Иной

Марлон стоял в коридоре облокотившись на стену. Его руки были сложены на груди, а прямой взгляд прожигал дверь, что была напротив него. Она вела в определённую комнату, откуда доносились звуки неприличного характера для ребёнка, который был примерно восьми лет. Складывалось ощущение, что ему не в первой приходилось слышать подобное. Более чем, его взгляд был заинтересованным, и в тоже время таким острым — будто насмехающимся над этим. Через несколько минут из комнаты вышла молодая русая девушка. Она была завораживающе красива и стройна. На ее белоснежном лице очень мило выделялись слегка покрасневшие щеки. Секс приятно утомил ее и должно быть она вышла из комнаты, чтобы попить воды, но увидев перед собой Марлона, она тут же остепенилась и даже вздрогнула от неожиданности. Девушка тут же осмотрела свой внешний вид и надев скатившиеся бретельки от сорочки на плечи,  встревоженно после этого обратилась к мальчику: — Сынок, что ты тут делаешь? — она была удивлена и слегка напугана. — Слушаю как вы трахаетесь, — огрызнулся Марлон в ответ. Это было странно слышать от ребёнка, и в тоже время нет. Ведь он особенный и понимает в таком возрасте уже гораздо больше, чем обычные дети. — Ступай в свою комнату пожалуйста. Сколько раз тебе повторять, чтобы ты так больше не делал? — Я могу делать что захочу. Например, даже убить вас? — спросил он улыбнувшись. — Тогда вы больше не сможете совокупляться. — В этом нет ничего постыдного. Мы люди, Марлон, и нам свойственно это делать. — Вы ничтожны и заслуживаете смерти! На неприличные ругательства и крики из комнаты вышел парень примерно того же возраста что и девушка. Возможно, он был немного ее постарше и между ними было определенное внешнее сходство за исключением цвета волос. У отца мальчика они были такими же темными как и у самого Марлона. — Когда ты уже поймёшь, паршивец, что ты не можешь делать, что тебе вздумается! — молодой мужчина схватил сына за воротник тоненькой рубашки и насильно начал оттаскивать мальчика в свою комнату. Марлон стал тут же вырываться и плакать одновременно. — Вы грешны и должны поплатиться за это! Я отправлю вас в самое пекло! Уж поверьте я знаю туда дорогу! — он так по взрослому угрожал им и так по детски пытался освободиться. Он кусал отца за локти и пинал его по икрам, от чего отец ещё сильнее выходил из себя. — Я выбью из тебя эту дурь, Марлон! — он отбросил его от себя с такой силой, что мальчишка свалился на пол. — Не хочешь по хорошему? Может тебя снова отлупить розгами, чтобы ты понял, насколько наша семья кристально чиста перед Богом? — Брандс, успокойся. Не нужно. Мы раньше тоже не понимали этого, — пыталась успокоить его девушка, жалостливо обращая внимание на сильные всхлипы сына лежавшего на полу, и у которого на лице сквозь слёзы просвечивалась уже самая настоящая ненависть. — Как же я презираю вас! Я устал вас слышать и видеть! Вы не достойны этого мира! — громко выкрикнул он. Несмотря на истерику и внутреннюю обиду, мальчику все же удалось подняться на ноги. Он смахнул с лица солёные капли и затем крепко сжал свои руки в кулаки. Прикрыв глаза, он предельно быстро сосредоточился. Его слегка качнуло вперёд от надвигающегося невидимого ветра, который мощно пронёсся по узкому коридору, вызывая тут же страх на лицах парня и девушки. Марлона распирало от количества силы внутри него. Он ещё плохо контролировал ее в таком возрасте, но желание показать своё превосходство — было куда важне. Его покачивало в разные стороны, а глаза закатывались наверх, но он продолжал усиливать ветер в доме, понижая одновременно градус до минуса. — Не смей запугивать нас, Марлон! Мы все ещё твои родители! — выкрикнул его отец, голос у которого уже не был таким уверенным как несколькими минутами ранее. — Вы грязные, похотливые извращенцы. Мир станет намного чище, если я избавлю его от таких людей, — его тон звучал так уверенно, несмотря в каком положении он сейчас находился. Он будто бы разом отбросил все свои чувства. Возможно, он терпел слишком долго. — Брандс! — девушка испуганно спряталась за своего брата, предчувствуя что-то плохое. — Не бойся Элли, он ничего