Маленькая Лилия

— Избегаете меня? Женский голос в полутёмках не стал неожиданностью для Стива — он заметил знакомую еще на входе в парк, но почему-то не стал уходить от нежеланной особы, будто хотел услышать оправдания или хоть что-то, что внесет ясность в их отношения. — А есть причина для этого? — мужчина отвечал сложно — вопросом на вопрос. Он хотел увидеть настоящие чувства шатенки, а не привычную сдержанность. Хотел той же открытости, которую она показывала Миллеру в комнате допроса пару дней назад. Сюзанна усмехнулась, будто прочла мысли супергероя. Улыбнулась по-доброму, снисходительно. Она чувствовала его заинтересованность и даже небольшую обиду, что несомненно радовало ее. — Вы так и не назначили второе свидание, — догнав мужчину, МакКоркл сравняла шаг с его широким. Она долго ждала прежде, чем сделать первый шаг. Писать или звонить, казалось, бессмысленным, ведь в таком случае молчание можно легко списать на занятость. Так что девушка действовала решительно и незамедлительно. Она пожертвовала своим сном и теплой кроватью, чтобы встать в четыре и успеть к Роджерсу на утреннюю пробежку, который даже сменил привычное место, лишь бы случайно не пересечься с шатенкой. Мужчина молчал. Он мог бы придумать кучу причин для оправдания или отказа, но не хотел. Он и сам до конца не понимал свои чувства, но отрицать явную симпатию уже было глупо. Блондин видел нежную и влюбленную Сюзанну, но такой она была не перед ним, а перед Уотаном Миллером. Что внесло лишь больше неясности в их отношения. — Я должна была хотя бы попрощаться с ним, — отпустив глаза на свои руки, девушка грустно улыбнулась, все еще ощущая теплое прикосновение. — Мне казалось, вы единственный человек, который сможет меня понять. Услышанное заставило вздрогнуть. Воспоминания волной накрыли Стива. То, как он пришел в сознание после разморозки, а так же осознание того, что все его родные мертвы и, конечно же, то, как он пришел посетить Пегги. Он хотел вновь ощутить себя дома, прильнуть к любимой и почувствовать родное тепло. Но его встретила уже прожившая жизнь старушка. Он и рад был бы хотя бы попрощаться, сказать как сожалеет, что оставил ее одну и как же сильно любит. Но больная Альцгеймером женщина, вновь и вновь забывала его слова. Сердце мужчины, как и тогда, отозвалось болью. Роджерс коротко кивнул, ведь и впрямь понимал знакомую и никак не мог осуждать ее за такое чуткое прощание. Он почувствовал смущение, что пришлось прибегнуть к этому разговору. Он чувствовал себя уязвимым, будто Сюзанна знала все его секреты и чувства. — Я буду ждать вашего звонка, так что не заставляйте меня много ждать, хорошо? Девушка не стала дожидаться ответа. Она лишь коснулась его предплечья — мимолетное, почти невесомое движение, оставившее после себя фантомное тепло сквозь ткань спортивной куртки, и скрылась в утреннем тумане парка. Стив остался стоять на дорожке, глядя ей вслед. Его внутренний компас, всегда безошибочно указывавший на «правильное» и «неправильное», сейчас отчаянно вращался, не в силах замереть на месте. Не только все мысли в голове перемешались, но и чувства в сердце — казалось еще никогда в жизни не было так тяжело принимать решение.

