Вор и колдун

      В какой-то далекой стране, в Богом позабытом месте, жил юноша по имени Ибрагим. Родных он своих не знавал, потому как принесла его Нелегкая к порогу приюта в одном из небольших городков. Грамоте учился с откровенным нежеланием, а характером был упрям как черт.       Но самым главным пороком Ибрагима добродушные воспитательницы считали тягу юнца к воровству. Как и многие из брошенных, он приловчился попрошайничать у добрых горожан на улицах, таскать яблоки с прилавков да бегать от солдат, бросая через плечо такие бранные слова, от которых самого Бога бы хватил удар!       Так и проходило взросление Ибрагима — своровал, убежал, поел, поспал. И все по новой. Когда же, наконец, юноша покинул стены приюта, делать ему было нечего, кроме как податься в разбойники. Вот только, правда в том, что молодец Ибрагим был быстрым, но довольно слабым человеком. Все бандиты потешались над ним, тыкая пальцами, да подкидывая при возможности в пиво тухлые желтки.       Что тут скажешь, даже сам юноша был не рад своей доле. — Как же так вышло?! — Громко вопрошал он в небо особенно темными ночами, когда от голода стонал живот и выворачивало кишки.       Но ему никто не отвечал.       Шли дни, те перетекали в недели, а уже они разрастались в нудные месяца скучной однообразной жизни. Но однажды удача-таки улыбнулась Ибрагиму.       В один из дождливых дней, в самом отдаленном углу прокуренного кабака, юношу нашел один мужик. Одет он был в дорогой шелк невзрачного серого цвета. На поясе висели пистолет и длинный кинжал. Внимание всех завсегдатаев кабака тут же приковал к себе громадный алый камень гарды, на котором переливалось сияние свечей.       Впрочем, никто не посмел посягнуть на дорогие «цацки», потому как от одного только взгляда незнакомца дюжие мужики жались к стене, пряча глаза под капюшоны, пялясь в опустевшие кружки. — Здесь свободно, молодой человек? — Спросил мужчина мягким голосом. — Чего? — Брякнул Ибрагим, удивленно глядя на собеседника.       Тот же, снисходительно улыбнувшись, сел за стол напротив юноши и дал знак хозяину трактира. Дородный мужичок с видным пузом мигом вылетел из-за стойки и оказался рядом. Казалось, будто бы все его тело обратилось в слух, чтобы точно запомнить заказ видного гостя.       Впрочем, Ибрагим заметил, что советы трактирщик давал исключительно дорогие. Но юноша решил промолчать, подумав, как ловко тот «разводит» богатея.       Тем не менее, выходить из-за стола Ибрагим тоже не спешил, скованный каким-то странным страхом перед широкоплечим незнакомцем. — Хочешь заработать денег? — Спросил богач, потягивая вино, когда хозяина трактира наконец ушел. — Хочу, ваше благородие, — ответил Ибрагим, косясь на свою кружку, которую незнакомец тоже распорядился наполнить. — Не стесняйся. Пей, — улыбнулся мужчина, вытирая рот салфеткой после каждого глотка. — Когда выпьешь, я попрошу еще.       «Во дает» — подумал Ибрагим, не веря своим грязным ушам. — «Вот бы и мне так…» — Не нужно боятся, моя юный друг. — А я и не боюсь, — юноша задрал подбородок, смело глядя в красные глаза богача, и сделал обильный глоток вина.       Стоит сказать, что вкус у него был отвратительный…       Ибрагим старался сдержаться, но все же скривился, чем вызвал смешок, вырвавшийся из уст собеседника. — Так чего там с деньгами, ваше благородие? — Тут же он попытался сменить тему, чтобы не привлечь смех других пьянчуг вокруг. — Мне нужен ловкий и смелый человек, который готов… — Мужчина сделал театральную паузу, заставив юношу нагнуться вперед к нему. Только после этого он шепотом продолжил. — …готов забрать пару вещичек из темного и сырого склепа. — Склепа? — Переспросил Ибрагим, вспоминая истории приютских нянек про всяких мертвяков и призраков. — Ничего опасного, мой юный друг, — богач развел руками и сделал снисходительное лицо. — Просто я слишком занят, чтобы заниматься подобным. А вам, кажется, пригодится работка.       Красные глаза скользнули взглядом по изорванной куртке собеседника, его потертым рабочим штанам и дырявым ботинкам. — Нда, шмотье бы новое не помешало, — отметил сам хозяин «шмотья», плюнув на пол. — Так значит мы договорились? — Хочу десять золотых, — поспешил брякнуть Ибрагим, облокотившись на спину лавки. — Сейчас. А потом еще десять.       