На грани

Как сказал великий классик, все счастливые семьи одинаковы, каждая несчастная семья несчастна по-своему. И эта не исключение. Типичная для современного мира ситуация: люди среднего возраста, прожившие вместе далеко не один год семейной жизни, испытывают кризис в отношениях. Вторая половинка начинает всенепременно раздражать и капать на мозги, а в это время так хочется тишины и спокойствия. Строишь планы на отдых от всех — обязательно влезет этот человек и всё испортит. Почти все проходят через это. Но все с разным исходом. Кто-то мирится, а кто-то разводится и находит себе другого.  — Билан, боже мой, ну как можно быть таким бесячим! — снова повысила голос миловидная блондинка. — Я же тебе сказала — со дня развода ноги твоей в этой квартире быть не должно!  — Пелагея, ты думаешь, ты мне нужна, а? — фыркнул ей в ответ кареглазый брюнет. — Между прочим, я чтобы не обременять вас, уже позвонил Славе и он пообещал выписать меня из этого дома. Я уже и документы даже подготовил.  — Да? Ах, спасибо, милый мой, ты такой заботливый, — всплеснула руками блондинка. — А нельзя было вчера же, как только мы вернулись из ЗАГСа, уехать, а потом уже решать свои проблемы?  — Где я тебе в своей квартире найду ваши документы? — мужчина небрежно шлёпнулся в кресло. — Если б ты сейчас не орала, я бы спокойно собрал вещи и ушёл.  — Я ещё и виновата, да? Ничего тебе больше не скажу. Да о чём я вообще говорю, если ты не смог сделать нам моментальный развод!  — Правила одинаковы для всех, — сурово отрезал Дима, — свидетельство о расторжении брака только после прохождения всей этой судебной волокиты по вопросам алиментов и прочей дребедени. Да и вообще, не напомнить ли тебе, кому так обязательно и категорично был нужен этот пресловутый штамп в паспорте, а? Не потащи ты меня в ЗАГС почти 9 лет назад, сейчас бы всё решилось гораздо быстрее!  — Через месяц труп твой найдут на окраине леса, если ты сейчас отсюда не уберёшься, — фыркнула блондинка, отходя к окну, стараясь таким образом скрыть обиду. Она знала позицию Димы по поводу брака, знала, что поставить этот самый штамп он ей позволил только исходя из своей большой любви к ней. Но всё равно, упрёки в том, что она, боже упаси, насильно затащила Билана под венец, причиняли ей невыносимую обиду. Молодые люди так увлеклись своей ссорой, так напрягали мозги в поисках фразы, которая максимально уязвила бы собеседника, что не заметили невольного свидетеля разыгравшейся драмы — свою семилетнюю дочь Софию.  — Что ж, придётся самой сочинение писать, — тихо всхлипнула она, и, прижав посильнее тетрадку к груди, ушла в свою комнату. Зайдя в своё розовое царство, девочка взяла любимого плюшевого медведя и посадила его на угол письменного стола.  — Ну что ж, Кузя, будем с тобой сочинять сказку. Медведь же смотрел на свою хозяйку преданными стеклянными глазами и, казалось, понимал абсолютно всё в этой жизни… Из гостиной раздался звук бьющегося стекла, а после громкий визг, на что Соня просто вздохнула.  — Ты не бойся, Кузь, это просто мама с папой ругаются. Вот им и некогда другими делами заниматься. Тем же временем в гостиной блондинка склонилась над своей любимой вазой из розоватого стекла, стараясь не показать мужу, что она этим расстроена.  — Осторожно, не порежься, — равнодушно сказал ей Билан, за этим равнодушием пряча какую-никакую заботу, жена ведь всё-таки, при чём, если брать в расчёт всякого рода формальности, ещё даже не бывшая.  — Тебе-то какая разница, — надеясь, что непрошеные слёзы не покатятся сейчас по щекам, зло посмотрела на него Пелагея, — а знаешь что? Это знак! Нам же эту вазу на годовщину свадьбы твоя мама подарила, чтоб было куда букеты ставить. А сейчас она разбилась, — девушка истерически рассмеялась, — как и наша с тобой жизнь. Она села на пол, взяв в руку один осколок и рассматривая его в свете солнца.  — Эта ваза ведь была бесполезной, как и ты, — срываясь едва ли не на истерику, сказала блондинка максимально, как ей казалось, равнодушным тоном. — Точнее, как наш брак. Уйдя в эмоции, она слишком сжала осколок в руке и вполне ожидаемо получила порез.  — Поль, может бинт принести? — сразу же переменил тон Дима.  — Себя куда подальше унеси.  — Ну пусенька, давай обработаем?  — Пусеньками шлюх своих называть будешь, а я для тебя Пелагея Сергеевна! — брыкнулась блондинка.  — Ну Поля, не выражайся хоть при ребёнке?  — Тебя что-то ребёнок в доме вообще не заботит! — ещё сильнее повысила голос она, сама отправляясь за аптечкой и по пути то и дело отбрыкиваясь от Димы, который, казалось, и впрямь хотел ей помочь.