***

Сюзанна любила свою работу и, несмотря на происходящий в жизни хаос, не могла просто молча уйти. Уж слишком много сил и бессонных ночей она вложила в эту компанию, чтобы в итоге позволить всему рухнуть из-за призраков прошлого. Чтобы уйти в короткий незапланированный «отпуск» и разобраться со всеми делами, она должна была тщательно подготовить коллег, чтобы механизм продолжал вращаться и без её участия. Рабочий день был расписан по секундам: три видеоконференции, анализ квартальных отчетов и личная встреча с ключевыми инвесторами. Она любила этот контроль. Она любила почти физически ощутимую власть, которую давала ей её должность. Двое мужчин и рыжеволосая женщина в строгих костюмах бесцеремонно вошли в её кабинет прямо посреди совещания. Сюзанна не вздрогнула. Она даже не подняла глаз от планшета, продолжая внимательно изучать график доходности, хотя кончики пальцев едва заметно похолодели. Она узнала этот тяжелый, уверенный шаг агентов Щ.И.Т.а и ту специфическую ауру опасности, что всегда исходила от Наташи Романофф. В последнее время её постоянно срывали с дел, бесцеремонно выдергивая из привычной реальности и нарушая все построенные планы. Это стало похоже на дурную привычку, хроническую болезнь, от которой шатенка никак не могла избавиться, как бы плотно ни закрывала двери своего офиса. Она лишь раздраженно вздохнула, наконец отложив стилус, и подняла ледяной взгляд на незваных гостей. — Мисс МакКоркл, вам нужно пройти с нами. Немедленно. — голос Наташи был сухим и требовательным. Романофф не сводила глаз с Сюзанны, изучая её с той профессиональной дотошностью, с которой хищник оценивает добычу перед броском. Она искала в ней трещину, малейший признак страха или неуверенности, который она совсем недавно показала пред Уотаном. — У вас поразительный талант выбирать самое неподходящее время, — холодно отрезала шатенка, медленно вставая с места. Ее уже не волновали собственные коллеги, которые замерли с открытыми ртами, опасливо переводя взгляд с вооруженных агентов на свою начальницу. — Надеюсь, в этот раз у вас хватит вежливости не надевать на меня наручники в моем собственном офисе? Лёгкая пауза повисла в воздухе. Сотрудники замерли, боясь даже пошевелиться. Кто-то неловко опустил взгляд в документы, кто-то наоборот — не мог оторваться от происходящего. Рыжеволосая в свою очередь едва заметно усмехнулась, качнув головой в сторону выхода. — Постараемся обойтись без театральных эффектов. Если, конечно, вы будете благоразумны. Сюзанна вышла из-за стола, поправляя полы идеально сидящего пиджака. Она чувствовала кожей, как рушится её тщательно выстроенный график, как инвесторы в конференц-зале начинают шептаться, и как контроль, который она так лелеяла, утекает сквозь пальцы. Проходя мимо Наташи, Сью едва заметно замедлила шаг, опалив ту взглядом, в котором смешались усталость и ярость. — Вы ведь понимаете, агент Романофф, что за каждый час моего отсутствия Щ.И.Т. будет платить десятикратно? И я сейчас не только о деньгах. Вы превращаете мою жизнь в дешевый шпионский роман, а я предпочитаю классику, где финал всегда за мной. Она шла впереди агентов по коридору собственного офиса, цокая каблуками по мрамору, и каждый этот звук был подобен отсчету таймера на бомбе. Сюзанна знала: за дверями её ждет не просто очередной разговор в штабе организации, а новая порция лжи, которую ей придется скормить ради собственной безопасности. Поездка прошла в гнетущем молчании. Сюзанна смотрела в окно бронированного автомобиля, наблюдая, как огни ночного города сливаются в длинные полосы, и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Её снова лишили выбора, снова превратили в объект интереса, хотя она сама привыкла быть тем, кто держит палец на кнопке. Когда двери конференц-зала разошлись, Сью первым делом ощутила на себе несколько пар глаз. Тони Старк, вальяжно откинувшись на спинку стула в углу, крутил в руках стакан с каким-то напитком. Его лицо было непроницаемым, а взгляд — нарочито скучающим. Стив Роджерс стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. В его глазах застыло то самое выражение, которое Сюзанна ненавидела больше всего — попытка понять её. Прочесть её, как открытую книгу, которой она никогда не была. А Ник Фьюри стоял у панорамного окна, сцепив руки за спиной. Его массивная фигура будто намеренно перекрывала свет, превращая силуэт директора Щ.