Гарри Осборн и геноцид пауков

Гарольд «Гарри» Осборн, 10 лет, наследник компании Осборн Корпорейшн, ученик младшей Мидтаунской школы, лучший ученик и лидер класса, и вообще просто милашка, был задумчив и хмур. Столь редкое для активного, пусть и не самого оптимистичного, — роль заядлого оптимиста с самого начала школы взял его лучший друг Питер Паркер, — объяснялось сочинением на тему «Что я сделаю, когда вырасту». На самом деле, здесь не было ничего сложного и невыполнимого, и Гарри бы сразу написал о своих великих планах о становлении Главой компании, что в его мыслях приравнивалось к захвату мира, если бы не так давно они не писали сочинение «Кем я стану, когда вырасту», где он как раз таки на пяти страницах расписывал о том, что будет делать, встав на место отца, и написал бы больше, будьте уверены, но урок закончился прежде, чем он дошёл даже до плохих сотрудников, которые на днях не пожелали отвлекаться от работы, чтобы развлечь его, и которых теперь он хочет уволить. И сегодня, учительница, знавшая о том, что он при каждом удобном случае пишет об Осборн Корпорейшн, предупредила, что не зачтёт работу, если всё опять повториться. И теперь Гарри полулежал на парте, бездумно пялясь на чистый лист и думал о том, что в этот раз его репутация безупречного отличника пошатнётся. Ему совсем-совсем ничего не приходило в голову! Гарри скривился, почувствовав, что ещё чуть-чуть, и точно заплачет, и украдкой оглянулся. Дети вокруг, как назло, строчили так, что казалось, словно от этого сочинения зависят как минимум их жизни, и это было вдвойне обидно: не так давно Гарри, оправдывая свой порой высокомерный нрав, хвастался о том, что в этом мире нет ничего, чего бы не знал или чего бы не смог сделать будущий владелец компании Осборн. Питер, предатель, был увлечён, кажется, даже больше остальных, вероятно, опять пишет что-то о биологии или химии, а ведь этих предметов даже ещё нет в их расписании! Гарри ещё с большим унынием посмотрел на девственно белую бумагу. Как вдруг он заметил нечто странное. Его заметить было сложно, но Гарри никогда не жаловался на плохое зрение. Маленький, с большим коричневым брюшком, — в голову полезли мысли о беременных женщинах, которых маленький Осборн на дух не переносил из-за их несколько истеричного поведения, и ему было всё равно, что не все такие, — и отвратительными длинными лапками, которыми это адово существо перебирало по его пеналу. Гарри застыл, побледнел и весь сжался, постаравшись вжаться в стул как можно дальше и убрать так мешающие сейчас длинные, — самые длинные в классе, к его гордости обычно, и к ужасу сейчас, — ноги. Он чувствовал, как его сердце в груди стремилось выпрыгнуть из грудной клетки и упасть на колени перед мерзопакостным пауком, таким безобидным за стеклом, и таким откровенно монстроподобным прямо сейчас. Гарри знал, что являлся арахнофобом не менее ярым, чем Питер оптимистом, но он редко когда видел пауков в такой непосредственной близи. Отчасти из-за того, что в его доме не было никаких насекомых, — лаборатории не в счёт, там всякие чудища живут, и потому он отказывался считать их частью своего дома, — отчасти из-за того, что он отличался склонностью не замечать остальной мир, пока тот не заявит о себе сам. Но в данный момент игнорировать своего врага номер один он не мог. Ему была отвратительна мысль того, что он испугался жалкого вида своего врага, и потому он тихонько протянул руку к пеналу, даже, кажется, затаив дыхание, и одним резким движением схватил его так, чтобы его ладонь оказалась на противоположной стороне от паука, и осторожно приподнял. Он осторожно огляделся, со страхом ожидая, что все заметили то, как он боится малюсенького паука, но, к его облегчению, его одноклассники продолжили писать, не поднимя головы, а учительница всё ещё проверяла их тетради, собранные на прошлом уроке. Гарри вернулся к своему врагу номер один и тяжело сглотнул. Паук всё ещё был там, сидел, как ни в чём не бывало, перебирал мерзкими лапками и, очевидно, чувствовал себе просто прекрасно, в отличии от странного двуного, который решил его покатать на своём услужливо представленном пенале, пусть и без добровольного соглашения. Гарри снова тяжело сглотнул, уставился на в общем-то невинное существо, но в его глазах грешника похлеще всяких там подзаборных насильников, темными от страха глазами, и осторожно… тюкнул об стол. Громадное облегчение затопило сознание Гарри, что тому почти стало стыдно за это (почти — потому как ему, как Осборну, такое понятие, как стыд, в принципе не знакомо), и расслабился на стуле, немного съехав под стол. Сейчас, после ликвидации его уже бывшего врага номер один, он чувствовал, словно всё ему сейчас по плечу, словно он может даже победить того самого Капитана Америку, словно он… вознёсся! И также быстро упал, потому как заметил на потолке блестящую в свете дневного солнца паутину. Его сердце, кажется, ухнуло куда-то вниз, а сам Гарри злобно нахмурился, схватив ручку. О, да, в этом мире его врагов номер один ещё великое множество, он так просто не может это оставить! И, пусть, он ещё слаб и мал, ему есть, что сказать прямо сейчас! Гарри не переставал злорадно усмехаться. Эти мысли даже немного подвинули его мечты об Осборн Корпорейшн. «Когда я вырасту, я уничтожу всех пауков на Земле, потому что они, как самые мерзкие, отвратительные и просто омерзительные существа будут мешать своим существованием жить мне, великому владельцу Осборн Корпорейшн…» Не на последнее место, конечно же. И, пусть ему влепили четвёрку за то, что он расписывал, как пауки будут мешать ему и его далеко идущим планам в качестве Главы компании Осборн, он не сильно расстроился, ведь теперь у него, помимо основной, есть побочная цель под названием «Геноцид мерзких тварей». Какая жалость, — умирая, думал он, — я не смог убить самую большую тварь из этих омерзительных существ. — Я знаю, чем мы займёмся, Питер! — сказал Гарри, подлетая к Питеру и его новому другу Неду. — Мы пойдём охотиться на пауков! — О Боже, Гарри, ты опять…