Заинтересованный

      Сбитое дыхание давит на горло, грудная клетка горит от напряжения. Бэкхён неосознанно откидывает голову назад, открыв партнеру больше места под сладкие влажные поцелуи. Страстно и горячо. Он чувствует чужие пухлые губы на кадыке и весь дрожит от ощущений — в комнате витает тяжелый запах секса, тишину режут редкие пошлые стоны Бэкхёна и звонкие шлепки бедер. От горячих пальцев на ребрах по телу парня бегают толпы мурашек — слишком хорошо. Партнер двигает бедрами размашисто и быстро, не собираясь сбавлять темп — будто чувствует, что Бэк уже тоже на грани. Толчок. Еще толчок. — Чанёль… — Бэкки… Чужие ладони резко оказываются на плечах и слегка дергают парня на себя, отчего он поеживается и снова поддается назад. Бэкхён пытается сбросить тяжелые руки с себя, но тщетно: они продолжают до боли сжимать плечи и тормошить его во все стороны. — Бэкки, просыпайся. Бэкхён резко распахивает глаза и испуганно ловит взглядом окружение: за окном едва светает, над ним склонилась обеспокоенная Юра и тормошит за плечи, пытаясь вглядеться в лицо и угадать состояние. Бэк приподнимается на локтях и снова неловко осматривается, пытаясь отойти от настолько яркого сна, а затем обращает к жене вопросительный взгляд. — Ты чего? — Ты так стонал во сне, я подумала, что кошмары снятся. Ты в порядке? — спрашивает Юра, а Бэкхён ненадолго зависает в прострации. «Да уж, кошмары», — думает Бэк. «Сколько она слышала? Расслышала ли знакомое имя?» Из-за вопросов в голове, он заторможенно отрицательно кивает, а затем на автомате притягивает девушку к себе: чтобы не было лишних взглядов и вопросов. Она послушно ложится на родное плечо и закидывает на тело мужа руку и ногу.       Тело Бэкхёна дрожит и горит от реалистичного сна, а в штанах все еще до боли узко. Юра чувствует ногой чужое напряжение, поэтому мягко скользит пальцами по голому торсу ниже, касаясь губами острых скул.       Бэк нервно сглатывает — морально ему противно. После касаний Чанёля, пусть и не в реальности, прикосновения жены кажутся грязными и неправильными. Будто после горячей ванной на голову выливают ведро ледяной воды. Но физически поддатливое после горячего сна тело реагирует: спина неосознанно выгибается и с губ срывается рваный выдох.       Юра мысленно кивает себе, улыбается и скользит еще ниже, цепляя пальцами кромку домашних штанов и оставляя мягкий поцелуй за ухом.       — Снился не кошмар, я так понимаю? — томно шепчет она, отрываясь от чужого тела и спускаясь между его ног. Бэкхён что-то невнятно мычит, находясь еще в полудреме, и опускает взгляд на жену: наблюдает, как она тонкими пальцами цепляет резинку белья, стягивает его вместе со штанами и ведет ладонями от колен к паху. В голове начинает гудеть — от мягких прикосновений по телу бегут мурашки, отдаваясь эхом в затылке.       Юра несколько раз ведет ладонью по стволу, заставляя Бэкхёна выдохнуть и прикрыть глаза от удовольствия. Низ живота сводит в приятной щекотке: он неосознанно поддается бедрами навстречу ладони и выпускает тихий стон. Девушка поднимает взгляд, любуется чужим расслабленным лицом и через несколько секунд обхватывая пухлыми губами головку. Она знает, что нравится Бэкхёну и как тот реагирует, поэтому не сбавляет темп, постепенно вбирая член глубже. Бэка трясет от ощущений и собственных видений — перед его глазами размытый образ Чанёля, так сладко и правильно отсасывающий ему. Он поддается бедрами навстречу, но не решается коснуться руками волос, чтобы не спугнуть наваждение. Слишком хорошо.       — Ча…Че-ерт, — Бэкхён поддается назад и несколько раз моргает, услышав собственный стон и мычание Юры. Наваждение в секунду рассеялось, оставляя после себя горькое послевкусие вины и липкий страх: ведь имя любимого мужчины крутилось на языке, и почти сорвалось с губ. «Это неправильно, она не заслуживает этого», — ловит себя на мысли он, в душе продолжая взращивать чувство вины, но спустя несколько секунд мысль прерывается и исчезает от того, что губы Юры скользят ниже и туго сжимают ствол и основания. — Иди ко мне, — хрипло просит он, потянув жену на себя и утягивая в нежный поцелуй.       Юра дрожит от желания и нежных касаний Бэка: он словно безмолвно извиняется перед ней за грязные мысли, поглаживая пальцами спину и спуская губы к груди. Напряжение растет, когда с губ девушки срывается первый тихий стон — Бэкхён сдается, перевернув их и нависнув сверху.       Юра красивая: ее пухлые губы слегка приоткрыты и покраснели из-за поступательных движений, волосы рассыпались по подушке, а бледное хрупкое тело дрожало под любимым взглядом, выгибалось навстречу требовательным прикосновениям. Бэкхён касается губами женской шеи, втягивая носом запах, спускается поцелуями ниже, ловя приятные слуху тихие вздохи. «Юра. Перед тобой Юра», — говорит он себе несколько раз, прежде чем обратить внимание на чужое лицо… Взгляд плывет, сердце стучит где-то в районе глотки, а руки начинают дрожать. Перед глазами снова расплывчатое лицо Чанёля…       И оно снова рассыпается, как только Бэк делает первый толчок и прикрывает глаза. Он определенно себя ненавидит, но останавливаться сейчас слишком поздно. И так Бэкхён думает, пожалуй, не только о сексе.

