Наша маленькая сучка.

Уже далеко за полночь, а черноглазый только вернулся с бара. Странно, но на этот раз он не сильно напился и был в вполне адекватном состоянии, для принятия ванны. Довольно худощавое тело опускается в горячую воду и её уровень немного поднимается. Слышится блаженный стон и гитарист расслабляется, даже не подозревая, что кое-кто уже заждался его возвращения. Томас вздрогнул, резко осматриваясь по сторонам, словно пытаясь понять где он находится. Странный приступ тревоги отступил, позволяя ему вскоре вновь расслабиться. Дверь тихонько скрипнула и так же тихо закрылась за ночным гостем. Щёлкнул замок. Ларссон с нетерпением наблюдал за, ещё не заметившим его, Риджуэллом. Бледноватая кожа. На ней так прекрасно смотрелись эти отметины, багровые, выделяющиеся. Выпирающие ключицы, казалось вот-вот прорвут нежную кожу, а изгибы тела, пускай и скудные, завораживали. Том приоткрыл глаза и увидев Торда, подпрыгнул на месте, прикрывая стратегически важные места. Тело задрожало, а в голову ударила резкая боль, приводя настоящего Тома в сознание. Торд не ответил, начиная стягивать с себя одежду. Кто бы что ни говорил, а тело у Ларссона было очень даже неплохо сложенно. И как за ним не бегают толпы девушек? Ах да, бегают, вот только они ему не интересны. Лишь один придурок сумел заинтересовать столь привередливую особу как Ларссон. — Может позже? Я устал. — Том с надеждой посмотрел в стальные глаза, однако получив лишь отрицательный ответ, сдался. Лидер был зол на то, что черноглазый соизволил явиться слишком поздно, а ведь стояк ждать не будет. Риджуэлл сжался, видя довольно большой возбуждённый орган, но перечить не стал. Пьяный мозг заставляет тело нагреваться, а кровь забурлить с новой силой. Такие долгие минуты ожидания перед горячим сексом. Том заскулил и потёрся о дно ванной, вынуждая рогатого сорваться с места. Благо ванна была достаточно большая, чтобы выдержать весь натиск, обрушившийся на неё. Пара слилась в жадном поцелуе. Языки устраивали танец, сплетаясь друг с другом. А руки коммуниста блуждали по желанному телу, надавливая на ещё свежие укусы и засосы, а также, словно случайно, задевая чувствительные соски. Воздух из лёгких пропал и они оторвались друг от друга. Торд опустился губами на шею, покусывая её и лишь изредка ставя засосы. Рассматривая бледное тело он с уверенностью мог сказать, какой из укусов и засосов его. А их на теле Риджуэлла было не мало. Например он знал, что довольно яркий и глубокий укус с правой стороны, точно оставил Эдд. Он редко кусает, все укусы восновном оставляет Ларссон, лишь парочку поставил Гоулд и то в момент чувств и экстаза. Мэтт следов от укусов вообще не оставляет, а вот засосы у него самые яркие и большие, их много, гораздо больше чем ставят Торд и Эдд вместе взятые. Нарцисс объясняет это тем, что засосы — это чудесное искусство, которое должно ярко выделяться на коже его собственности. (дейдара и сассори вошли в чат) Хотя учитывая бледность алкоголика, даже простые следы смотрятся достаточно яркими. Том заскулил, когда одна из рук спустилась ниже, поглаживая внутреннюю сторону бедра и нарошно не задевая член, что так сильно хотел разрядки. — Потерпи. Сначала ты должен сделать папочке приятно. Ты так не думаешь? — о да, Ларссон обожает ролевые игры, он буквально с ума сходит, когда Том зовёт его «папочкой» и «хозяином». Мэтт же наоборот, больше предпочитает простое «братик» или «учитель». Последний же из компашки совсем не заинтересован в ролевых играх. Называя их, чистой воды извращением. Немного грязный юмор в данной ситуации, учитывая, что скоро вода в ванной совсем не будет чистой. — Хорошо папочка. — Риджуэлл послушно опускается на колени и как только коммунист садится на край ванной, берёт в руку большое достоинство, выгибаясь в спине. — Умничка. — Том не в первый раз слышит похвалу за свою гибкость. Торд всегда был