На грани

      План, придуманный Биланом, успешно прошёл практически полную неделю своего тестирования. Действительно, был день, который артист провёл с дочерью, забрав её в свою квартиру, был день, когда Пелагея откладывала свои дела чтобы тоже побыть со своим единственным ребёнком. И всё шло очень хорошо, только вот, самое интересное по-прежнему было впереди: проведение совместного выходного. Сначала Дима ляпнул про него больше чтобы вывести из себя Пелагею, чем для того, чтобы вернуть дочери ощущение семьи. Однако, со временем он убеждался и разубеждался в своей правоте одновременно. С одной стороны, не для кого не секрет, что дети не любят, когда их родители ругаются, и такая традиция станет для Сони неким гарантом того, что мама и папа хоть изредка будут вместе. А с другой, проводить время с человеком, которого хочешь оставить в прошлом — ну такое себе развлечение. Особенно, учитывая то, что общаться спокойно они абсолютно не могут, стоит только встретиться, и начинается соревнование: кто же кого сильнее заденет. А потому Дима боялся этого дня больше всего на свете. Боялся, но какой-то частичкой своей души всё-таки ждал и старался продумать всё до мелочей: как организовать досуг, в какое место направиться, и так, чтобы всем угодить и не спровоцировать очередной конфликт. Однако, размышления его продлились недолго, поскольку были прерваны телефонным звонком. Устало вздохнув, Билан потянулся за айфоном и слегка удивился, увидев на экране знакомое даже годовалому ребёнку слово «мама». — Да, мамуль, — ответил он, уже мысленно ища пути отступления, если Нина Дмитриевна решит вдруг попросить передать трубку Поле, или Соне. — Привет, Вить, — очень бодро отозвалась женщина, — как дела, как настроение? — Да хорошо, мам, а что звонишь? — стараясь перейти ближе к делу, задал вопрос мужчина. — Да вот ведь, на этих выходных у папы день рождения, а неделю назад был мой. — Мам, я прекрасно помню и как-нибудь заскочу передать подарок, — отозвался Дима. — Да я ж не об этом! Мы стол собираем, и очень ждём вас. Передай-ка Поле трубочку, хочу лично её пригласить.  — Мам, — осторожно начал Билан, мысленно выругавшись матом, — я сейчас не дома, а потому пока так сделать не могу. Если хочешь, набери ей отдельно. Ну или я потом передам, как вернусь домой.  — Бедный, всё работаешь и работаешь., — с сочувствием произнесла женщина, — хоть иногда бы отдыхал.  — Да я сегодня не долго, так обсудить кое-что и пару бумаг подписать, скоро домой уже, — поспешил переубедить мать Дима, — не волнуйся за меня, я рад и счастлив своему распорядку дня. А Поле я передам, но если ты хочешь, можешь ей позвонить лично.       Отложив телефон, Билан ещё несколько минут сидел на одном месте, уставившись взглядом в какую-то одному ему известную точку на стене и обдумывая всё происходящее, которое ему не очень-то нравилось. Всё что он делал последнее время — пытался кому-то угодить: СМИ, родителям, дочери… Как там было у бессмертного классика? «Служить бы рад, прислуживаться тошно», вроде бы. И как всегда, человек, живший аж двести лет назад, оказывался прав и абсолютно точно передавал всю гамму его чувств. Дима понимал, что иначе никак: будут распространяться слухи о разводе, родители будут переживать за их отношения больше всего на свете, что в их возрасте катастрофично, а Соне, безусловно, нужна любовь и забота обоих родителей, а не их постоянные ссоры и выяснение отношений. Но за всем этим стремлением быть хорошим для всех потерялось его собственное «я». Его желания и прихоти. А хотя, он ведь и сам не понимал, чего же хочет на данный момент, кроме как прекращения всей этой катавасии с вечной актёрской игрой на высшем уровне и притворством до тошноты. С одной стороны, развод не был безосновательным и он ощущал облегчение, как только они с Пелагеей написали заявление о разводе. Ссоры, споры и крики стали верными спутниками их совместной жизни и она сильно выводила его из себя одним лишь своим присутствием. А с другой, ему порой не хватало её. И попробуй разберись: дело ли в простой привычке, или же действительно развод им не нужен?       