И.Т.а в нечто угрожающее и неподвижное. — Мисс МакКоркл, — темнокожий мужчина не стал тратить время на приветствия. Он подошел ближе к длинному столу, опираясь на него руками. — Вы здесь, потому что Уотан Миллер стал проблемой не только для вашего спокойного сна, но и для национальной безопасности. Нам нужна информация, которая есть только в вашей голове, даже то, что вы считаете незначительным. Нам нужна абсолютно вся информация об этом человеке. И, будем честны, вам выгодно сотрудничать с нами, если вы хотите дожить до конца месяца и не угодить за решетку. Ник говорил резко, не беспокоясь за чувства молодой девушки. Он знал — она скрывает что-то очень серьезное. Шатенка говорила много, но при этом увиливала от разговора и не отвечала по делу, что было странно, особенно учитывая ее близкие отношения с Миллером. Сюзанна прошла к столу и, не дожидаясь приглашения, села в кресло, закинув ногу на ногу. Она выглядела настолько спокойно, что казалось она пришла в кафе за чашечкой американо, а не была приведена для допроса. МакКоркл совсем не смущалась, что ее трепетный разговор с бывшим видело так много агентов, которые автоматически приписали ее к сообщнику преступника. — Выгодно? — она коротко рассмеялась, и этот звук был сухим, как треск ломающегося льда. — Директор, вы предлагаете мне сделку, когда у вас в руках только кнут и ни одного пряника. Моя безопасность — это моя забота. Я не нуждаюсь в няньках из Щ.И.Т.а. — О, поверь, Сью, мы все заметили, как «прекрасно» ты справляешься, — подал голос Тони, не глядя на неё. Его тон был пропитан ядом. — Твой офис напоминает проходной двор для психопатов из прошлого. Может, стоит нанять охрану получше? Или хотя бы запирать двери на ночь? Девушка даже не повернула головы в его сторону, лишь сильнее сжала пальцами подлокотник кресла. Старк сильно задел ее гордость, напоминая про совсем недавнее похищение Катрин. — Мои двери всегда открыты для тех, кого я не боюсь, Тони. Твоё мнение в этом списке — где-то между прогнозом погоды и спамом. Стив Роджерс внимательно наблюдал за этой перепалкой — напряжение между ними ощущалось почти физически. Его пугало то, с какой легкостью Сюзанна возводит вокруг себя непроницаемые стены. Всего пару часов назад утром в парке она казалась почти искренней, почти ранимой, а сейчас перед ним снова была холодная машина, скрывающая за сарказмом нечто гораздо более темное. О чем она молчит? Что связывает её с Миллером так сильно, что она готова рисковать всем, лишь бы не просить о помощи? Он чувствовал, что за её напускным безразличием скрывается не просто упрямство, а парализующий страх, который она не могла позволить себе показать — особенно здесь, перед Старком. Ник Фьюри лишь едва заметно прищурил единственный глаз, фиксируя каждое движение шатенки, а затем коротким кивком передал инициативу Наташе. Романофф сделала шаг вперед, мягко обходя стол и остановилась напротив Сюзанны. Слишком близко. Намеренно нарушая личное пространство. Она была психологом, который не лечит, а вскрывает нарывы, и шатенка это прекрасно понимала. — Сюзанна, — рыжеволосая заговорила тихим, почти доверительным тоном, — мы здесь собрались не для ссор. Расскажи все что знаешь, чтобы мы могли помочь и защитить тебя. МакКоркл посмотрела на агента, анализируя ее тактику. Та отбросила границы и перешла на «ты», будто они давние подруги и она