занимают важное место в культуре неразимов. Вот она и пригласила меня, сказав, что это поможет мне лучше их понять. — По...эзия? Ты серьёзно? — Да. Но есть одна большая проблема, Селендис. С которой одному мне не справиться, — проговорил Артанис крайне серьёзным тоном. Селендис внутренне задрожала: — Д-да? И что за проблема? Тебе нужна помощь кого-то из моих тамплиеров? — Именно. Но только одного, — загадочно ответил Артанис. — Эм... может, Хорраш подойдёт? Прелат... — Вообще-то, — прервал Артанис, — я думал о тебе. Услышав это, Селендис густо покраснела. Ей в голову пришли множество значений этого, и большинство были довольно... пошлыми. — Погоди! — воскликнула она. — Ты же не намекаешь, что ты, я и Воразун должны... — Приглашение было на двоих, — сообщил Артанис. — На меня и кого-то по моему выбору. Кого-то, кто мне дорог. ... ... ... ... — Селендис? ... ... ... — Ты слышала, что я сказал? — спросил Артанис. — Ты хочешь, чтобы я сопровождала тебя на сеанс поэзии. Я. Вершитель, — пробормотала Селендис, звуча как сломавшийся робот. — Нет. На самом деле я надеялся, что меня будет сопровождать не вершитель, а просто Селендис. На этот раз Селендис покраснела так сильно, что стала почти фиолетовой. — Селендис? Так ты... пойдёшь со мной? Селендис начала бить дрожь: — Я подумаю... то есть... да, да, с радостью. А теперь извини, мне надо... э-э... кое-чем заняться. Я потом с тобой свяжусь. Селендис развернулась и побежала прочь. На мгновение Артанис подумал, что сделал что-то не так, но потом расслышал удаляющееся бормотание протосски: — Поэзия? И что, спрашивается, мне надеть? Ничего подходящего! Воразун, надо спросить Воразун! Артанис ощутил облегчение. Возможно, они и вели себя как пара зерглингов-затворников, но это не помешает ему насладиться тем, что им предстояло. Он в последний раз взглянул на могильную плиту и мысленно улыбнулся. — Надеюсь, ты обрёл покой, мой старый друг, — прошептал он. — Отдыхай... и знай, что наш народ в безопасности. Мы наконец дома.

***

Когда Артанис наконец ушёл, возле могилы никого не осталось. Внутри неё не было тела, но это всё равно было прекрасное место. Место, навевающее мысли о покое. Обычно никто, кроме иерарха, не осмеливался приходить сюда.. И поэтому никто не заметил невысокую женскую фигуру, склонившуюся над могилой. Молодая женщина опустилась на колени рядом с с плитой и коснулась пальцами холодного металлического наруча. На её лице появилась тёплая улыбка: — Как бы мне хотелось встретиться с тобой... поблагодарить тебя за всё, что ты сделал для них. Для меня. Для всех нас. И, возможно, скоро я смогу это сделать. А пока... до встречи. Женщина встала и повернулась. Настало время, время исправить то, что было так долго сломано. И она хотела увидеть это собственными глазами...

Конец Акта I