Огненное вино

— Знаешь, я сильно удивлен, что ты пришел ко мне за помощью, — Кайя пожал плечами, раздвигая заросли зелени острием меча. — Мало того, что рыцаря Ордо Фавониус, так еще и меня... — Заткнись и иди. — Тц... Как категорично, мастер Дилюк, — усмехнулся Кайя, проходя вглубь леса. Рагнвиндр не был доволен текущей ситуацией. Мало того, что Орден Бездны захватил дневник, принадлежавший его отцу, так и он сам не мог обойтись без помощи сводного брата, которого предпочитал видеть как можно реже. Точнее, без помощи Кайи можно было бы легко обойтись, если бы Орден не расставил в своем убежище ловушки, которые могли бы быть ликвидированы лишь ледяными атаками, а Кайя не был бы единственным, кого знал Дилюк, кто владеет Крио Глазом Бога. К тому же, юноша был уверен в молчании своего спутника. По крайней мере, ровно до тех пор, пока Альбериху раскрытие информации не будет выгодно. Но не только клеймо рыцаря Ордо Фавониус превращало Кайю в нежеланного гостя в окружении Дилюка. У юноши были куда более низменные и куда более плачевные мысли по его поводу, от которых, увы, отказаться было уж очень сложно. Особенно, когда перед глазами так и маячит широкая спина, а в нос так и норовит залезть аромат сладкого парфюма, которым рыцарь, кажется, обливается с ног до головы. Дилюк отчаянно не хочет даже думать о том, что Кайя красив. Ему не хочется признавать, что ему нравится, как темная кожа контрастирует со светлыми глазами, не хочется думать о волосах, развевающихся на ветру, об ухмылке, которую хочется стереть не только посредством холодности в голосе и взгляде, но и при помощи собственных губ. И тем более Рагнвиндру не хочется опускаться в глубину своих мыслей, на дне которых водится лишь порок да тьма. Она, тяжелая и глубокая, только и делает, что шепчет юноше на ухо вещи, отчего Дилюку остается только хмуриться, дабы не выглядеть смущенным, да убегать вперед, чтобы взгляд не упирался на виляющего бедрами Кайю. Все-таки, если последний заметит хоть какую-то странность, то, увы, он уже никогда не отцепится, все выспрашивая что же у “мастера Дилюка” на уме. — Как там поживает винокурня? Как поставщики, как вино? Ничего нового не придумал? — почти мурлыча спросил Кайя, поглядывая через плечо на своего спутника. — Не удивлюсь, если о любых моих проблемах ты узнаешь еще до меня. К чему вопросы? — Дилюк поднял бровь, внимательно смотря на Альбериха, который этого, будто бы, и не замечал. — Какой ты суровый, Дилюк, — промурлыкал Кайя. — Допустим, пытаюсь напроситься в гости. Или ты против? Рагнвиндр тяжело вздохнул. Он ненавидел, когда юноша разговаривал с ним так заискивающе, так заигрывающе нежно, отчего он весь покрывается мурашками, словно юная мондштадская дева. — Был бы не против, если бы ты не был алкоголиком и рыцарем. — То есть, если я приду туда ради тебя, а не вина, ты будешь не против? Я запомню, — подмигнул Кайя, и Дилюк в который раз отчаянно пожалел, что пришел сюда именно с ним. Наконец-то их взору предстала небольшая скала, необычно нависающая над речушкой. Это было изумительное в своей красоте место: лилии цвели по всему берегу, окрашивая его в ярко-оранжевый цвет, в воде плескались окуни, забавно крутя своими глазами, словно пытаясь рассмотреть виднеющийся вдалеке величественный Мондштадт. Единственным, что не вписывалось в этот идеалистичный пейзаж была большая некрасивая расщелина в скале, словно выкорчеванная в нем искусственно магией. Той самой, которая не была создана, чтобы оберегать людей и помогать им жить, а той, что творила ужасные вещи во славу человеческого тщеславия. И именно там