нам не сделает, — постарался убедить ее брат, но изнутри его всего лихорадило от страха как и свою возлюбленную. Держаться с каждой секундой им становилось все сложнее. Ведь с каждой секундой они все больше и больше понимали, что Марлон с ними не шутит. — Боже! Посмотри на него, Брандс! Пожалуйста, сынок, не надо! Мы же тебя любим! — Элли плакала и возможно даже искренне просила его остановиться, но Марлон лишь продолжал набирать в себя силу по максимуму. Он делал вид, что больше не слышит их. Его цель была заполнить себя темнотой и когда ему удалось это сделать — его чужие, затуманенные глаза открылись, а ветер тут же стих. Наступила такая мертвая тишина вокруг, которая вызвала ещё больше эмоций у родителей, ещё больше страха и ощущения подходящей кончины. Брандс схватил за руку Элли собираясь отчаянно бежать. Это был их последний шанс, но Марлон не позволил. Он приструнил их одним взглядом, заставляя «каменеть», и неохотно слушаться его. — Бог не поможет вам. Потому что вы будете бесконечно гореть в аду, — его рука даже не дрогнула, когда он вытянул ее перед собой и открыв ладонь, призвал тот огонь, который молниеносно вспыхнул под ногами Брандса и Элии, а затем в одно мгновение обволок их тела. От количества дыма затрещали хрупкие стены, а истошные крики заполнили каждый уголок этого дома. Они горели заживо. Их плоть темнела с каждой минутой все больше и больше. Огонь раздирал их кожу, оставляя после себя только кости и пепел. На это было невозможно смотреть, но Марлон смотрел абсолютно спокойно. В его глазах беспощадно пылало пламя и когда я очнулась от этих воспоминаний, передо мной все ещё был этот взгляд — навсегда холодный, но такой могущественный, что можно было все ещё умереть. — Вы убили своих родителей.. — мой голос дрожал, а в груди ещё что-то щемило от тяжести воздуха и давления, что ощущалось совсем недавно. Я отчётливо помню, что уже знала о том, что он убил своих родителей из другого его воспоминания. Но теперь, узнав причину их смерти и кем они приходились друг другу, у меня не хватало слов, чтобы сформулировать хотя бы ещё одно предложение после увиденного. — Я убил почти всех людей, Анна, если вы ещё этого не заметили, — демонстративно похвалился он этим и резко отошёл от меня назад, как будто бы ничего между нами только что не было. Я покачала головой в разные стороны, не веря и ещё раз не веря. Мне почему то хотелось, чтобы он солгал о том, что сделал, но он лишь ещё раз доказал мне, что в нем нет ничего хорошего — абсолютно никакой радости, а лишь сплошной негатив, и безразличие. Да как же так? — Я больше не хочу ваши воспоминания!— я приложила руку к груди, — Пожалуйста заберите это! Я не хочу видеть и чувствовать насколько вы ещё можете быть ужасны! — Я бы и сам с радостью избавил вас от этого, но не могу. Придётся смириться с этим, Анна. Мы связаны и от этого пока никуда не деться. К счастью, когда мне вдруг удасться вернуть свои силы.. — он немного затянул с ответом, заметив как я напряглась. — Я убью вас так быстро, что даже не успеете сказать «упс» — он улыбнулся, а мне снова захотелось зарядить ему пощёчину, но вместо этого я стиснула зубы и постаралась посмотреть в его бездушные глаза. — Почему-то мне кажется, что вы это не сделаете, — я постаралась намекнуть ему на произошедшие с нами ранее детали, но по тому как он удивлённо приподнял брови, и с отвращением оглядел меня снизу вверх, я тут же поняла, что сказала полную глупость. — По вашему я могу измениться после одного детского поцелуя? Жаль вас разочаровывать конечно, но если бы я так хотел занять чей то рот, то непременно воспользовался бы Циарой и Рейесом, а не человеком. — Тогда зачем сделали это, раз я вам так противна? — спросила я, открыто избегая слово «поцелуй» Настоящий поцелуй может быть только с Клаем, а то что случилось между нами — я никак назвать не могла. Наверно, ещё одно его издевательство надо мной. Как я могла так сломаться? В жизни не прощу себе такого. Особенно теперь, когда я увидела как он безжалостно может избавиться даже от самых, казалось бы, близких ему людях. — Хотел убедиться в том, что даже самый аленький цветочек, может быстро сгнить, запачкавшись в своих грехах. Людей не изменить. — У вас грехов побольше будет! — фыркнула я, не удержавшись. Он не смеет обвинять меня в этом. — Так я и не изображаю из себя идеалиста. А вы, Анна, очень любите делать из себя принцессу, но на самом деле таковой не являетесь. Вы обычная примитивная, которая не умеет контролировать свои эмоции и желания. Мне даже стало интересно как вы теперь будете выкручиваться перед своим парнем? Наверно, даже не скажите? Определённо нет. Ведь такова природа людей. Только и делаете что лжёте и придаёте друг друга. Я ведь прав?