***

Будильник прозвучал как-то неожиданно и Пелагея, потянувшись в кровати, перекатилась на другую половинку. Пус-то-та. Мужа не было. Ах да, конечно, она же сама вчера попросила его покинуть их общий дом. И он, как самый послушный муж, уже к вечеру исчез из поля её зрения. Лучше б он так хорошо другие просьбы выполнял, — подумала блондинка, закрывая глаза снова. Зачем будильник! Кому-то не хочется поспать? — крутилось в её голове, — ведь сегодня можно спать, мне никуда-а. Чёрт! Софии же сегодня в школу! Обычно отвозил её всегда Билан, но сейчас его нет дома, да и вообще в принципе больше не будет…  — Блять, — прошептала Пелагея, с трудом вставая с постели и отправляясь на кухню. Завтраки дочери она тоже никогда не готовила, да и вообще, в такую рань вставала только по работе. Решив по-быстрому, и не заморачиваясь, разделаться с возникшей проблемой, девушка разбила два яйца на сковородку. Хотите — не хотите, а на завтрак будет яичница. Попутно заварив для себя кофе, блондинка присела на стул и задумалась. Что-то было не так. Что-то она забыла… Разбудить Софию, чёрт! Поставив кофе на стол, она резко вскочила с места, так, что в глазах на какое-то мгновение потемнело. Подождав, когда эта аномалия сойдёт на нет, она ринулась в комнату дочери, на пороге встречаясь с ней самой.  — Мам, ты чего? — удивлённо пробормотала София, недоумённо взглянув на женщину большими карими глазами, так похожими на отцовские.  — Мы опаздываем, Сонь, — пробормотала Пелагея, возвращаясь на кухню. — Ой, боже, а яичница-то чуть не сгорела! — прокомментировала она состояние их завтрака, оставшегося на волоске от неминуемой гибели. — Ну ничего, я успела вовремя… Наблюдая за тем, как мать носится по дому, причитая, вздыхая, и стараясь всё успеть, Соня лишь молча покачала головой. С папой, конечно, по утрам было куда спокойнее. Он вставал раньше всех, неторопясь возился с завтраком, потом приходил и как-то особо нежно будил дочь в школу: с шутками и играми, а не истошным ором, как тот будильник, по которому ей пришлось встать сегодня. Девочка всегда заводила его на всякий случай, потому что всякое в жизни бывает. У родителей концерты до глубокой ночи, после утром хочется подольше поспать и всё прочее, поэтому она всегда подстраховывалась. И вот сегодня подстраховка ей явно пригодилась.  — Ты чего сидишь? — широко зевнув и даже не попытавшись прикрыться, спросила Пелагея, накладывая дочери завтрак со сковороды в тарелку. — Иди пока умывайся, одевайся.  — Так я умылась, мам, — пожала плечами она. — А оденусь я уже после завтрака. Мало ли, вдруг обляпаю школьную блузку, не очень хорошо будет. Поняв, что слова дочери звучат весьма разумно, Пелагея вернулась за стул и сделала большой глоток чуть остывшего кофе, надеясь, что он хоть как-то поможет ей сбросить дремоту. Ночью она плохо спала. Очень плохо. В общей сложности, на сон пришлось дай бог часа два. Всё остальное время её терзали всякого рода мысли. А стоило ей хоть чуть-чуть забыться, как во сне являлась причина её бессонницы. Нет, речь тут не о неземной любви, ни в коем случае, эта стадия осталась у них далеко за плечами. Скорее, просто с непривычки. Да, у них давно уже отношения не клеятся. Но всё же, он всегда был где-то рядом, на другой половине кровати. Да, бесил, да, раздражал, но всё-таки Пелагея ощущала его присутствие. Да, были репетиции, поздние концерты и гастроли, и когда блондинка была вынуждена засыпать одна, она всегда получала хотя бы сообщение с пожеланием спокойной ночи, таким образом ощущая его незримое присутствие. Даже если между ними были какие-то небольшие недомолвки. Но Билан же у нас невыносимо гордый и упрямый. Человек-баран, прямо. А потому совершенно неудивительно, что теперь он будет играть обиженного и на контакт с пока ещё по документам женой выходить не будет. И от этого в груди Пелагеи как-то неприятно защемило. Опомнившись, она резко покачала головой, напугав таким действием Софию.  — Прости, моя хорошая, — тут же спохватилась она, — я не хотела.  — Да всё нормально, — кивнула головой девчонка, прекрасно осознавая, что если у неё может и да, то у мамы явно нормально далеко не всё. — Я пойду собираться, а то уже времени мало остаётся, опоздаем, — пожала плечами она, убирая посуду в раковину. Задумчивым взглядом проследив за убегающей в свою комнату дочерью, Пелагея лишь рассеянно похлопала глазами и сделала глоток кофе. Напиток уже успел остыть, от чего женщина скривилась и не задумываясь вылила остатки в раковину, оставляя грязную посуду нетронутой. Ведь возьмётся за мытьё — точно с дочерью в школу опоздает. А как бы по-детски это не звучало, опаздывать всё-таки нехорошо. Быстро натянув джинсы и свитер и на ходу расчесав волосы, Пелагея встретилась с дочерью уже в прихожей. Ещё раз с долей рассеяности попытавшись понять: ничего ли они не забыли, она накинула на плечи пальто, поправила шапку на дочери и вышла из дома, замечая у ворот слишком знакомую машину, которой тут быть не должно.  — Папа! — радостно воскликнула София, кинувшись к этой машине, а Пелагее только и осталось отчаянно помотать головой. Нет, он — явно не то, что нужно ей сейчас. Утро и без того не задалось, а если её по документам ещё муж станет свидетелем этого фиаско, то можно смело заказывать себе гроб и памятник, ибо жить с осознанием всего этого казалось ей невозможным.  — Привет, принцесса, — улыбнулся мужчина, нагнувшись, и чмокнув девочку в щёку.  — Что ты здесь делаешь? — скрестив руки на груди и нахмурив брови, спросила Пелагея, подходя к ним ближе.  — Как что? Хочу отвезти дочь в школу, — пожал плечами мужчина, внимательно вглядываясь в лицо супруги. — Что-то мне подсказывает, что у тебя это действо как-то не задалось. И я даже не знаю, что больше: то ли твой помятый внешний вид, то ли страх в твоих глазах.  — Ведёшь себя как главный антагонист из дешёвого фильма, — фыркнула блондинка, откинув со лба неудачно упавшую прядь. — Много пафосных разговоров на пустом месте, а на деле проиграешь и битву, и войну.  — Поль, — он взглянул на неё как-то очень по-доброму, очень открыто, от чего блондинке на мгновение показалось, что перед ней тот самый Дима, в которого она влюбилась много лет назад, — если хочешь, можешь спорить со мной хоть до завтрашнего вечера, но не забывай: ребёнку нужно в школу, и чем дольше ты будешь разводить пустых разговоров, тем больше вероятность опоздать, при чём, весьма сильно.  — Именно поэтому Соня едет со мной, — отрезала она. — София, иди садись в машину.  — Вот это командирский тон, насмешливо протянул Билан, — от своей мамы научилась, или у вас такое в генетике заложено? Впрочем, неважно. Но я всё о том, что мнение ребёнка тебя вообще не волнует, да? Она привыкла ездить со мной!  — Это вредная привычка, от которой пора отучаться, — ещё больше повысила голос Пелагея, с особой горечью мысленно закончив: и мне пора отучаться быть его женой.  — Мам, — робко позвала наконец София, — ты только не обижайся, но я правда с папой поехать хочу. Слова дочери прозвучали для блондинки как гром посреди ясного неба, к которому она ни капли не была готова. И с одной стороны, отпустить сейчас дочь с отцом было бы идеальным решением — она могла бы вернуться домой, ещё немного поспать, чтобы не валиться с ног, прибраться наконец на кухне и просто побыть наедине с самой собой, послушать ненавязчивую музыку и обдумать получше всё произошедшее. А с другой, это означало бы принять поражение от этого мужчины, что сейчас столь испытующе буравил её своим карим взглядом. И очень хотелось ради себя любимой попросить Соню сесть в машину и гордо отвезти её самостоятельно. Но чёртов Билан был прав — нельзя ради своих корыстных целей лишать ребёнка возможности побыть с отцом. Тем более, когда дочь сама этого хочет.  — Ладно, — закатив глаза, выдохнула Пелагея, — раз хочешь, то не смею перечить.  — Спасибо, — аж подпрыгнула на месте от радости София, а затем быстро чмокнув маму в щёку, села в машину отца. Наблюдая за этим, Билан не смог сдержать улыбки, а после и видом победителя сел за руль, на прощание выдав пока ещё жене равнодушное «до свидания». Не удосужив его даже словом, блондинка лишь нехотя кивнула, так и оставаясь на месте и продолжая пустым взглядом наблюдать за удаляющейся машиной человека, которого она когда-то до безумия любила. И лишь когда автомобиль скрылся из виду, она, опомнившись, вернулась домой, решив-таки пожалеть саму себя и позволить выспаться.