действительно обеспокоена. Такая игра без проблем сработала с кем-то наподобие Катрин, которой легко довериться первому встречному. Но шатенку такое поведение раздражало, она не любила подобные игры. Взгляд Романофф был теплым, но при этом пронзительным, она сканировала малейшее сокращение мышц на лице шатенки. — Миллер опасен. И ты это знаешь лучше нас. Нам нужны детали. Его привычки. Контакты. Методы. Всё, что поможет предсказать его следующий шаг. — А если я не хочу участвовать во всем этом? — Сюзанна говорила осторожно, тише положенного, будто переживает и боится. Подобная игра стала уже ее второй личностью. Раз им хочется побыть приятелями, то почему бы не подыграть? — Тогда, — спокойно ответил Фьюри, чувствуя что шатенка поддалась, — мы будем рассматривать тебя как часть проблемы. Стив резко повернул голову к директору. — Ник… Темнокожий мужчина прервал Роджерса лишь своим взглядом. — Мы сделаем то, что должны, чтобы нейтрализовать угрозу, — Фьюри продолжал чеканить слова, не обращая внимания на немое предостережение Стива. — И если ты окажешься на пути, Сюзанна, последствия тебе не понравятся. МакКоркл медленно перевела взгляд с директора на Наташу, а затем на Роджерса. Внутри неё всё клокотало от ярости, но лицо оставалось маской контролируемого испуга. Она видела, как Стив сжал челюсти, как его пальцы впились в собственные предплечья. Его искреннее желание защитить её было самой удобной деталью в этой комнате — рычагом, на который она нажмёт позже. — Нам просто нужна информация, — рыжеволосая вновь заговорила тепло, она подошла еще ближе и легко коснулась девичьего плеча. Эта игра в доброго и злого полицейских была насколько заезженной и смешной, что Сюзанна еле сдерживала усмешку. Неужели они правда думают, что такая простая уловка сработает с ней? — Мы познакомились лет восемь назад… Тогда он был другим… — девушка начала с самого начала, как того и хотели агенты. Все присутствующие тут же перевели взгляд на нее, внимательно слушая каждое слово. Больше всего были заинтересованы оба — Стив и Тони. И если со вторым все было более менее ясно, как бы то не было МакКоркл являлась его дочерью, то с Роджерсом было сложнее, точнее с его чувствами. В нем перемешалась и тревога и беспокойство за знакомую, а так же немного позабытая ревность. — Я тогда подрабатывала в кафе рядом с общежитием. Уотан приходил туда каждый день где-то во второй половине дня, практически в одно и то же время и заказывал одно и то же — самый дешевый кофе с двумя порциями сахара. Всегда вежливый. Спокойный. Немного неловкий. Он редко задерживался, в основном забирал напиток и уходил. Но как-то раз он зашел практически под закрытие, на улице шел сильный ливень и он забежал немного погреться. Людей уже совсем не было и я предложила остаться, пока дождь не утихнет, ведь мне все равно нужно было все убирать. Тогда мы впервые разговаривали дольше минуты… — Легкая улыбка появилась на грустном лице шатенки. Она не поднимала глаз со своих пальцев, которые от волнения без остановки перебирала. Эти воспоминания были пропитаны теплотой и любовь, она старалась не вспоминать их, ведь тогда начинала жалеть настолько ужасного человека. — Уотан был значительно старше меня, но он оказался таким забавным и неуклюжим, что мне захотелось больше узнать о нем. В тот день мы сильно разговорились и оказывается наши увлечения вообще не сходились, но ведь от этого только интереснее, правда же? — Задавая риторический вопрос, Сюзанна тихо рассмеялась, когда в голове всплыло их последующее первое свидание. — После того дня он стал чаще заглядывать и мы стали больше общаться. Он старше, красив и обходителен и, самое главное, никогда не переходил границ. А мне всего шестнадцать и никакого опыта в отношениях. Конечно же я влюбилась. Но было странно то, что мы виделись только на моей работе, даже в мои выходные мы договаривались встретиться