Самый глупый вопрос

«Удивительно, что Дьяволо вообще оставил после себя эти архивы», — первым делом думает Паннакотта, оглядывая стопку бумаг и конвертов на тяжёлом ореховом столе. Предвосхищая вопрос, Джорно говорит, беря сверху один из листов: — Скорее всего он сохранил это как гарантию. Или для будущего шантажа. Фуго кивает и садится на стул. Гвидо стоит, оперевшись о стену. — Как раз в двухтысячном их дела пошли через пень-колоду, — начинает Джорно, вручая ему распечатанный конверт. — Ты читаешь по-испански? — удивлённо спрашивает Миста, замечая, как скользят глаза Фуго по напечатанному тексту. Паннакотта отвлекается, и спустя секунду уголок губ нервно ползёт вверх. — Немного. Всё равно почти всё забыл. — Да брось, сколько ещё я о тебе не знаю? — весело улыбается он. — Да вроде всё, — Фуго пожимает плечами, и Гвидо едва заметно хмурится. Видимо, было рассчитано на то, что Паннакотта продолжит шутку. — Я думаю, сейчас для них — самое время для рывка. Американцы неустанно снижают финансирование, а власти жалуются, что картели не лыком шиты. Нам повезло, что мы это обнаружили сейчас, — Джорно садится за свой стол и складывает руки перед собой, бросая уверенный взгляд сначала на Мисту, потом на Паннакотту. — Нужно будет уладить все дела, пока они не кинули нам весточку из-за моря. — И разобраться с тем помещением? — Паннакотта кидает взгляд из-под бумажки на Дона. — Они не внушают мне доверия, — Гвидо ведёт плечами и разминает шею. — Миста, я уже говорил, — вздыхает босс, а Фуго щурится. — Вот помяни моё слово, Джорно! У меня пока нет доказательств, но они какие-то мутные. — У них всё прозрачно, — как бы то ни было, Паннакотта знает все факты, и все налоговые выписки, документы на собственность и ещё много чего интересного, что эта компания предпочла бы скрыть. Однако он также знает, что шестое чувство Мисты (вообще никому не объяснимое явление) почти никогда не подводило их, а ещё, что Гвидо умеет этим чувством пользоваться, причём довольно успешно. — Миста, я понимаю тебя, но на листах у них всё чисто — комар носа не подточит. Миста вздыхает, понимая, что для таких громких заявлений нужно сказать хоть слово в доказательство — у Passione есть очень мудрая привычка сначала узнавать своих будущих союзников в лицо, чтобы оказаться без сюрпризов. — Ладно. А, Джорно, ты же ещё хотел что-то сказать? Джорно разминает пальцы на руках, а потом говорит: — Да, Фуго. Мисте я говорил об этом как просто набросок плана, но эту задачу я поручаю тебе. Нужно найти человека, который отправится в Колумбию. Паннакотта кивает, обдумывая мысль. — Есть человек на примете. Но для начала нужно изучить материалы, чтобы вообще иметь представление о том, что мы будем искать на другом континенте. — Разумеется.

***

Паннакотта делает звонок часов в пять пополудни, и через полчаса у двери кабинета слышатся шаги и стук. Джорно узнаёт посетителя и, обменявшись с ним улыбками и рукопожатиями, предлагает ему выпить. Под кивок Дона Фуго начинает повествование, следом подключается и сам Джованна, и в конце Миста вставляет свои слова, больше, конечно, по технической части и безопасности операции. На вопрос посетителя «Почему вы выбрали именно меня?» Джорно кивает и говорит, что вопрос хороший, и мы всё обдумали, и хотели бы, чтобы кроме нас четверых (краем глаза Фуго видит, как морщится Миста) об этой операции не знал никто. Посетитель кивает, и, обсудив последнюю — финансовую и бюрократическую — часть вопроса с поездкой, они обмениваются рукопожатиями. — Спасибо, что пошли нам навстречу, — говорит Джорно собирающемуся уходить Муроло. — Я сделаю всё, что возможно в моих силах. Когда Канноло выходит из кабинета, Фуго чувствует внутри странное напряжение.