Помотав головой, отгоняя эти навязчивые размышления, не имеющие точного ответа, он потянулся за телефоном, быстро набирая номер жены.  — А я-то думала у меня жизнь налаживается, ты мне больше не звонишь, но надо ж было испортить картину, — вместо приветствия предъявила ему Пелагея.  — Привет, я тоже рад слышать твой голос, — в уже привычной язвительно-ласковой манере ответил он, — я по делу.  — Если ты о приглашении твоих родителей, то я в курсе, — на корню зарубила всю его речь блондинка. — Нина Дмитриевна тебя опередила.  — Надеюсь, ты помнишь, что они не в курсе наших с тобой отношений, поэтому придётся ещё один день поулыбаться друг-другу как на том мероприятии.  — Серьёзно? Ты так и не рассказал? — вспылила Пелагея. — Чего ты ждёшь? Поставишь родителей перед фактом, когда на руках будет заключение о расторжении брака? Или, может, ещё лучше, я до конца жизни должна буду делать вид, что у нас с тобой всё прекрасно?  — Поль, у мамы слабое сердце, у отца и вовсе был инфаркт. Ты представляешь, как переживания за нас могут отразиться на таком уже не самом здоровом организме?  — Но сказать-то рано или поздно придётся! — повысила голос блондинка.  — Ты предлагаешь прийти на день рождения и сказать: «мам, пап, поздравляю! А мы с Полей развелись. Вот такая вот весть вместо подарка».  — Не перегибай…  — Даже и не пытался. А ты что ж сама не рассказала? Минут пять-десять назад она тебе звонила. Могла бы взять и выложить всё на духу, раз так хочется.  — Ну неудобно как-то… Человек с приглашением, а я ей такое…  — А мне, значит, удобно. Хорошая логика.  — Ну ты же сын…  — Ага, а сыновьям как раз разрешено сводить родителей в могилу. Самое то развлечение, чтоб остаться сиротой, — хмыкнул мужчина. — Ты себе последние мозги отшибла за эту неделю?  — Прекрати перекладывать свою ответственность на меня! Научись уже жить и мыслить самостоятельно: без меня, родителей и прочих. А то создаётся впечатление, что мозги отшибло у тебя, при чём с самого рождения.  — Мам, мам, — прервала её вошедшаяв комнату София, — ну прекрати ругаться на папу, пожалуйста.  — А с чего ты взяла, что это папа? — прикрывая динамик и часть экрана рукой, спросила Пелагея.  — Ты только на него так кричишь, — пожала плечами девочка.  — Да что ты, я не кричу, просто голос пробую. Не пела давно, не распевалась, вот, решила покричать, чтоб хоть как-то напрячь голосовые связки. А разговариваю я и правда с папой, мы решаем, что подарить бабушке и дедушке на день рождения, они нас всех, кстати, пригласили в эти выходные, — женщина натянуто улыбнулась.  — Ой, здорово, пойду нарисую им открытку, — обрадовалась Соня и вприпрыжку направилась в свою комнату.  — Красиво врать научилась, — ехидно шепнул Билан, а Пелагея покосилась на дверной проём, в котором только что скрылась её дочь. — Интересно с каких пор? Может и мне врала все годы совместной жизни.  — Ты сейчас издеваешься? — хмыкнула Пелагея, — Да я ж несла ахинею какую-то!  — Конечно издеваюсь, — хмыкнул Дима, — как мне ещё развлекаться? Но ладно, смиряйся с мыслью и готовься к нашему визиту к моим родителям на этих выходных, — дал наставления мужчина. — До скорой встречи.       Отложив телефон, Пелагея тяжело вздохнула, помотав головой. Развод давался ей слишком тяжело, а учитывая то, что пока ей всё равно приходилось видеть мужа по несколько раз в неделю, эта юридическая процедура начинала казаться бесполезной. Формальность же все эти бумажки: бракосочетание, развод. С алиментами проблем быть не должно, в этом она была уверена, ибо Билан уж слишком любил дочь, а ожидание всех процедур, чтобы всё это наконец оформить по закону, значительно утомляло. Да ладно бы только ожидание, приходилось ведь включать в себе актрису и делать вид, что никакого развода не предполагается… Конечно же, дело было вовсе не в этих пресловутых бумажках, но певица решила, что расскажет о разводе, когда уже всё совершится, чтобы не привлекать излишнего внимания к самой процедуре и не провоцировать прессу. А от того ей казалось, что стоит ей получить заветную бумажку, так абсолютно все проблемы рассосутся как по взмаху волшебной палочки.