***

      — С добрым утром, именинница, — с теплой улыбкой говорит Бэкхён, держа в одной руке тарелку с небольшим кексом с маленькой зажженной свечкой, а в другой — Исина. — Загадывай желание скорее, пока наш сын не решил узнать, каков огонь наощупь, — он присаживается на край кровати, на которой сидит сонная Юра, и протягивает ей тарелку, наблюдая за быстрой сменой эмоций: девушка сначала хлопает глазами, непонимающе оглядывает Бэка, а затем расплывается в счастливой улыбке, взяв в руки тарелку.       И она ни на секунду не задумалась о желании, прошептав «Бэкхён» прежде, чем задуть свечу.

***

      Оставшееся время до вечернего празднования Бэкхён натянуто широко улыбается. Скулы адски жжет от постоянного напряжения, челюсть сводит, но он упрямо продолжает дарить жене и сыну живые улыбки, искренне считая, что поступает правильно. Для Бэкхёна улыбка — проверенный способ скрыться от всех, и от себя в том числе; возможность отгородиться от всех эмоций и ненадолго стать беспечным.       Для Юры его улыбка — глоток свежего воздуха и неугасаемый луч надежды. Надежды на то, что они смогут вернуть то, что давно потеряли, что снова станут счастливыми, как в самом начале.       Они оба предельно запутались — нити судьбы уже натянуты до предела, и в любой момент могут лопнуть от малейшего шороха и дополнительных усилий. Их жизнь — одна на двоих — натянутая тетива, с которой вот-вот сорвется стрела, и обязательно кого-то заденет. Не сможет не задеть после того, как прицеливалась несколько лет без выходных. Но Бэкхёну плевать на собственное моральное состояние — он привык.       Самое страшное для Бэка то, что Юра пострадает от его и собственных чувств и амбиций, но он не чувствует при этом ни капли сожаления. Есть чувство вины, гложущее и удушающее чувство пустоты и одиночества даже когда он не один, но нет сожаления о том, что свершилось. Раньше он ежедневно жалел, но после разговора с Чондэ будто все расставилось по полочкам. Это не то, что можно изменить, но зато можно принять. У них ведь есть Исин, у них есть брак.       Нельзя сказать, что они есть друг у друга. Вернее, правильнее будет сказать, что у Бэкхёна есть Юра, но в обратном порядке это с первого дня слабо работает.       Бэк не доверяет жене — нисколечко — и никогда не доверял. Он мог рассказать о делах на работе, мастерски заговорить зубы, но девушка никогда не знала и со временем перестала стремиться узнать, что у него внутри: что тревожит несчастную душу и о чем он хочет помолчать. Это словно закрытая дверь, открыть замки которой предстояло всю жизнь. И Юра была готова потратить свою жизнь на это — Бэкхён не был. Это словно безмолвная игра, в которой один по кирпичику упорно разбирает стену между ними, а второй кладет на место одного кирпича два. В этой игре нет победителей, но есть два проигравших — уставших, измотанных и несчастливых. Где-то в глубине души им обоим хочется сказать «стоп игра», но они молчат. Молчат, давят улыбки и надеются на то, что с небес спустят какой-то знак.       Для Бэкхёна этот знак спустился в лице Чондэ. Он очень нервничает еще и по этому поводу, ведь сегодня друг впервые увидит любовь всей его жизни и сделает первые выводы. У Кима всегда была какая-то сверхспособность — замечать малейшие жесты, секундные изменения в лице, и правильно их истолковывать. Это всегда было сродни чуду для бестолкового и твердолобого Бэка. Он наблюдал всегда вместе с другом, присматривался, на что часто получал недвусмысленные раздраженные и испуганные взгляды, но не видел ничего особенного или неочевидного. Но Чен всегда смеялся с его попыток и объяснял на пальцах, как ребенку.