только там, а так же никогда не обменивались номерами, да он даже почту свою не давал. Но со временем он стал не таким осторожным, мы стали видеться еще чаще, практически каждую свободную минуту старались провести вместе, словно пытались утонуть и раствориться друг в друге. — Такая романтическая подробность, заставила агентов переглянуться. Теперь становилось понятна трогательная реакция шатенки в допросной, когда Миллер пришел сдаваться. — И я совсем перестала сомневаться в нем. Но он всегда повторял одну и ту же фразу: «Если почувствуешь что-то неладное — уходи. Немедленно.» Тогда это казалось заботой и я его не слушала. Но все изменилось, когда мы в очередной раз договорились встретиться. Я опаздывала, так как лекция в университете затянулась и очень сильно спешила к нему и не сразу заметила изменения… — Девушка сильно сжала собственные пальцы, запинаясь в словах. Она ненадолго замолчала, стараясь подобрать нужные слова, и ее никто не торопил, терпеливо дожидаясь. — Это был не он. Точнее не та личность, в которую я была влюблена. Тишина в кабинете стала тяжелой, практически физически ощутимой. Все переваривали полученную информацию, анализировали ее и ждали дальнейшего рассказа. — Раздвоение личности, — Наташа заговорила неожиданно, просто констатировала факт, который и так был известен после того, как Миллер самостоятельно заявился в штаб Щ.И.Т.а сдаваться. Было не трудно догадаться, когда он резко поменялся как только заплаканная Сюзанна вышла из допросной. Да и правая рука и самый главный помощник Льюис Элмерз подоспел на помощь, заявившись с адвокатом и медицинским заключением тут как тут. МакКоркл кивнула и продолжила рассказ. — Он выглядел как тот же человек. Те же черты. Тот же голос. Но поведение было другим. Резким. Холодным. Он больше не был неловким и мягким. Она подняла глаза, встретившись взглядом со Стивом. Мужчина подался вперед, его брови сошлись на переносице. Он видел много ужасов на войне, видел, как люди ломаются, но то, с каким надрывом говорила Сюзанна о потере любимого человека внутри его же собственного тела, отозвалось глухой болью. Роджерс слушал, не перебивая. И чем дальше она говорила, тем сильнее у него сжималось внутри. Он не любил неизвестность. А в этой истории неизвестности было слишком много. — В начале практически ничего не изменилось. Он так же уделял мне время, был внимательным и обходительным. Но я чувствовала от него опасность, слишком сильную, чтобы игнорировать. Уотан стал задавать другие вопросы, интересоваться вещами, которые раньше его не интересовали, проверять мои маршруты и контакты. Стал контролировать меня. Как оказалось я была ошибкой, которую совершила его «слабая половина», — Сюзанна горько усмехнулась, чувствуя, как Наташа чуть сильнее сжала её плечо, на этот раз почти сочувственно. — Потом я поняла, что он не просто интересуется мной. Он меня изучает. Ему было любопытно кто я такая, раз «другой он» впустил меня в свою жизнь, да и еще настолько близко. Оказывается, тот забавный мужчина, который любил дешевый кофе, был лишь частью пазла. Уотан называет его «Лишним». А тот, другой… настоящий… он не знает жалости. Он методичен, жесток и абсолютно лишен эмпатии. — И что произошло дальше? — Спросил Тони, уже не скрывая беспокойство в голосе. В его голове уже выстраивались нейронные связи: враг, которого нельзя просчитать, потому что в нем живут двое. — Встреча была в другом месте, — сказала она ровно. — Он настоял. Сказал, что хочет показать мне что-то важное, преподнести «подарок». Стив инстинктивно сделал шаг ближе к столу. — Было пару ребят, которые задевали меня в университете… И Уотан решил, что я обрадуюсь, когда увижу их изуродованные тела. Он улыбался, когда показывал мне это. Он считал, что это проявление высшей заботы. Устранение помех. Он хотел, чтобы я оценила масштаб его… преданности. Сюзанна не повышала