***

      Поправив серёжку, которые, к слову, вместе с кольцом, ей дарил Билан на какой-то из дней рождения, Пелагея натянуто улыбнулась отражению в зеркале, чтобы понять, насколько же фальшиво это будет выглядеть. Результат, конечно, оставлял желать лучшего, но на большее она была не способна, а значит, оставалось только сделать глубокий вдох и продолжить играть свою роль на сегодня.       Внезапный звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Она сегодня никого не ждала, да и как вообще можно кого-то ждать, когда уходишь на весь день? Пытаясь понять, кого же сейчас принесло на её голову, Пелагея направилась в прихожую.       На пороге, широко улыбаясь, стоял никто иной, как её пока ещё муж, если верить официальным документам.  — Боже, напугал-то как, — вместо приветствия возмутилась женщина.  — Классика, — поправив галстук, пожал плечами Билан. — Ни «здрасьте», ни «до свидания», а сразу с порога претензии.  — Потому что мне неясны твои мотивы, — в том же духе продолжала Пелагея. — Мы вроде как к твоим родителям собирались, а не я тебе персональную встречу дома назначала.  — А подумать? — приподнял одну бровь Дима, но заметив недоумение на лице жены, продолжил, — ну какая семья приедет на двух разных машинах, а?       Пелагея уже открыла рот, чтобы что-то ответить, однако к ним в прихожую выбежала София, одетая в светло-голубое платье.  — Па-апа, привет, — радостно бросилась она в объятия Билана, который тут же присел, чтобы оказаться с ней на одном уровне.  — Ну что, наконец наобнимавшись с дочерью, поднялся во весь рост Дима, — собирайтесь и поедем.  — Мы почти готовы, — с неким вызовом, мол, да что нам собираться, и без тебя уже со всем справились, ответила Пелагея, аккуратно, чтобы не испортить кудри, которые она сама же и накручивала дочери целое утро, натянув на её голову тонкий берет и подав ей плащ, а затем, надевая свой. — Вот теперь точно, — надев туфли на каблуке и прихватив с собой сумочку, ответила она.  — Похвально, — пожал плечами Билан. — С Соней ты уже договорилась?  — Если вы про то, что бабушке и дедушке нельзя говорить о том, что вы разводитесь, так это я давно в курсе, — отозвалась девочка.       Решив, что в таком случае говорить ничего не стоит, Дима лишь улыбнулся и вместе с дочерью вышел из дома, дожидаясь, когда же его законная супруга проверит, всё ли выключила и закроет дверь на ключ.  — А я бабе с дедой открытку нарисовала, — рассказала отцу Соня, показав весьма неплохо, уж для семи лет точно, нарисованный букет ромашек со скромной подписью: « С Днём Рождения!».  — Какая красота! — вполне искренне восхитился Билан, и, когда его дочь убрала рисунок, открыл машину, чтобы та забралась на заднее сидение. Пелагея тоже не заставила себя ждать и заняла место рядом с ней. И только тогда он сел за руль, мысленно молясь, чтобы всё прошло гладко.       В дороге все, включая Софию, молчали. Возможно, просто были научены горьким опытом, что каждый их разговор приводит к ссоре, возможно, просто задумались о чём-то. Даже когда машина остановилась у дома родителей Билана, все просто молча вышли из машины, а Пелагея и Дима не сговариваясь вместе прорепетировали улыбки. И такой синхрон как в былые времена, заставил каждого из них улыбнуться немного теплее и искренней. Поля даже решила помочь мужу достать из багажника подарок и торт, который они успели благополучно заказать у одной знакомой девушки. В общем-то, с целью показать нормальную семью, пока справлялись.       Переглянувшись, они направились к входной двери. София шла за ними, тихо радуясь тому, что родители провели вместе уже около получаса и с тех пор ни разу не повысили друг на друга голос. И такая мелочь уже позволила надежде зародиться в её душе. Надежде на то, что всё будет хорошо и мама с папой снова будут вместе, они все вновь будут жить в одном доме, завтракать и ужинать за одним столом, вместе смотреть добрые фильмы про семью, волшебство и взаимопомощь. А детские ожидания тем и страшны, что часто не оправдываются, но каждый такой случай понемногу разрушает веру в лучшее и как следствие, мы всюду видим отчаявшихся взрослых, не имеющих надежду на что-то светлое впереди.       