***

      — Любую человеческую эмоцию заметно, если внимательно смотреть. Давай я сейчас назову тебе то, что ты не любишь или даже ненавидишь, а ты попробуй изобразить, что это ничуть тебя не беспокоит, хорошо? — Бэкхён в ответ на предложение кивнул и шумно выдохнул, собираясь с мыслями. Это не казалось сложной задачей, особенно если слушать друга в полуха, так что он был уверен в том, что докажет другу недоказанность его теории.       — Ты предупредишь, когда нач… — хотел спросить Бэк, но его перебили.       — Огурец.       Бэкхён всего на долю секунды скривил губы и сморщил нос, удивленно хлопая глазами, пока Чондэ склонялся к нему ближе, внимательно рассматривая лицо.       — Лимонный торт.       Бэк сглотнул от резко образовавшейся слюны и отвел взгляд от внимательного взгляда, который при таких обстоятельствах был слишком смущающий — парня словно рассматривали под микроскопом, как мелкую букашку. Чен продолжал наступать, остановившись совсем близко у чужого лица и упираясь ладонями в лавочку совсем близко с бедрами друга.       — Я тебя сейчас поцелую.       Бён распахнул глаза и испуганно поддался назад, больно ударившись затылком о стену и тихонько взвизгнул. Чен звонко засмеялся и отстранился, вновь бесстрастно принявшись за поедание черничной булочки.       — Это было слишком легко, — начал он, откусив небольшой кусочек и протянув другу попробовать. Бэкхён отрицательно покачал головой и снова расслабленно развалился на лавочке, внимательно слушая Чондэ. — Тебя слишком легко вывести на эмоцию, Бэк. Учись быть более хладнокровным, иначе станешь, как открытая книга.       И Бэкхён научился…