располагалось новое убежище Ордена Бездны. И теперь, где-то там, лежит столь дорогая юноше память об отце, которую он и пришел по праву забрать. Рагнвиндр дотронулся до раздробленной щели, собираясь войти в темноту, даже ничего не сказав своему спутнику, который, впрочем, не медлил это отметить: — После вас, мастер Дилюк, — все так же мурлыкал Кайя, на этот раз склонившись в реверансе. — Я всегда буду за вашей спиной. Юноша сделал вид, что проигнорировал, поспешив ступить в проход, чтобы Альберих не заметил, как бледная кожа покрылась едва заметным румянцем. Но, дабы не давать Кайе карт-бланш на продолжение разговора в таком, уж слишком игривом тоне, Дилюк соизволил ответить: — Не фамильярничай, а иди следом. У нас слишком много дел, чтобы тратить время на разговоры. — Разве тебе разговоры мешают сосредотачиваться на делах? Раньше мне так не казалось, — прошептал Олберич почти на ухо Дилюку, заставив того вздрогнуть и ускориться. — Не мешают. Я просто не хочу слушать твой треп, — буркнул юноша, наконец оказавшись в темной пещере со спертым тяжелым духом. Казалось, сюда не проникает ни солнечный свет, ни свежий воздух, отчего помещение казалось каким-то зловещим. Но тем же лучше. Возможно, настрой Кайи поутихнет и он, проникнувшись атмосферой, будет говорить либо о деле, либо вовсе наконец-то замолкнет. Или, может, Дилюку куда больше нравится смотреть на молчаливое, задумчивое лицо Олберича? Рассматривать его сдвинутые к переносице брови, длинные ресницы из-под которых виднеется радужка цвета самого чистого небесного нефрита. Наблюдать, как тот кусает свои губы, отчего внизу живота становится тяжело и стыдно? И, что самое главное, знать, что Кайя настолько занят своими мыслями, что никогда не заметит, как на него пялится издалека сам Дилюк. — Как грубо, — протянул Олберич, кладя руку на плечо своего спутника. — Хорошо, что я тебя так долго знаю, что уже не обижаюсь. — Жаль, — Дилюк скинул с себя столь наглую конечность, которая словно обожгла его тело. Он поспешил направиться вперед, к свету костров, коими Орден освещал свою базу, отчего во всем помещении были видны лишь алые всполохи грубых каменных плит. Оставшийся позади Кайя усмехнулся. — Это все, что ты скажешь? Как печально, мистер унылая мордашка. Я уж надеялся, что ты будешь чуть более разговорчивым. Раз уж мы тут только вдвоем, — голос Кайи звучал обеспокоенно, даже будто бы грустно. Дилюк рефлекторно обернулся, но лишь на секунду: ему просто хотелось посмотреть, насколько его спутник искренен. Но на лице юноши все также оставалась эта прилипшая полуулыбка, которая манила примерно половину Монштадта, что, в принципе, было совершенно ожидаемо. Все-таки, как сердце Рагнвиндра не надеялось бы, как не терзалось, вопреки повелению мозга, сердце Кайи покрыто льдом, под стать его Глазу Бога. — У меня не унылое лицо. И что мне с тобой обсуждать? Кайя вздохнул и пнул камушек, лежащий у его ног. — Да правда что. Например, погоду? Как тебе сегодняшнее безоблачное небо? Или вчерашний дождь? — с сарказмом спрашивал юноша, все напирая. — Или я тебе действительно настолько неинтересен, мастер Дилюк? Рагнвиндр сдавленно выдохнул, чувствуя себя не в своей тарелке. Ему казалось, словно его спутник видит его насквозь, как бы тот не закрывался слоем безразличия и холода. Неужели Кайя настолько хорошо его знает, что распознает фальшь, ловя каждый взгляд Дилюка, который тот посылает украдкой, надеясь, что Олберич никогда не различит теплоты и желания, что плещутся в пламени его глаз? Или это просто глупый блеф, которым развлекается Кайя? Дилюк отчаянно верил, что