На пороге полуфальшивую семью встретила широко улыбающаяся Нина Дмитриевна.  — Витя, Поля, как я рада вас видеть, — добродушно улыбнулась она, — внучка моя любимая, привет, — заключила она в объятия Софию.  — Мам, пап, это вам, — улыбнулся Дима, протянув родителям коробку с подарком, когда прошёл в гостиную.  — Спасибо, спасибо, — продолжала радоваться Нина Дмитриевна, — рассказывайте давайте, как дела, что так давно к нам в гости не заглядывали?  — Да как-то не до этого было, — пожала плечами Пелагея. — Работа, домашние дела, интервью и прочее-прочее.  — Кстати об этом, — зацепилась за её слова Нина Дмитриевна, — тут недели две назад услышала по телевизору, что ходят слухи о вашем разводе…       Не сговариваясь Дима и Поля тревожно переглянулись. Однако, посыл у них был разный. Взгляд девушки прямо-таки умолял: «давай расскажем сейчас?», в то время как в Димином читалась просьба: «пожалуйста, молчи».  — Я как услышала, у меня сердце сразу прихватило, — тем временем продолжала Нина Дмитриевна, — всю ночь уснуть не могла, таблетки пила и для сердца, и успокоительные, и думала, что вдруг оно и правда так, просто вы мне не рассказываете.  — Ну что вы, Нина Дмитриевна, — на удивление Билану отозвалась Поля. — А то вы не знаете, как это всё работает. Им какой-никакой инфоповод нужен, вот и привязались к нам. — Девушка по-доброму улыбнулась, погладив свекровь по плечу. — Вы не волнуйтесь за нас, у нас всё чудесно.  — Вот и замечательно. Вить, будь добр, раз уж вы первые, сходи на кухню, достань тарелки с верхней полки там.  — Я помогу, — молниеносно среагировала Пелагея, выскальзывая из комнаты вслед за мужем. — Во что ты меня втягиваешь? — убедившись, что их точно никто не слышит, прошипела она.  — Я ни во что, — пожал плечами Билан. — У тебя был выбор: сказать правду или нет. И ты его сделала. Сама. Какие претензии?  — Не было у меня выбора, — упрямо шмыгнула носом Поля. — Не могла я глядя в глаза твоим родителям сказать о разводе, тем более, раз Нине Дмитриевне было плохо.  — Ага, а соврать тебе было легко, — приподнял одну бровь Дима.  — Сколько это будет продолжаться? — по-прежнему шипела Пелагея, — сил моих уже нет всем улыбаться и врать. Как же я ненавижу тебя.  — Тихо-тихо, а то сейчас свою ложь во благо разрушишь, — фыркнул мужчина, передавая ей в руки тарелки, столь необходимые его матери. Ты не волнуйся, все твои чувства по-прежнему взаимны, но не забывай где мы и что ты сама только что наплела.  — Бессердечный ты!  — Зато ты слишком сердечная, — фыркнул Дима. — Всё, вперёд и с улыбкой на лице.  — Ненавижу, — прошипела Пелагея.  — Зато я люблю, — по-привычке ответил Билан, уже не придавая этим словам никакого смысла. Просто ответ на автомате, чтоб был, и, при удачном раскладе, даже немного позлил Пелагею.       Вскоре за праздничный стол подтянулись и сёстры Димы, старшая из которых привела с собой свою дочь, которая, к слову, неплохо ладила с Софией. Парочка, которая на деле парочкой уже не была, продолжала улыбаться друг-другу и плести бог знает что о своей любви и всё могло бы пройти идеально, если бы не одно но.  — Вить, а ты чего не пьёшь ничего? — внезапно поинтересовалась Нина Дмитриевна.  — Ну почему же не пью, — приподняв вверх стакан с соком, улыбнулся Дима, — вот, пью. А если ты про алкоголь, то я ведь за рулём, мам.  — А я не понял, вы уезжать сегодня от нас собрались? — вмешался Николай Михайлович.  — Конечно. Чего мы тут будем из вашего дома гостиницу создавать, вам мешаться. И так, наверное, девочки останутся, — обратился Дима к сёстрам, на что те утвердительно кивнули. — Ну вот.  — А для чего мы такой дом строили большой, если не для того, чтобы тут вся наша семья собиралась? Вы и так у нас давно не были, ещё и сбежать хотите, — продолжал стоять на своём глава семьи. — Да и у Сони не спросили. София Дмитриевна, как вы относитесь к тому, чтобы переночевать у нас.  — Могу позвать тебя в свою комнату, на большую кровать, поговорим, сказки какие-нибудь посмотрим, — включилась в разговор Аня, — я тоже давно с тобой не виделась.       София на секунду задумалась, опустив глаза. Мысли её бегали с бешеной скоростью, на пути лишь сильнее запутываясь. У неё есть шанс уговорить родителей остаться с ночевой. Здесь никто не знает о том, что они собираются разводиться. Значит, им придётся вести себя дружелюбно по отношению друг к другу. А вдруг им понравится, и они помирятся?  — Мам, пап, я хочу остаться, — наконец произнесла она.  — Ну солнышко, мы можем оставить тебя здесь, а утром забрать, — нашла компромисс, как ей показалось, Пелагея.  — Ай-ай, — склонившись над её ухом, едва слышно шепнул Билан. — Какая плохая сноха, хочет убежать из дома свекрови при первой возможности, бросив даже ребёнка.  — Я не хочу чтоб вы уезжали, — невинно похлопав глазами, продолжала свою операцию по спасению семьи (как это ощущалось для неё) София.  — Мне жаль, но Поля права, мне завтра нужно будет съездить на студию, — вмешался в разыгрывающуюся драму Билан. — Так что увы.  — Ой, что ж за работа у тебя такая, — покачала головой Нина Дмитриевна. — Даже в воскресенье спокойно вздохнуть не дают.  — Да не, я сам хотел заехать, проведать, — не понимая, что сам роет себе яму, продолжал Дима.  — Выходит оно не к спеху? Тогда вам ничто не мешает остаться, — тут же обрадовалась Нина Дмитриевна.  — Ну пожалуйста, пап, — вмешалась в уговоры София, что стало для мужчины последней каплей.  — Ладно, уговорили, — махнул рукой он, посмотрев в сторону жены, что была готова испепелить его на месте, жаль, не умела делать это взглядом, как какой-нибудь сказочно-мифический персонаж. Затем Пелагея молча взяла бокал, полный вина, и залпом осушила его.  — И с каких пор моя жена алкоголик? — издевательски поинтересовался Билан, обдав её шею своим горячим дыханием, от чего тонкая кожа вмиг покрылась мурашками, заставив Диму на несколько секунд зависнуть в пространстве. — Да, тяжёлый случай, — тяжело вздохнул он, прокомментировав таким образом то ли своё поведение, то ли поведение блондинки.  — А с тех пор, как ты обрёк меня на сутки вранья, — резко повернувшись к нему, так же шёпотом, ответила Пелагея, стараясь игнорировать тот факт, что её губы в таком положении едва ли не касаются его. Вовремя сообразив, как это выглядит со стороны, она смущённо улыбнулась, прошептав только себе под нос, — чтобы с тобой в одной комнате ночь пережить, надо значительно сильнее напиться.  — Я всё слышу, — флегматично шепнул Билан. — И позволь тебе напомнить, что происходило когда ты последний раз напилась и осталась со мной наедине.  — Позволь тебе напомнить, — тщетно стараясь скрыть, что слова супруга её не задели, прошипела Пелагея, — что мы за этим столом не одни и привлекаем много внимания. Даже слишком много.  — Так любовные перешёптывания это же очень мило, — улыбнулся Дима. — Столько лет в браке, а мы как подростки что-то шепчем друг другу на ухо, чтоб другие не слышали.  — Не говори ерунды, — постаравшись мило улыбнуться, блондинка вернулась к содержимому тарелки с твёрдым намерением не вступать сегодня в подобные диалоги с Биланом, а общаться с его родными, которые были для неё намного более приятными собеседниками.       Улыбнувшись себе под нос, и Дима вернулся к трапезе, краем взгляда оценивая обстановку вокруг. Кажется, лишнего никто не слышал, а визуальная составляющая однозначно не выдавала их внутренних распрей, а потому переживать было просто не из-за чего. И это было заметно по довольному лицу Нины Дмитриевны и чуточку ехидной улыбке Ани.