— я не хотела после услышанного хамства в свой адрес, даже немного реагировать на него, но его вопрос был лишь формальным, он не стал ждать моего ответа. — Я уверен что да. — Знаете что? Мне все равно, что вы думаете! Для вас это видимо очередная игра, раз так настойчиво проверяете меня? Я никогда не предам Клая по собственной воле! Ведь это вы не даёте мне покоя! Может быть вы специально воздействуете на меня, чтобы потом обвинить во всех грехах, откуда мне знать? — я яростно запыхтела через нос, высказывая ему все свои подозрения. Он все может контролировать. Так где и в самом деле гарантии, что он не делает со мной это специально? Ненавижу его. Как же я его ненавижу! — Никогда не прикасайтесь ко мне больше! — выкрикнула я и быстро выбежала из его гостиной, закончив этот отвратительный разговор. Меня переполняли эмоции. Грудную клетку давило от нарастающей тяжести. Хотелось все рвать и метать от гнева, от того насколько же сильно его слова цепляют и одновременно раздражают меня. Это несправедливо. Он понятия не имеет, что я чувствую. Да и какая разница? Он не имеет никакого права сначала сам влезать в мое личное пространство, а потом говорить о том, какая я плохая. Плохой здесь только он, потому что издевается надо мной в своих корыстных целях! Я совсем потеряла бдительность, пока бежала в полной темноте по нижним этажам, я думала только о том, как сильно была готова убить Иного, но совсем не о том, что могу нарваться на ликтора. Я перестала их бояться, поэтому когда я резко влетела в одного из них, то здорово удивилась. Как будто бы их не должно здесь быть. Последнее чего мне сейчас не хватало, это еще нарваться и на его охрану. Мои мысли резко пришли в норму, и я постаралась уже спокойно двигаться дальше, но ликтор вдруг перекрыл мне путь, не дав ступить и шагу. Я удивилась, ведь я уже привыкла к тому, что совершенно не боюсь их, после того, как смогла убить одного из них. Но кажется, что этот был каким-то особенно своенравным. — Отойди от меня, — строго сказала я, плохо соображая в темноте.  Я почувствовала как он бездушно уставился на меня, возвышаясь передо мной как непробиваемая стена и полностью не обращая внимания на мою просьбу. Если он хочет, чтобы я вернулась обратно, то ничего у него не получится. — Отойди, — осознав, что нисколько не повлияла на него, я повторила снова, но уже с таким напором, как делаю обычно, когда приказываю им послушаться меня. Изнутри я почувствовала тепло, которое разлилось по моему телу от того, что применила силу. Это должно было сработать посчитала я. Но почему-то не сработало вновь. Одной каменной рукой он схватил меня за шею и придавил к стене так сильно, что следующий мой вдох был болезненный, а последующий невыносимо тяжёлый от того, насколько он сильно сжал мне шею. Я растерянно посмотрела вперёд, пытаясь сконцентрировать свой взгляд, чтобы лучше видеть, но у меня ничего не вышло. Паника охватила меня с ног до головы. Я не могла его почему-то контролировать, и от этого почувствовала, как моя жизнь висит на волоске. Ведь если это чей-то приказ, то он в один миг превратит меня в песок. Неужели, Иной? Но он же не собирался пока убивать меня? Ликтор застал меня врасплох. От бессилия я была готова закричать, но весь звук из меня вышел лишь хриплым стоном. Мой рот начал внезапно широко открываться сам по себе, как бы я не старалась сопротивляться этой невидимой силе. Виски зажгло, а чувство неописуемой тошноты подступило к горлу и это последнее, что я запомнила, перед тем как потерять сознание.