Впрочем, несмотря на смелость в голосе, говорил он довольно тихо.       Услышав требования, богач рассмеялся. Громко и долго. Так, что даже все прочие гости кабака прекратили свои дела и вылупили глаза на загадочного незнакомца. А тот все смеялся, пока по щекам не потекли слезы. Потом он успокоился, сделал глубокий вдох и оперся рукой на подбородок, пристально разглядывая Ибрагима. — Я дам вам сто золотых за все. И еще двадцать сейчас. Идет?       От озвученных цифр у юноши потемнело в глазах. Он потерял дар речь, услышав невероятную сумму награды. В приюте его учили считать, но видеть никогда таких денег ему не приходилось. Наибольшим числом золотых у него всегда были десять приютских золотых, что дали ему нянечки после выпуска.       А тут… — Д-да-а… — Заикаясь ответил Ибрагим. — Но не здесь. Эти собаки увидят! — Как вам будет угодно, юноша, — соглашаясь, улыбнулся незнакомец, бросил на стол алый камешек и направился к выходу.       Уже у дверей молодой воришка увидел, как редкие волосы встали дыбом на голове трактирщика, когда тот увидел драгоценность.       Снаружи, свернув в узкий проулок, мужчина достал из-за пазухи сверток пергамента. — Если вы согласны на мои условия, то начертите тут свое имя.       Второй рукой он достал перо, но нигде не было видно чернил. Разве что на конце перышка в свете Луны Ибрагим сумел заметить что-то бардовое. Этому господину очень повезло, что в приюте юношу научили писать свое имя.       Прижав сверток к стене и высунув от старания язык, он стал аккуратно выводить алым все крючки и загогулины, которыми так гордился. — Нате, — еще немного полюбовавшись своим именем, Ибрагим протянул сверток богачу. — Красивая подпись, — оценил тот своим мягким голосом и спрятал пергамент обратно под одежду. — Теперь пойдемте за мной, я покажу вам место, где вам предстоит работать.       Юноша уже хотел было спросить про обещанный ему задаток, но в этот момент незнакомец обернулся через плечо. Красные глаза сверкнули в темноте, и в переулке зазвучал глубокий голос: — Там я вам и вручу аванс.       Идти долго не пришлось.       Среди темных улиц, укрытых непроглядной тенью, которую не могло рассечь даже сияние редкой в облачном небе Луны, шли двое. Узкими, широкими, извилистыми тропами. Где-то они встречали других людей, таких же черных и страшных, как все вокруг. Время от времени, Ибрагим прижимался почти вплотную к своему новому знакомому, лишь бы только не сбиться с дороги.       Над головой время от времени раздавался волчий вой.       Наконец богач вывел юношу из города. Теперь они оказались среди качающихся полей, которые охраняли окаймленные серебряным светом пугала. Иногда впереди Ибрагим видел диких псов, жадно рыщущих вдоль дорог. Даже со своего места, прячась в канаве, юноша видел их злобные глазки и острые клыки, торчащие из-под рваных щек.       Богач же не спешил прятаться. Скорее это собаки, только завидев его, убегали поджав хвост.       Спустя еще какое-то время, путники оказались на кладбище. Теперь поля сменили высокие кованные ограды, тянущиеся вдоль дороги от одного столба к другому.       На одном из таких каменных столбов сидела огромная ворона. Увидев крадущегося Ибрагима, она резко повернула к нему один из своих глаз, злобно и громко каркнула, а потом улетела, хлопнув крыльями. — Чего это она? — Задал юноша вопрос в пустоту и тут же поспешил нагнать своего проводника.       Тот уже миновал ворота кладбища и углубился в него. Свернув песчаной насыпи, богач начал двигаться узкими тропами мимо различных мелких захоронений. Ибрагим двинулся за ним. Всюду из земли торчали уродливые кресты из дерева и камня. Многие были старые, сгнившие, покосившиеся под тяжестью долгих лет.       