второе. — Мне вовсе не интересны рыцари Ордо Фавониус, — отмахнулся юноша, ускорив шаг. Олберич не отставал. — То есть, не будь я рыцарем, ты бы растаял? Если это твой единственный критерий, по которым ты выбираешь друзей, то, боюсь, наши ряды скоро поредеют. Или тебя что-то еще так отпугивает от конкретно меня, м? Дилюк не ответил. Все-таки, у него было три причины держаться от Кайи подальше: он рыцарь, алкоголик, и он слишком его привлекает, чтобы можно было себе позволить приблизиться без вреда для репутации и собственного уважения. — Молчишь... То есть или ты считаешь меня недостойным ответа, или же я тебя вовсе не отпугиваю, а как раз таки наоборот, — бахвальство Кайи отразилось эхом от стен, забравшись под одежды Дилюка и оставшись на его коже мурашками. — С чего ты решил? Я веду себя точно так же, как и со всеми. Это ты то и дело маячишь у меня перед глазами, — голос юноши едва заметно подрагивал, но Рагнвиндр был уверен, что даже такая мелочь не ускользнула от пытливого слуха Кайи. И тот наверняка постарается использовать ее себе во благо. Так и случилось. Дилюк буквально спиной почувствовал, как Олберич улыбнулся, широко, победно, так, словно он выиграл не иначе как приз в турнире по хитрости всего Тейвата. — Подмечаешь каждый раз, как я прохожу мимо, мастер Дилюк? Настолько сильно твое отвращение к рыцарям, или тебе просто трудно оторвать от меня взгляд? Юноша едва сдержал себя, чтобы не остановиться и не сгореть со стыда; все-таки, малейшая реакция на эту фразу выдала бы Кайе правду, которую тот и так знает, раз решился завести такой разговор. Неужели все попытки Рагнвидра скрываться были столь очевидны? Разве все его суровые взгляды, короткие фразы и, порой, полное игнорирование Олберича не выглядело как отвращение и даже какая-то злость, а выворачивало все тонкие фибры его души наружу для этого зоркого голубого глаза? Или, может, это все еще затянувшаяся шутка, которую они придумали с Лизой, словно за версту чувствующей все чужие дела любовные, словно влюбленность — это электрический разряд, возникающий в сердце. — Ты просто слишком часто приходишь пить в таверну. Алкоголизм плохо поддается лечению, — Дилюк поспешил сбежать с небольшой лестницы, что вела в продолговатый коридор, подсвеченный лишь залежами кристаллов и факелами, развешанными по стенам. — Звучишь так, будто то, что ты наливаешь мне вместо вина сок — это такая забота. Нравится видеть меня трезвым? — Кайя оказался неожиданно близко. Казалось, он почти шепчет на ухо, хотя шел на пару шагов позади. — Нет. Ты просто делаешь смешное лицо, когда понимаешь, что это сок, — юноша тяжело выдохнул, надеясь, что его спутник наконец прекратит этот допрос, включающий в себя уж слишком много провоцирующих вопросов. Кайя молчал. Неужели он наконец-то решил просто закончить начатое? Или он понял, что ничего не добьется, сдавшись так легко? Дилюк даже испытал некое разочарование, втайне надеясь, что игривого упорства Олберича хватит надолго, но вдруг он почувствовал, как холодная рука схватила его за предплечье. Рагнвидр рефлекторно потянулся к мечу, висевшему за спиной, дабы ударить обидчика наотмашь и, как минимум, выиграть пару секунд, чтобы приготовиться к битве, но не тут-то было. Секунда, и он почувствовал под своей спиной гладкую поверхность камня, оказавшись к ней прижат. Дилюк попытался вырваться, но вместо этого наткнулся на одно хитрое лицо, взирающее на юношу с нечитаемой эмоцией, которую тот порой видел лишь только во снах. — Жить надоело? — делано безразлично спросил Рагнвидр, чувствуя, как к бледным щекам приливает румянец. — Выпусти. Кайя