***

 — Точно не будешь ночевать здесь? — в очередной раз спросила Пелагея у дочери, надеясь, что та таки передумает и останется с родителями, тем самым, изрядно облегчив ей задачу в поисках предлога для того, чтобы выгнать Билана спать где-нибудь в гостиной.  — Точно. Я хочу сегодня ночевать у Ани в комнате. Она обещала посмотреть со мной сказку и просто поговорить.  — Хорошо, — устало кивнула Пелагея, только ты помнишь, да, про нас с папой ни слова.  — Я помню, мам, не волнуйся, никто не узнает, что вы разводитесь, — пожала плечами девочка, не до конца понимая, зачем же из этого всего делать вселенскую тайну. Однако, разводится не она, а родители, а значит им виднее, как правильно. С этими мыслями она поцеловала мать в щёку и, пожелав спокойной ночи обоим родителям, вышла из комнаты.  — А теперь давай включай свой мозг и думай, куда ты ляжешь. Потому что провести с тобой почти сутки бок о бок уже испытание и хотя бы во сне я хотела бы от этого отдохнуть.  — Как будто бы я спал и видел, как бы попасть с тобой в одну постель, — закатил глаза Билан, достав из шкафа ещё одно одеяло. — Постелю себе на полу, и то лучше, чем в компании с тобой.       И хотя она и сама хотела уложить его где-нибудь подальше от себя, и то, что ляжет он не с ней в одну кровать, а на полу, её радовало, слова мужа Пелагею всё-таки изрядно задели. Стараясь не показать этого, она обхватила сама себя за плечи и, гордо выпрямив спину, подошла к окну, вглядываясь в темноту за окном и умоляя непрошеные слёзы не покидать пределы её глаз.  — Обиделась что ли? — чуть виновато спросил Дима, заметив её состояние. — Так ты ж сама не хотела, думаю, должна понять, я озвучил нашу общую мысль.  — Я не хотела здесь ночевать, — найдя к чему прицепиться, выпалила Пелагея. Пусть думает, что её из себя выводит то, что она ночует в доме его родителей без предварительного обсуждения этого вопроса, а вовсе не его пренебрежительное отношение и весьма злые слова.  — Чего тебе не нравится-то? — с искренним недоумением спросил Билан. — Спать будешь на двуспальной кровати, вроде как это поудобнее, чем на полу, я от тебя дистанцировался, афёра наша сегодняшняя прошла успешно…  — А то, что о ночёвках за пределами дома хотя бы предупреждать надо, — нахмурилась блондинка. — Это ты с утра умылся, вышел, и все девушки сразу твои. А мне нужно было взять крем для кожи вокруг глаз, крем для лица, крем для рук…  — Одну ночь переживёшь, ничего страшного, — расстелив себе на полу спальное место, отозвался Билан. — К тому же, тебе это всё не нужно, ты и без своих пятисот баночек отлично выглядишь.  — Да, наверное, потому что я прекрасно выгляжу ты со мной и развёлся.  — Да господи боже, внешность — это последняя причина того, что в нашей жизни всё произошло именно так! — повысил голос Билан, забыв, что они находятся в доме его родителей и обсуждают они в принципе табуированную тему. — Ты свой характер со стороны не терпела просто.  — И всё же, не будь тёмных кругов под глазами, характер был бы менее заметен под красивой картинкой! — зачем-то продолжала отстаивать свою позицию, правда, вообще уже не по первоначальной теме, Пелагея.  — А чтоб их не было, надо спать и нервничать поменьше, — отозвался Билан, практически ложась уже на свою импровизированную «кровать».  — Даже не думай, что первопричина этой красоты — ты, — выпалила Пелагея раньше, чем следовало бы.  — И в мыслях не было, — фыркнул Дима, лишь потом переваривая сказанное. — Постой, ты что, реально переживаешь из-за развода?  — Переживаю, что до сих пор ещё числюсь твоей официальной женой, — судорожно принялась оправдываться Пелагея.  — Ну да, ну да, — кивнул Билан, убеждённый в том, что оговорка жены, как говорится, по Фрейду. — Не волнуйся, однажды это закончится, — примирительно улыбнулся он, посмотрев на неё, и затем, наконец, окончательно лёг.       Однако, не успела его голова коснуться подушки, как в дверь настойчиво постучали, заставив Диму и Полю судорожно переглянуться в поисках быстрого решения.  — Кто там? — насторожено спросил Билан.  — Это я, Лена, — послышалось с той стороны двери, от чего Билан моментально подскочил с места, стараясь за секунду запихать одеяло под кровать, а подушку закинул на кровать, далее забравшись под одеяло поближе к Поле, после чего стараясь выровнять голос, ответил.  — Заходи.  — Да я-то в принципе не хочу мешать, — оставшись в дверях, проговорила она, — просто вы шумели, я решила спросить, всё ли хорошо.       Пелагея после этого мысленно закатила глаза. Проверить она решила, всё ли хорошо. Да давно уже не хорошо!  — Да всё нормально, просто мы такие шумные, — махнул рукой Дима. — Говорил же, нам домой надо, а то мешать вам будем.  — Да ладно, — фыркнула Лена, — мы с Алисой всё равно так спим, что ничего не слышим, а остальные комнаты не так близко к вашей.  — Будем надеяться, что здесь всё-таки плотные стены, — приподнял одну бровь Билан. — Я ведь за обеспечение вам тихой ночи не ручаюсь, мало ли, — он игриво стрельнул глазами в сторону Пелагеи и та в любой другой ситуации бы просто врезала по его самодовольной роже, но сейчас было нельзя.       Лена тоже изрядно смутилась, видимо, уловив посыл брата, и собралась уже уходить, благодаря чему, наша не пара уже были готовы облегчённо выдохнуть, но вдруг Белан остановилась на пороге, смотря куда-то в пол.  — А вы знаете, что у вас одеяло под кроватью лежит? — удивлённо спросила она. — И что оно там вообще делает?  — А, это я его туда положил, — быстро сориентировался Билан. — Чтобы ты вдруг не застала меня лежащим на полу.       И тут уже две пары глаз посмотрели на Диму с непониманием. Лена — просто потому что не понимала вообще ничего, Пелагея же, запутавшись в его мотивах. Неужели решил всё раскрыть?  — У меня спина последние дни болит, а как полежу на относительно твёрдом полу, так проходит. Я думал сначала к нам мама решила заглянуть, не хотел её расстраивать. А тебя, Ленок, попрошу ей не говорить. Расстроится ведь, если узнает.       И пообещав брату, что ничего не расскажет, Лена ушла из комнаты, оставляя этих двоих дальше разбираться в происходящем.  — Что за чушь ты сейчас нёс, какая спина, какие шумы и плотные стены? — прошипела Пелагея, надеясь, что это звучит не очень громко.  — Тебе объяснить подробнее про те шумы, которые мы якобы можем создать ночью и мешать другим спать? А к спине вообще претензий не понимаю, что ещё можно было сказать? «Ой, Леночка, оно у нас туда просто упало»? «Мышка утащила, ей под кроватью без одеяла холодно»? Или рассказать всю правду, погубив столько стараний за сегодняшний день? — тихо возмущался Дима. — Что в голову пришло, то и сказал.       Пелагея, не зная что ответить, просто замолчала, пару минут просто рассматривая окружающую обстановку и пытаясь понять, что же в ней не так. Наконец её взгляд упёрся во всё ещё лежащего рядом мужа.  — Господин Билан, а вы случайно ничего не хотите?  — Хочу ли я? — спросил Дима, внимательно всмотревшись в её лицо и приподняв одну бровь. — Конечно, — он приблизился к блондинке так, что между кончиками их носов оставалось лишь пару миллиметров. Блондинка лишь успела сдавлено пискнуть, с непониманием глядя в его глаза.  — Громко не возмущайся, а то опять кого-нибудь призовёшь, придётся новые сказки придумывать, — резко отстранившись и отправившись вновь расстилать своё одеяло на полу, подмигнул ей Билан. — Спокойной ночи.  — Рядом с тобой? Да никогда в жизни она спокойной не будет! — недовольно пробурчала Пелагея.  — Потому что я так хорош? — самодовольно спросил Билан.  — Потому что ты идиот, каких свет не видывал, — ответила Поля, повернувшись к нему спиной. — Спи давай, спокойной ночи.  — Пусть тебе приснятся сны, в которых не будет меня, раз я так тебя раздражаю, — спокойно сказал Дима, устраиваясь на полу поудобнее.  — Взаимно, — уже без раздражения ответила Пелагея, закрывая глаза.