Именно где-то в глубине кладбища, среди этих старых могил, скрытый за высокими березами, прятался старый каменный склеп. — Ну вот мы и пришли… — Это были первые слова богача за все время их мрачного путешествия. — Вам туда, мой юный компаньон. — Чего-то страшный он…какой-то, — сглотнул Ибрагим, глядя на сгорбленную фигуру горгульи прямо над черным квадратом входа. — Вам нечего боятся, — снова незнакомец говорил мягким и располагающим к себе голосом, изгоняющим всякий страх. — Вопреки суевериям, тут не водится ни нежити, ни прочих вурдалаков. Не сегодня. — И чего ж мне надо сделать? — Ничего сложного, — богач достал еще один свиток и подошел с ним к невысокому деревянному столбу.       Ибрагим не видел огнива, тем не менее, легким движением пальцев незнакомец смог зажечь лампу, которую он, судя по всему, нашел рядом. — Это для вас, — вместе с находкой богач протянул юноше и сверток. — На нем рисунок того, что мне нужно. Разверните, посмотрите.       Ибрагим развернул свиток, на котором была изображена замысловатая шкатулка, судя по всему, украшенная драгоценными камнями. — В склепе есть много сокровищ, но вам нужна только эта шкатулка. Я готов дать вам больше, когда вернетесь. Главное, — незнакомец вдруг подошел к Ибрагиму в упор и взял его за плечи. Испуганные серые глаза столкнулись с красными. Теперь богач был предельно серьезен. Напряжение чувствовалось даже в его руках, впившихся в ободранную куртку. — Не берите ничего с самой могилы. Вы поняли? — Д-да, — промямлил юноша, корчась от боли. — Пустите и пойду. — Простите, — тонкие пальцы разжались.       Незнакомец сделал пару шагов назад и моргнул глазами, словно бы прогоняя морок. — Просто эта вещь очень важна для меня. И опасна для вас. Я надеюсь, вы хорошо меня поняли, Ибрагим. В добрый путь. Я буду ждать вас в том чудном трактире, где мы встретились.       Юноша только кивнул, развернулся и вошел в темный провал входа, разгоняя мрак лампой. Теперь его окружал мертвый камень, покрытый плесенью и засохшими стеблями винограда. Шаги по крутой лестнице гулким эхом разлетались вверх и вниз. Медленно, но верно, тело сковывал холод подземелья.       Стараясь не думать обо всяких суеверных ужасах, Ибрагим достиг конца лестницы, оказавшись в длинном низком коридоре. Стенами в нем служили могилы, вырезанные прямо в камне. Судя по всему, это место было заброшено ужасно давно — из-за треснувших плит к юноше тянулись костлявые пальцы и руки. Пол у основания стен усеивали черепа, которых было явно больше, чем могил.       Страшные мысли лезли в пустую голову воришки, в ушах уже слышался шепот смерти, скрипучий и холодный. Дрожащие ноги неуклюже старались перешагивать через разбросанные кости, куски камня и прочий мусор, невесть как оказавшийся в брошенном склепе.       Юноша старался смотреть в потолок, где в темных углах жались подальше от света пауки, когда огонь лампы переливался на их огромных сетях.       Но внезапно особенно крупный булыжник попался под ноги. Ибрагим запнулся и покатился кубарем вперед, лишь вовремя отставив в сторону лампу. Вокруг поднялись клубы пыли, тут же устремившиеся в нос и глаза бедолаги. — А-а-а-апчхи! — Ибрагим чихнул так сильно, что умудрился сдуть многолетние слои со всего вокруг.       Протерев глаза, юноша поднялся на колени, открыл глаза и тут же побледнел.       Прямо перед ним, прижавшись к колонне, наполовину выглядывающей из стены, сидел скелет. Челюсть отвисла, руки в стороны, в одной из ладоней мутная бутылка бурбона.       Судя по одежке, труп пролежал тут прилично времени. Но от этого легче не стало. Не сводя испуганных глаз с белого костяка, юноша пытался нашарить лампу у себя за спиной. Один раз, кажется, дрожащая рука схватило что-то мягкое. — Пик! — Издало оно слишком живой писк.       Ибрагим тут же подскочил, чуть ли не вцепившись костлявыми руками в потолок. Впрочем, напуганная не меньше его, крыса уже сбежала.       Переведя дух, юноша поднял лампу и двинулся дальше, стараясь ускорить шаг.       Вскоре пустой коридор раздался в стороны, уступая место просторному помещению гробницы. В центре, у дальней стены, стоял высокий каменный гроб.       Но не он привлек внимание юноши.       Стоило ему только перешагнуть порог, как рваный ботинок захрустел по усеянному монетами полу. В каждом из четырех углов стояли высокие рыцари в серебристых латах, каждый нагрудник переливался дорогой огранкой из золота. Между ними, над полом висели какие-то замысловатые картины. Рядом с картинами стояли дубовые полки с толстенными фолиантами, украшенными камнями и серебристыми нитями.       