же лишь приблизился к Дилюку, нависая над ним. Его дыхание, теплое, веющее виноградным флером, обдало лицо юноши, заставив того стыдливо отвести взгляд, дабы не смотреть ни на позорно открытую грудь, ни в этот нефритовый глаз, который все еще веет холодом. — Выпущу. Если ты будешь с нами честен. То есть, с собой тоже, — Олберич накрутил на смуглый палец алую прядь, отчего Дилюк сморщился. — Ты разве ничего не чувствуешь, мастер? Из легких юноши, кажется, выкачали весь воздух. Он едва ли мог вздохнуть, ощущая столь непривычную близость, а слова все застревали где-то в районе глотки, из-за чего тот мог лишь бесшумно дышать, позволяя ледяному ублюдку играть с его волосами. — Я чувствую лишь то, что ты меня сейчас раздражаешь больше обычного, — прошептал Дилюк, смотря в сторону. — Да? — улыбнулся Кайя. — Раздражаю потому, что нравлюсь? Губы, которые не можешь поцеловать и все в этом роде? Дилюк оставил реплику без реакции. Это было выше его сил. Словно его привязали к позорному столбу и теперь, перед всем Мондштдатом читают список его грехов. Он позволил себе дернуться лишь тогда, когда дыхание Олберича коснулось его уха. — Ну и с чего ты решил, что не можешь, а, мастер Дилю... Не успел Кайя договорить, как Рагнвиндр оттолкнул оного с силой, чуть ли не уронив его на пол. Секунда — и в руках у Дилюка его верный клеймор, нацеленный в центр зала, где светится голубая полая сфера в которой, танцуя, находится странное существо, похожее на человека в балахоне. Маг Бездны. Тот самый, который забрал дневник отца Дилюка. Тот самый, из-за которого они и пришли сюда вместе с Кайей. Тот самый, который перестанет существовать в ближайшие минуты. Юноша сделал рывок и в один момент оказался рядом с Магом, нанеся ему тяжелый, но быстрый удар, не дав существу даже остановить свою безумную пляску. Ледяная сфера всего-навсего издала треск, не дав нанести урон Магу, который лишь рассмеялся. Он направил свой маленький посох прямо на Дилюка и над ним нависла тень: глыба льда висела в метре от макушки Рагнавидра, отчего тому пришлось отступить на шаг. Но только для того, чтобы в следующий момент приблизиться вновь, активировав Глаз Бога. Взмах, и на кончике клеймора возникла птица; ее огненные перья трепетали в спертом воздухе пещеры, освещая помещение, кажется, до самого выхода. Величаво держа свою голову, она снисходительно посмотрела на Мага Бездны, переставшего вдруг размахивать своим ледяным посохом, и сорвалась с клинка, обрушиваясь всей своей мощью на тонкую ледяную защиту. Сфера треснула. Она рассыпалась в тот же миг на мириады мелких осколков, осыпавшись вокруг ошалевшего, потерявшего ориентацию, мага. Дилюк всем телом налег на меч, нанеся длинный продольный удар, заставив существо отлететь в другую половину залы, издав лишь хриплый, словно предсмертный, звук. Но вместе с тем из-под накидки вылетело то, зачем юноша сюда и явился: небольшой блокнот в кожаном переплете с завязками сейчас лежал посреди залы, и совершенно никто не мешал Дилюку его забрать и вернуться восвояси, оставив Магу Бездны длинную и мучительную смерть в наказание. Рагнвидр опустил свой клеймор за спину и, подойдя к дневнику, поднял его с земли. Он пролистал несколько пожелтевших страниц, рассматривая до боли знакомый почерк. Он, кажется, знал в нем наизусть каждую запись и, сколько бы не хотел, не мог избавиться от этой вещицы, только и делающей, что тянущей его на дно, в прошлое, за которое он отчаянно пытается не держаться. Но этот дневник, Кайя, да и сам Мондштадт, ему не позволят этого сделать никогда. Не успел Дилюк поднять головы, как