заинтересован в этой, слишком женственной, части Риджуэлла. Черноглазый приступает к действиям, сначала медленно водя по стволу и сжимая кольцо из пальцев на основании, а затем и вовсе заглатывая. Головка проскальзывает в горячий, развратный ротик, а юркий язык проходится по уздечке, обводя её вокруг и пошло причмокивая. Напряжённый ствол скользит в глубь горла и Том заглатывает полностью, лаская мокрой рукой яички. Из горла Торда вырывается восхищённый вздох, он успел соскучиться по своему малышу за эти несколько дней. — Вот так…ах… Дааа. — гортанный стон вырывается из горла и грубая рука зарывается в пепельные волосы. Немного натягивая их и сжимая, коммунист заставляет гитариста взять больше, до самых яиц и не позволяет ему отстраниться. Не сказать, что это было очень сложной задачей, но черноглазый вздрагивал от каждого низкого стона, в нетерпении сжимая себя ляжками и пытаясь найти объект, о который можно потереться. Уже припухшие губы сжимаются сильнее и Томас пускает в горле лёгкую вибрацию, чувствуя как в него кончают. — Глотай. — звучит холодный приказ и Том глотает. Всё до капли, как и положено хорошей сучке. Тело окончательно разгорячается, отчего черноглазый почти падает с колен прямо в ванну. В след за ним вода немного выплёскивается на ледяной кафель. — Гадость. — Ларссон высокомерно ухмыляется, в ответ на ещё одно замечание, по поводу вкуса его спермы. — Она бы не была такой горькой, если бы ты не курил… — однако очередной выговор и утомительную лекцию прерывают настойчивые, сухие губы, что так бесцеремонно впиваются в впалый животик. — АХ!.. — гитарист стонет, в ответ на действия рогатого. Торд же подхватывает его под задницу, сажая на своё место и спускается ниже, проходясь языком по стоящему органу и вводя его в узкую дырочку. — Т…ты обычно, так не…де…ах…лаешь. — Томас моментально расплавился от незатейливых ласк. Из всех троих, только Мэтт обожает вылизывать Риджуэлла абсолютно везде, что конечно же доставляет ему удовольствие. Но и ночи они проводят сравнительно реже. Когда приходит очередь Харгвиза, он запросто может отказаться по ряду причин и ждать следующего раза. Иногда это огорчает, а где-то на затворках мозга вопит собственнический голос о том, что все трое должны принадлежать только Тому, уделять время только ему и уж тем более не отказываться от горячей ночки. — Достаточно. — как и ожидалось от Торда, долго приятные ласки не продлились и он как можно быстрее поспешил войти, что вырвало из уст Тома похотливый и немного болезненный стон. В этом весь Ларссон, грубый и не сдержанный. Однако именно это вызывало такую дрожь в теле и заставляло буквально задыхаться, теряясь в ощущениях. Коммунист сразу приступил к грубым и быстрым толчкам, не собираясь давать черноглазому передышек и времени привыкнуть. Том почти кричал, выгибаясь в пояснице, чем ещё больше насаживался на орган. Спустя довольно продолжительные забавы гитарист вытянул руки, хватаясь за шею Ларссона и притягивая его к себе. Ножки легли на поясницу Торда и притянули его ближе. - Иегова не зажимайся...мне двигаться не удобно... - рогатый прорычал над чувствительным ухом, подхватывая ноги под коленями и разводя их в стороны, почти заставляя черноглазого сесть на шпагат. Том застонал, пытаясь дотянуться до желанных губ. На что Торд утробно зарычал, впечатывая Риджуэлла в стену и впиваясь в бледную ключицу. Темп ускорился, став почти невыносимо быстрым. - Мгх... - гитарист повернул голову в бок, позволяя кусать себя и плавясь под горячим телом. Кончили они одновременно. Том себе на живот, а Торд в него, как это обычно бывает. Коммунист вышел, наблюдая как из дырочки течёт белая жидкость, пачкающая воду. - Сучка. - рогатый ополоснул нижнюю часть тела и одевшись, вышел, оставляя черноглазого одного. - А ты мудак. - в догонку кинул гитарист, пытаясь перевести дыхание и с трудом сползая обратно в воду.