***

      Гости должны прийти с минуты на минуту. Бэкхёна начинало потрясывать: колени сводило при каждом шаге и руки дрожали так сильно, что он даже не рисковал брать Исина на руки, чтобы не уронить. Было в этом ожидании что-то слишком личное, интимное; что-то, о чем он никогда не осмелится кому-то рассказать. Стрелки часов неумолимо близились к отметке «пять», заставляя сердце делать очередное сальто от любого шороха на лестничной клетке, и чтобы хоть как-то занять себя, Бэк помогал Юре накрыть на стол и сложить салфетки на тарелках в те фигурки, образцы которых до этого ему показала жена. Когда он доделывал последнюю фигурку, в дверь позвонили. На пороге стоял Чондэ, придерживая под локтем тонкую женскую ладонь. Бэкхён, забрав с кроватки разыгравшегося Исина, вышел вслед за Юрой, встречая Чена и его спутницу искренней теплой улыбкой. Друзья пожали друг другу руки, Бэк ловко коснулся чужой ладони губами в приветственном жесте и отошел к жене, приобняв ту за талию. — Ещё раз с днем рождения, — повторилась девушка, передавая в руки Юры фирменный пакет книжного магазина. Юра натянула на губы приветливую улыбку и неловко поклонилась в ответ на чужой поклон — обе изучали друг друга и присматривались, не рискуя сделать первый шаг. Чондэ первым заметил нарастающую неловкость и резво включился в разговор, параллельно помогая своей спутнице снять пальто. — Бэкхён, Юра, это моя спутница вечера Джули. Джули, это мой лучший друг Бэкхён, его жена Юра, и их сынок Исин, — они снова обменялись поклонами и неловкими улыбками, пока Юра не встрепенулась, услышав звоночек духовки. — Проходите к столу, занимайте места, скоро все соберутся. Юра скрылась за пределами кухни, а Бэкхёна снова затрясло от мыслей о скорой встрече с Чанёлем, и он бы совсем расклеился, если не одобряющая улыбка Чена и его тихое: — Вдох-выдох, я наблюдаю и контролирую. — Надеюсь, что тоже смогу, — неловко улыбается парень, отвечая так же тихо, боясь, что кто-то услышит. Облегчение накатывает волной от слов друга, но ненадолго: уже через несколько минут вместе со звонком двери сердце парня останавливается, а краска за секунду отливает от лица. «Когда мы виделись последний раз?» — думает про себя Бэк, испуганно застыв на месте от эмоций, но точного ответа нет. Они видятся только на семейных торжествах, и то не всегда, так что даже прикидывать было бессмысленно — это неважно. Уже все неважно. Вот он, за спиной Бэкхёна, через стенку — такой родной и одновременно далекий, что хочется взвыть. Чондэ перехватывает Исина с рук друга, прижимая к себе, пока Бэк шумно втягивает носом воздух и пытается взять себя в руки. Глубокий голос Чанёля режет уши, проникает глубоко под тонкую кожу, оставаясь горячими отпечатками. Бэкхён дрожит от волнения: дрожит так, что это быстро становится заметно невооруженным глазом. Чен глубоко вздыхает и отправляет друга в ванную умыться и привести себя в порядок, выходя с Исином в коридор и здороваясь с пришедшими гостями. — Ким Чондэ, — первым протягивает руку парень, оценивающе скользя взглядом сначала по Ынби, не заметив ничего выразительного, а затем — по молодому человеку, делая про себя первые отметки: синяки под глазами, потухший взгляд, натянутая приветливая улыбка. «Да они прям одного поля ягоды», — мысленно восторженно охает Чен, внешне показывая дружелюбность и невозмутимость. Пак так же скользит взглядом по новому знакомому, чуть склонив голову в интересующемся жесте. — Пак Чанёль, — руки скрепляются в замок, и Чондэ ненадолго подвисает, заглядывая в глаза напротив. В комнате чувствуется повисшее напряжение: оба внимательно изучают друг друга до тех пор, пока Чен первым не делает шаг назад. Он неосознанно растягивает губы в широкой улыбке, словно несколько минут назад Америку открыл, и решает перевести тему в другое русло, чтобы не оставлять шлейф неоправданных подозрений. — А это Бён Исин, приятно познакомиться, — оба мужчины искренне тепло улыбнулись, обратив внимание на Исина, норовившего оторвать маленькими пальчиками блестящую пуговицу с рубашки гостя. Бэкхён подошел беззвучно, или просто сам не слышал своих шагов из-за резкого гула в ушах. Десятикратное умывание и длительные уговоры не возымели эффекта: щеки так же горели, а руки нещадно трясло от одной мысли о чужом присутствии. Пак окинул взглядом подошедшего и постарался принять более невозмутимый вид, но Чен успел заметить тень неуверенности на чужом лице.       Бэк выдавил более-менее уверенную улыбку и протянул Чанёлю ладонь, глядя куда-то в пол и не решаясь поднять взгляд выше — лихорадочный блеск глаз натолкнул бы на странные и ненужные мысли, а этого ему бы не хотелось. Но Пак, видимо, решил иначе, внимательно следя за каждым движением и малейшим жестом Бэкхёна. — Рад встрече, — негромко сказал он, будто случайно ловя чужой взгляд, но тот снова смущенно опустился и раскрылся в немом удивлении, задержавшись на сцепленных в приветственном жесте ладонях: отпуская чужую руку, Чанёль будто случайно коснулся обручального кольца на безымянном пальце Бэкхёна и слегка приспустил его ближе к средней фаланге. Сердце забилось в районе глотки, пока Бэк упрямо мысленно повторял в голове: «это случайность, случайность, случайность». Его бы воля, он это слово крикнул, что есть мочи, только бы оно возымело хоть какой-то эффект на влюбленное сердце. Потому что маленький Бэкки в душе смеется и ликует, воспринимая каждый жест и взгляд как что-то интимное и особенное, отправляя к щекам дополнительную порцию крови. Чанёль опустил руку, заставив Бэкхёна нервно выдохнуть и наконец-то отвести взгляд от ладоней, и повернулся к своей жене, помогая ей снять куртку. Бэк жадно ловит чужие движения и жесты, кажется, даже задержав дыхание — так хочется ощутить заботу Пака на себе, что аж руки чешутся в тех местах, где пальцы Чана касались открытых участков тела Ынби.       Из длительного ступора его выводит веселый голос жены и смех в гостиной: все давно прошли в комнату, только Бэкхён и Чанёль, почему-то, стояли неподвижно в прихожей, как статуи, будто боясь поднять взгляды в глаза, но жадно исследуя тела. Спустя еще минуту ожидания Чондэ вышел в коридор, чтобы поторопить их, и больно ущипнул Бэка за ребро, одарив того выразительным взглядом, означающим «позже поговорим». Пак усмехается, бросает нечитаемый взгляд на Чондэ, обратив внимание на их взаимодействие, и проходит в гостиную, будто случайно задевая ребром ладони чужое бедро. Дыхание спирает который раз за только начавшийся вечер. Бэкхёну кажется, что тот откровенно издевается, подливает масло в огонь влюбленной души, но даже мимолетные касания для него такие трепетные и необходимые, что желание выяснить отношение притупляется и переносится на неопределенное время.