От увиденного Ибрагим замер как вкопанный, удивленно раскрыв рот. Жадный взгляд перепрыгивал с одного богатства на другое, вызывая головокружение.       Но тут его глаза выхватили из полумрака маленькую шкатулочку. Золотая огранка, розовая коробочка, алый камень, размером с яблоко на крышке.       Ибрагим достал из-за пояса свиток и внимательно посмотрел на него.       «Ну, кажись она» — еще минуту сравнивая вещи, юноша наконец сделал пару шагов к гробу. — «пора от сюда делать ноги…»       Сверху, на каменной крышке, было вырезано из камня тело какого-то длиннобородого старика. Руки он держал скрещенными на груди, придерживая ладонями ту самую шкатулку. Свет лампы растекался по острым граням каменного лица. На мгновение, всего на одно, юноше показалось, что пустые глаза посмотрели на его тянущуюся к серой груди руку. Сначала Ибрагим замер, даже слегка отдернул руку. Но спустя секунду стряхнул морок, убеждая себя в том, что ему просто чудится. И тогда ладонь легла на холодную крышку шкатулки. В ладонь тут же уперся тот самый камень.       Легким усилием, юноша выдернул шкатулку из ниши, где она хранилась и прижал к себе. Внезапно, вокруг стало еще холоднее. Огонек лампы стал слабеть, а из уст вырвалось белое облачко пара. За спиной послышался свист ветра. Задрожали стены, заскрипели доспехи. И даже книги, казалось, принялись скакать на своих местах.       Ужас объял Ибрагима, да так, что позвоночник обратился в один сплошной лед. — Поднимите мне…веки! — Вдруг загрохотало под потолком.       И тогда-то юноша и пустился наутек. Раскидывая горы золотых монет, сверкая пятками, он чуть ли не летел над землей, то и дело перескакивая трясущиеся кости и камни.       Так он и сбежал, не обратив внимания на старое обыкновенное зеркало, на пыльной глади которого, тускнеющей от наступающей тьмы, за юношей устремилось нечто грязно-серое.       Не обращая внимания ни на собак, что, жалобно скуля спешили скрыться с его пути, ни на ворон, звонко каркавших погребальную песнь юноше вслед, Ибрагим сумел добежал до города.       Стоило юноше скрыться за воротами, свернув в темные переулки, как тело сдалось. Ноги подкосились, в горле запершило. Уста содрогались в безумной отдышке. В глазах защипало от слез. Мутная пелена укрыла взор вора, сделав его полностью беззащитным. И в этот момент из особенно темного угла появился тот самый богач. В непроглядном мраке сверкнули яркие красные бусинки, после чего юноша услышал успокаивающий медовый голос: — Все в порядке, Ибрагим, за вами никто не гонится, — сливаясь с мраком, незнакомец подошел к юноше и похлопал по плечу. Усталость и боль в ногах тут же прошли. — Вы нашли то, что мне нужно? — В-вот, — юноша вынул из-за пазухи прекрасную шкатулку, алый камень которой, казалось, сиял во мраке ночи. — И жутко же было, ваше благородие… — Понимаю, — медленно протянул богач, рассматривая находку.       Складывалось впечатление, что он вовсе забыл про исполнителя. Но спустя минуту, прикрыв глаза, он все-таки убрал шкатулку к себе в сумку и потянулся к поясу. Звон тяжелого кошелька тут же прогнал весь страх юноши. — Вот, как и договаривались, — в бледных длинных пальцах был небольшой мешочек, из которого было видно блестящее золото. — Или хотите больше?       Задав этот вопрос, богач глянул на воришку в упор. Казалось, об острые скулы бледного лица можно было порезаться. А от взгляда красных глаз не могли спасти даже веки. Только сейчас Ибрагим рассмотрел, как из жемчужно-белых зубов выступают клыки… — Не хочу, ваше благородие, — воришка осторожно потянулся к кошелю. — Дайте…заслужил…       Вдруг богач отстранился, прижав кошелек к груди и хохотнул. — Да, заслужил, заслужил… Молодец, Ибрагим. Не польстился…       Блеск в глазах померк, клыки исчезли, словно бы их и не было. Незнакомец приветливо улыбнулся и вложил награду в руку воришки. — Тратьте на здоровье. И передавайте от меня привет жене трактирщика. Не поскупитесь хотя бы монетой на похороны.       