***

— Как дела? — спросил с улыбкой Билан у дочери, взглянув на неё через зеркало. — Готова сегодня грызть гранит науки?  — А? — растерянно спросила девочка, — да, готова.  — Сонь, а ведь мы с тобой друзья? — осторожно начал Билан.  — Ты мой папа и я тебя люблю, — пожала плечами она, — так что, вероятнее всего, так и есть.  — И ты не обижаешься из-за всего происходящего? Девочка заметно напряглась, после чего покачала головой и выдавила тихое «нет», никак мужчину не убедившее.  — Просто понимаешь, — начал он, — так бывает, что люди перестают любить друг-друга.  — И меня тоже могут перестать любить? — перебила его дочь.  — Смотря кто, — хмыкнул мужчина. — Я и мама точно так не сможем. А так же твои тёти, бабушки, дедушка. Их любовь навечно, — из головы Билана напрочь выветрилась мысль, которую он хотел донести до дочери изначально, — слушай, а я ведь могу у тебя кое что спросить?  — Ну да, — пожала плечами девочка, абсолютно не понимая странного поведения отца: что ему нужно, почему он обо всём сначала спрашивает разрешения, а лишь потом делает?  — К маме вчера никто не приходил? Или, может быть, кто-то по телефону звонил? — наконец задал он наиболее волнующий его вопрос.  — Могу сказать, что точно никто не приходил. По крайней мере, пока я не уснула. А по телефону да, она с кем-то разговаривала, — выложила всё девочка, по-прежнему гадая, что происходит и зачем отцу подобного рода информация.  — С мужчиной или с женщиной? — крепче сжимая ладонями руль, спросил Билан. От мысли о том, что у его драгоценной почти уже бывшей жены мог кто-то быть, у него закипала кровь.  — Не знаю, — пожала плечами Соня. — Но это, вроде бы, была не тётя Полина и не бабушка. А что, ей кто-то должен был позвонить?  — Нет, — всё ещё напряжённо ответил Билан.  — А хотя, — вдруг вспомнила София, — дня два назад маме звонили, ты был на работе, а она готовила ужин. Я взяла трубку, а там какой-то дяде попросил передать трубку маме.  — Чёрт, — сквозь зубы процедил Билан, резко нажимая на тормоз, от чего Соня столь же стремительно подалась вперёд и стукнулась лбом о переднее сидение.  — Пап, аккуратнее, — попросила девочка, потирая лоб.  — Ах, да, прости, — будто бы опомнился мужчина. — Сильно стукнулась?  — Да не, всё хорошо, — пробормотала девчушка, про себя отмечая, что развод явно не идёт родителям на пользу и они от него становятся намного рассеяннее и странно себя ведут. Оба.  — Ты правда извини, — ещё раз повторил Билан, притормаживая у школы, — я задумался о своём, хотя должен был думать о том, что везу величайшую драгоценность своей жизни, — он улыбнулся дочери через плечо, после чего, помог ей выбраться из машины и помог донести рюкзак до самого крыльца школы.  — Пап, не заходи, а то опять вся школа будет визжать от того, что к ним пришёл Дима Билан, — попросила София, припоминая прошлый раз, когда её отец опоздал на съёмку потому что многие, хотя в основном старшеклассницы, обступили его со всех сторон, выпрашивая автограф.  — Всё как ты захочешь, — подмигнул мужчина дочери, после чего помог ей надеть рюкзак и невесомо чмокнул в щёку. Удачи тебе, дочур.