***

Для Бэкхёна это было самое тяжелое мероприятие за последнее время: не только морально, но и физически — тяжело до болезненных спазмов в желудке. В целом накаленная атмосфера между малознакомыми людьми оставила отпечаток, но стоило ожидать подобного хотя бы потому, что напротив сидел бесстрастный Чанёль с отрешенным взглядом, травящий байки на пару с Чондэ в попытках развеселиться и найти общие точки соприкосновения, пока сам Бэк плавился от низкого голоса, как бы не старался держать себя в руках. Даже сидящая рядом Юра заметила чужое волнение, и, не выдержав, осторожно склонилась к нему, положив ладонь на подрагивающее колено. — Все в порядке? — Все хорошо, — уверяет ее Бэкхён, положа ладонь поверх женской. — Просто волновался, что Чондэ не найдет общий язык и атмосфера будет напряженной. — Пока что из напряженных только ты, — пытается пошутить Юра, но блеск в глазах сдает ее истинное состояние: страх, волнение и доля обиды, и самое неловкое для мужчины — безграничная нежность и любовь. Бэкхён мягко сжимает ладонь жены в своей, мысленно извиняясь за неподобающее поведение, и поспешно отворачивается, искренне стараясь игнорировать редкие колючие взгляды карих глубоких глаз, и внимательные изучающие взгляды Чондэ, направленные на всех сидящих. Было в нем что-то, что было пока сложно объяснить. Как и у его спутницы: они оба выглядели, словно участники психологического эксперимента, хоть и старались скрыть это под дружелюбность и заинтересованность собеседниками. Бэкхён знает эти стандартные ченовские вопросы типа «ты так считаешь?» и «думаешь, это твое мнение или навязанное кем-то?». Как раз подобные высказывания друга, неизвестно откуда появившиеся, каждый раз заставляли задуматься и проанализировать текущее положение. Ведь правда, если задуматься глобально, какой процент собственных убеждений спустя время оказывается навязанным обществом или родными людьми? Сколько в мире таких же, как Бэкхён? Тысячи? Нет, десятки тысяч. В каждой стране, на каждой улице, на каждом шагу — они повсюду. Они — люди, живущие по прописанным и неписанным правилам, соблюдающие придуманные человечеством моральные нормы. Они — правильные, рассудительные, честные и честолюбивые. Они — осуждающие, отрезвляющие и несчастные. Они — создающее великое человеческое Общество. Общество, состоящее из несчастливых, но правильных. И Бэкхён весь оставшийся вечер думает о том, что больше не хочет быть таким. Уверяет себя, что хочет быть вне этих игр, потому что все до боли в горле и груди осточертело. Улыбается мысленно со своих свежих идей, по просьбе жены делая фотографии сложенных из салфеток фигурок. Чанёль снова окидывает Бёна нечитающимся взглядом, задумчиво закусывая внутреннюю часть щеки. И только Чондэ, будто чувствуя напряжение Пака и настрой друга, подливает масла в огонь прежде, чем покинуть квартиру в компании Джули с двусмысленными оправданиями. — Он тебя глазами уже давно раздел и на столе разложил, а ты тут фигурки снимаешь. Лучше бы штаны снял. Бэкхён в тот момент будто зависает в пространстве, не помня даже, как они провожали чуть позже Чанёля с Ынби. Помнит лишь еще одно касание к руке и мягкое поглаживание большим пальцем его ладони, пока сам Бэк утопал в блестящих от алкоголя любимых глазах. Потому что в голове были лишь чужие взгляды, иногда пересекающиеся с Бэкхёном, уверенные случайные прикосновения и ченовское «он тебя глазами уже давно раздел…»       «Как же хочется, чтобы это все была реальность, а не мечты живущей внутри неженки», — думает Бэкхён перед сном, прижимая к груди правую ладонь и еще раз окидывая взглядом столик у кровати, на котором лежали все подарки Юры за вечер, включая стопку книг от Джули и Чена. Бэкхён горько усмехнулся, зацепившись взглядом за корешок верхней…       «Книга о деструктивной любви, лимитированное издание».