Как только он произнес последние слова, богач развернулся и двинулся прочь, вглубь переулка. Ибрагим отчаянно пытался рассмотреть его силуэт, однако очень скоро бросил это занятие — широкоплечая высокая фигура просто испарилась в окружающем ее мраке. Где-то послышались частые хлопки.       Впрочем, внимания на них юноша уже не обратил, потому как взгляд его впился в блестящие под луной кругляшки. Все еще не веря своей удаче, он уже планировал как будет их тратить, когда над головой вдруг раздался волчий вой.       Где-то позади залаяли собаки, быстро сменив гнев на ужас и, жалобно поскуливая, бросившись наутек. Даже несколько толстых крыс, прячущихся в подвале здания, поспешили убраться, нагло тараня ступни Ибрагима.       Сам же юноша только в последний момент осознал, что происходит. Но было уже слишком поздно. В переулок, паря над землей, медленно вошел призрак. Объятый ореолом бирюзового света, он приблизился к остолбеневшему воришке. — Ты украл ее? — Послышался потусторонний голос, одновременно такой близкий и далекий. — А-а-а-а-ась? — Тело поразил страшный озноб, зуб на зуб не попадал. — Шкатулка… — Прохрипел призрак, нагнувшись в упор к юноше.       Это был древний старик с запавшими маленькими глазами, длинными волосами и густой бородой. Худое лицо выглядело крайне сердито. — Ты украл? — Н-н-не я, упырь украл. — Какой упырь? — Ну…богатый упырь, — Ибрагим наконец оторвал взгляд от приведения и показал тому кошелек. — Это он мне з-з-заплатил… — Ах так… — Голос мертвеца стал более живым.       Призрак поглядел на кучу золота, потом на оборванного мальчишку перед собой. И вдруг рассмеялся. — Эх ты, малец, ну и везучий же ты!       Холодная бирюзовая рука легла на плечо Ибрагима, и он потерял дар речи. — Ну раз заработал, то пойдем тратить их. Помнится, был тут отличный бордель! Ох, и хорошая будет ночка!       Так они и вышли из мрачного темного переулка на широкую освещенную улицу, ведущую в богатый центр. Юноша не заметил, как полупрозрачная фигура старика обрела плоть. Теперь с ним рядом шагал высокий бородатый мужчина в полном рассвете сил.       Старик шутил и подтрунивал над своим спутником всю дорогу до борделя, где «обо всем договорился».       Таким образом, всю оставшуюся ночь Ибрагим провел в кутеже и пьяном угаре, наслаждаясь временным, но столь чарующим удовольствием. Тратя деньги так, будто бы это был его последний день. А под утро, с первыми лучами солнца, двигаясь неровной походкой и икая, юноша и старик вернулись в тот самый переулок. Легкий ветерок трепал волосы и распахнутую куртку. Потирая щеку, на которой красовался красный след помады, Ибрагим припал к стене и удовлетворенно вздохнул. — Хорошо… — Протянул он, снова икнув.       Сейчас его не заботило, что еще недавно толстый кошель заметно похудел. Главное, что он все еще помнил привкус того вина и губ девушки, что так умело обошлась с ним на мягких перинах. Где-то в глубине души он наивно полагал сойтись с ней ближе. Или хотя бы побывать в борделе еще раз.       Был весел и старик. Допив толстую бутылку своего бурбона, он залихватски свистнул и швырнул ее через стену, отделявшую проулок от двора. — Хорошо! — Утвердительно кивнул призрак. — Но, хорошего помаленьку… Готовься парень. Сейчас буду тебя убивать.       Последняя фраза холодной водой окатила юношу. Волосы на голов встали дыбом, а алкоголя и след простыл. — К-как же так? — Спросил он. — Нам же так хорошо было. И золота у нас еще хватает. — Не, не, не, — покачал головой старик, становясь напротив Ибрагима. — Ты, жадная тушенка, хорошо покутил. Но главное ты, дорой забыл — нельзя брать ничего с могил. Теперь сам будешь приведением, а я буду ходить среди живых. Прощай!       Тело призрака вдруг снова охватило бирюзовое сияние, плоть спала с костей, глаза вытекли из глазниц, и широко раскрылась беззубая пасть. — Молю! Пощади! — Заверещал воришка, скукожившись и не в силах убежать. — А-а-а-а-а-а-а-а!       Предсмертный крик растворился в воздухе над городом, сменившись пением первых петухов. А из переулка, где только что случилось страшное, вышел веселый мужичок с седой бородой и кошельком.