со стороны хрипящего и немощного Мага Бездны раздался смех. Высокий, гадкий, словно у нашкодившего ребенка, но не продолжительный: все силы умирающее существо потратило на то, чтобы обездвижить юношу, покрыв его тело ледяной коркой, а следом наколдовать еще одну ледяную глыбу, от которой Дилюк уже никак не успеет увернуться. И, возможно, это был бы позорный конец династии Рагнвидров, если бы не звук меча, отсекающий голову Магу, после которого глыба лишь превратилась в ледяную пыль, осевшую на огненных волосах Дилюка. — Тебя разве не учили сначала добивать своих врагов, а потом уже безделушки рассматривать? — напускно безразлично произнес Кайя, но его вид выдавал волнение с потрохами: поднятые брови, приоткрытый рот и взгляд, от которого у Дилюка перевернулось все нутро от своих безнадежных чувств. — Я же не просто так тебя сюда брал. Пригодился же, — коротко бросил юноша, спрятав блокнот в карман своего плаща. — Да, я всегда тебе пригождаюсь, мастер Дилюк, — Кайя самодовольно усмехнулся. — Но мне казалось, что тебе нужен мой Глаз Бога. Но, знаешь, ты получил свой дневник, а я ни разу его не использовал. И не пытайся мне врать, что ты не рассчитал. Ко мне ты пошел только в том случае, если бы пришлось будить Барбатоса. На губах Дилюка появилась усмешка: знал бы он, как близко на самом деле находится Анемо Архонт. — Наверное, мне просто показалось. — Показалось? — Кайя поднял бровь, сложив руки на груди. — Не верю. Признайся лучше, что ты просто хотел провести со мной время, но не мог сказать это мне прямо в лицо. И я не уйду, пока не услышу это от тебя. Дилюк посмотрел Олберичу в глаз, полный решимости в этой игре, из которой они в любом случае оба выйдут проигравшими. Рагнвидр проиграет своему отрицанию, а Кайя, когда-нибудь, своему холоду, заморозившему его сердце. Шаги юноши отразились эхом от стен пещеры, вместе с заинтересованным вздохом Кайи, который ожидал, что его спутник просто молча пойдет к выходу, оставив оного в одиночестве. Но нет, Дилюк шел прямиком к Олберичу, не отрывая от него взгляда. Остановившись, Рагнвидр чуть приподнялся на носочки, выругавшись про себя, что Кайя вырос таким высоким, а после дотронулся до его губ своими, словно не понимая, что он делает. Юноша обнял Олберича за шею, чувствуя, как тот напряжен от столь неожиданного поступка с его стороны. Хотя, Дилюк никогда бы не подумал сам, что он когда-нибудь, по собственной воле, будет целовать эти холодные мягкие губы, будет чувствовать как Кайя медленно тает, подхватывая его за талию, будет ощущать, как падает тяжесть в груди, что не давала покоя долгие месяцы. Их поцелуй не продлился долго. Они, изголодавшиеся по ласке, ожидавшие этого слишком долго и страстно, слишком быстро потратили весь кислород, что оставался в их легких. Отдышавшись, Кайя потянулся к покрасневшим губам Дилюка вновь, но тот остановил его, отчего на его перчатках появилось небольшое мокрое пятно. — Научись замолкать вовремя, Кайя, — прошептал Рагнвиндр, пытаясь совладать с колотящимся сердцем. — И терпеть тоже. Олберич нахмурился, прижав к себе юношу ближе, опустив руки чуть ниже дозволенного, но Дилюк быстро пресек эти попытки, вырвавшись из объятий и развернувшись к выходу. — Терпеть? Мне казалось, ты сам и не очень был на это способен, — по одному голосу Дилюк понял, что Кайя старается вызвать в нем стыд. Почти что успешно. Почти. — Не знаю о чем ты. Но если хочешь обсудить это, то ты знаешь, где меня найти, — будто бы безразлично бросил юноша, направляясь прочь. Но он прекрасно знал, что Кайя найдет его, как только он ступит на порог своего дома.