***

 — Как прошёл учебный день? — поинтересовалась Пелагея у усаживающейся в машину дочери. После того как она позволила Билану отвезти дочь, она, как и хотела, вернулась в постель и мгновенно вырубилась, проснувшись лишь спустя три часа, но зато абсолютно бодрой и свежей. После этого Пелагея весьма быстро прибралась в доме, после чего поехала за дочерью, не боясь наткнуться на бывшего мужа. Потому что у них всегда было чёткое разделение обязанностей: отвозить Софию в школу входило в его компетенции, забирать оттуда — уже в её.  — Хорошо, — пожала плечами Соня, — только на последнем уроке была контрольная по математике, это мне не очень понравилось. Пелагея не смогла сдержать улыбку на этих словах дочери. Признаться честно, госпожа на данный момент ещё Билан никогда должным образом не любила и не понимала этот предмет, являясь абсолютным гуманитарием. Даже попытки выучить таблицу умножения в начальной школе были для неё сущим адом, что уж говорить о следующих далее уравнениях и логарифмах. И видимо, яблоко от яблони, как говорится, раз уже в первом классе математика вызывает у Софии лишь негативные эмоции.  — Как с утра доехали с папой? Всё хорошо было? — убеждая саму себя в том, что она задаёт этот вопрос лишь из-за волнения за дочь, продолжила разговор женщина.  — Нормально, — пожала плечами Соня, — только я лбом немножко стукнулась, но это не страшно.  — Ну и чудно, — машинально ответила блондинка, уходя в свои мысли, — стоп, что? Как ударилась?  — Неудачное торможение, — невинно пожала плечами София, не понимая, чего это мама стала сама не своя. А может и понимая, только, в силу возраста, не так глубоко, как оно было на самом деле. В любом случае, правда была известна только ей одной.  — То есть, неудачное? — тут же встрепенулась Пелагея. — А у отца твоего откуда руки и ноги растут, стесняюсь спросить? Или, может, у него с глазами беда, и он элементарно знаков и светофоров не видит? София тяжело вздохнула, чувствуя себя виноватой в том, что спровоцировала новую ссору между родителями. Пелагея же, услышав такую реакцию, решила, что она спровоцированна тем, что дочь автоматически считает себя виноватой за грехи отца только потому что в ней течёт его кровь, а потому пусть уже поздно, но спохватилась и набрала номер самого виновника утреннего происшествия, чтобы, как она сама думала, снять с плеч дочери груз ответственности. Однако, на самом деле это только усугубило психологическое состояние девочки, которая слушая телефонный разговор родителей, вжалась в сиденье и ругала саму себя за излишнюю болтливость: не скажи она про папу, глядишь, удалось бы сохранить этакий шаткий нейтралитет между двумя самыми близкими для неё людьми. Тем временем, Пелагея, абсолютно не замечая состояния дочери, напряжённо вслушивалась в гудки, которые, между прочим, раздражали её ушные перепонки не так уж и долго.  — Да, любовь моя, — услышала она чересчур довольный голос пока ещё официального мужа.  — Билан, блин, ты хоть на экран телефона смотри иногда, чтобы знать кто тебе звонит. Всё-таки ведь не только твои бабы обрывают тебе все номера в надежде хоть услышать твой голос.  — Тот эпитет, как раз, был по адресу, — спокойно заметил мужчина, — потому что единственная, как ты выразилась, баба, названивающая мне и днём и ночью — это ты.  — Да конечно, — фыркнула Пелагея, закатив глаза. — Вот им будешь такие красивые сказки рассказывать, а мне лучше расскажи, куда ты так торопился и о чём думал, раз моего ребёнка чуть не угробил?  — Ты о чём сейчас вообще? — не понял претензии Билан, а его дочь на заднем сидении машины тяжело вздохнула, надеясь, что хотя бы папа на неё не обидится и не будет ругать за то, что она не умеет держать язык за зубами.  — О неудачном торможении, — раздражённо бросила блондинка, заезжая на территорию дома. — Короче говоря, с сегодняшнего дня Софию я тебе больше не доверяю.  — Да ты даже по утрам просыпаться нормально не умеешь, — повысил голос Дима. — Неужели будешь отвозить дочь в школу вся такая помятая и растрёпанная, какой я тебя застал сегодня утром?  — Я ради дела могу и помятой съездить, в отличие от некоторых, — отрезала Поля, — для меня дочь важнее собственного внешнего вида. На этой ноте, господин Билан, наш разговор окончен, — нажав на кнопку отбоя, женщина бросила телефон на пассажирское сиденье и на пару секунд прикрыла глаза.  — Зря ты так, мам, — послышался тихий детский голос позади неё. — Мне очень нравилось ездить с папой в школу.  — Мне тоже когда-то нравилось всё, что связано с твоим папой, — тихо прошептала Пелагея, затем решительно взяв телефон в руки и выходя из машины. — Пойдём, у нас с тобой на сегодня ещё очень много дел в нашей новой светлой и самое главное, спокойной жизни.