голос. Она говорила так же спокойно, как и раньше. И именно это делало рассказ страшнее. В кабинете повисла мертвая тишина. Стив почувствовал, как по спине пробежал холод. Он привык к врагам, которые движимы идеологией или жаждой власти, но столкнуться с безумием, которое рядится в одежды любви, было куда страшнее. Тони же, напротив, побледнел и крепче сжал стакан. Он слишком хорошо знал, что такое «подарки» от монстров. — Они были мертвы? — Наташа спрашивала осторожно, словно боясь спугнуть рассказчицу. — Нет, Уотан хотел, чтобы я наслаждалась их страданиями. Тони тихо выругался себе под нос, сильнее сжимая стакан в руке. — Тогда ты и ушла, — сказал он негромко. — Я попыталась бежать, — продолжала Сью, глядя в пустоту. — Но как сбежать от того, кто знает каждый твой шаг? Он запер меня, контролировал каждый шаг и вдох. И тогда неожиданно объявился «хороший», он плакал, просил прощения, клялся, что это был не он. Уотан пообещал, что уберется как можно дальше, чтобы не подвергать меня опасности. И он сдержал обещание… Но похоже не надолго. МакКоркл рассказала лишь малую часть их отношений — ту часть, в которой она невинная жертва, нуждающаясь в жалости и помощи. Она не планировала углубляться в детали, ведь это прошлое должно быть похоронено навсегда. В комнате снова повисла тишина — уже другая. Не шоковая, а стратегическая, которая заставляла людей думать. Теперь всем стало ясно: перед ними не просто бывший. Не просто опасный человек. А нестабильная личность, способная чередовать любовь и жестокость. А Сюзанна — единственная, кто знает обе стороны. Тони Старк сидел, не шевелясь, глядя в одну точку на полированной поверхности стола. Внешне он сохранял маску привычного скептицизма, но внутри у него всё переворачивалось. Его пальцы, сжимавшие стакан, побелели в костяшках. Каждый раз, когда Сью произносила очередную подробность о «подарках» Уотана, Тони чувствовал, как по его венам разливается ледяная ярость, смешанная с жгучей виной. Он ненавидел себя за то, что его не было рядом, когда она, совсем еще девчонка, проходила через этот ад. Ему хотелось закричать, разбить что-нибудь, выследить Миллера прямо сейчас и стереть его в порошок, но он лишь глубже прятал эти чувства за маской едкого безразличия. Он боялся, что если покажет хоть каплю сочувствия, Сюзанна окончательно закроется, а этого он допустить не мог. Стив Роджерс, напротив, не сводил с шатенки пристального взгляда. Его солдатская интуиция буквально кричала о том, что эта исповедь — лишь верхушка айсберга. Он чувствовал, что Сюзанна сознательно выбрала именно эти факты, скармливая им часть правды, чтобы скрыть нечто более фундаментальное и темное. Она говорила ровно, без истерик, и эта методичность пугала Капитана больше всего. Он понимал: она не была жертвой в классическом понимании. Она не искала спасения у Щ.И.Т.а, она использовала их как инструмент. Сюзанна вела свою игру, расставляя фигуры так, чтобы никто не смог подобраться к её истинным секретам. И это осознание заставляло Стива напрячься еще сильнее — он не знал, на чьей стороне она окажется в финале, когда маски будут сорваны окончательно. Она была не просто пострадавшей стороной. Она была Игроком, который уже давно просчитал их всех на несколько ходов вперед. Тони снова посмотрел на дочь, и на мгновение в его глазах промелькнула такая беззащитная боль, которую он тут же скрыл, картинно зевнув и отставив стакан в сторону. — Ну что ж, — бросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Сюжет для дешевой мелодрамы готов. Теперь давайте обсудим, как мы будем вытаскивать твою задницу из этого «романтического» свидания, пока ты не решила добавить в свою коллекцию еще пару трупов. Он пытался звучать привычно грубо, но внутри него всё кричало от страха за неё — за ту маленькую девочку, которую он так и не смог защитить от монстров, живущих в человеческом обличье.