Ты мой сон и моя реальность.

      Чонгук стал замечать странное поведение Тэхёна. Он сидит с ним в палате уже неделю, а тому хоть бы что. Они практически не разговаривают: Гук погружён в работу, однако очень счастлив, что может каждый день наблюдать это прекрасное чудо перед собой. Чон становится слишком мягким рядом с Тэ. Даже его коллеги заметили изменения в поведении начальника: он ни на кого не кричал, не ругался, как это было раньше, не раздражался по пустякам, а если кто-то не успевал выполнить работу, он просто делал всё сам, чему, конечно, был не очень рад, но работал, как заведённый.       Однако, он успевал всё: и работать, и возить Тэхёна по процедурам, и даже удалось пару раз составить ему компанию во время прогулки.       Тэхён периодически наблюдал за Чоном, совершенно его не понимая. Он частенько залипал на его руки, тело, отдельные части лица: красивой овальной формы глаза с двойным еле заметным веком, достаточно крупны нос, идеально симметричные скулы, губы, которые были всегда влажные и от этого слишком притягательные. Улыбка Чона была отдельной, похожей больше на фетиш, темой. Гук улыбался ему постоянно! При каждом удобном случае, будто чувствовал, что Тэ залипает на это каждый чёртов раз.       Встряхивая головой и приводя свои мысли в порядок, Тэ снова отвернулся к окну, поджимая колени ближе к подбородку и обхватывая их руками. Чимин не появлялся уже неделю после того разговора. Без него было тоскливо: Пак был такой неотъемлемой частью жизни Тэ, что его отсутствие ощущалось так, будто тебя раздели и теперь ты, как оголённый нерв, вздрагиваешь от холода и разных других раздражителей. Без Чима некомфортно.       Тэ тяжело вздыхает, потому что думал, что сможет смириться и принять жизнь без его единственного друга. Он ведь всегда думал, что никому не нужен такой вот (кроме бабушки, конечно), что и всем остальным лучше без него будет, а оказалось так, что на самом то деле это Тэхён не может без всех. Особенно без Пак Чимина. Ким вздыхает еще раз и потирает двумя пальцами правый глаз, потом вздыхает еще и еще, совершенно забыв о том, что находится в комнате не один. Эти знаки не остаются незамеченными.        — Тэхён, ты хочешь о чем-то поговорить? — Осторожно спрашивает Чон, дабы не напугать парня резким звуком своего голоса, который после долгой тишины всё равно показался очень громким.        — А? Нет... — Тэ приник подбородком обратно в колени. Возникла напряжённая пауза. Чонгук отложил ноутбук с колен на диван и перешёл к Киму на койку, забираясь на нее с ногами и усаживаясь в позу лотоса.        — Давай поговорим? М? — Он пытался заглянуть в глаза парню напротив, но тот специально встряхнул головой и спрятал их под кудрявой челкой. — Тэ? — Чон потянулся и осторожно положил правую руку на тыльную сторону стопы, слегка погладив её большим пальцем. Тэ мило поджал пальчики в ответ и поднял голову. Его глаза блестели от влаги: он был удивлён и сейчас выглядел таким уязвимым, маленьким и хрупким, что Гуку захотелось просто прижать его к себе, погладить по головке и никуда не отпускать.        — Ч-чон…гук… — Тэхён сглотнул вязкую слюну, потому что жест был слегка интимным и показался ему таким родным и успокаивающим: он наконец расслабился. Ему сейчас так сильно хотелось раскрыть душу, расплакаться, как ребёнок, и уткнуться кому-нибудь (читать "Чонгуку") в шею, почувствовать чьё-то (читать "Чонгука") тепло. Он снова вздохнул. Он сдаётся. Сдаётся под напором этого нежного, любящего взгляда. Ему хотелось сказать это. Слишком сильно хотелось. — Я, кажется, потерял своего единственного друга... — послышался первый всхлип. Рука Чона переместилась на коленку и легонько сжала её.        — Что произошло? Расскажи мне... — Гук сразу понял, что речь пойдёт о Чимине. Не просто же так тот не появлялся тут уже целую неделю.        — Я рассказал ему, что произошло в тот день... — шмыг носом, — я думал, что был готов к тому исходу, что он не простит меня и уйдёт, но сейчас... я чувствую... что... не могу... — Тэ начал плакать. Слёзы катились не переставая. Нос тут же покраснел, а лицо омрачила гримаса боли и отчаяния. — Я так виноват. Я так накосячил...       Первый порыв Чона - быстро схватить парня в удушающие объятия, но здравый смысл, представленный одной извилиной в мозгу, кричал о том, что Тэхён его еще не принял и что этот жест может быть отвергнут, отрезвил Гука. Тэхён не смотрел на него. Он смотрел куда угодно, но только не в глаза Чону. Пересел в такую же позу лотоса продолжая плакать с низко опущенной головой.       Чон сразу почуял подвох в поведении Тэ, практически сразу после своего прихода. Хотя им еще там, во снах, было достаточно комфортно помолчать рядом друг с другом, однако эта тишина сейчас была наполнена тяжелыми думами. Гуку очень хотелось сказать Тэ о том, что он рядом, что он любит, что он защитит от всех бед и невзгод... Но еще слишком рано. Чон не из тех людей, которые пользуются моментом слабости других. Но совсем бездействовать он не мог. Поэтому, взяв в свои ладони изящные руки Тэ, сжал их, придвигаясь чуть ближе.        — Тэхён, что бы это ни было, что бы ты не сказал ему, я думаю, что потерять или отвергнуть друг друга вам будет не так то просто. Вас связывает так много вещей, моментов, воспоминаний, от которых вы просто не сможете отказаться. Я уверен, что Чимину сейчас тоже не просто. Дай ему время. Дай время себе. Хорошо? Тэ? Ты веришь мне? Веришь, что всё будет хорошо? — Чон одной рукой попытался убрать мешающие волосы, но в итоге нежно опустился по щеке к подбородку и аккуратно приподнял голову парня, чтобы заглянуть ему в глаза. Он хотел, чтобы Тэхён посмотрел на него и понял, что Чон никогда не оставит его, чтобы увидел уверенность и надежду в его собственных глазах. И... видимо у него получилось, потому что как только они столкнулись взглядами, лицо Тэ разгладилось, и он перестал плакать, лишь продолжая шмыгать носом.       Видимо Тэхён был из тех людей, которые любили пользоваться моментом, которые жили этими самыми моментами, отдаваясь мимолётным порывам.        — Обними меня, пожалуйста. — Его голос, на удивление обоим, даже не дрожал в этот момент. — Обними меня, Чонгук...       А Гук что? Ему не надо повторять дважды. Он просто притянул парня к себе, сам придвинулся как можно ближе, устраивая Тэхёна, как младенца, свернувшегося в комок, между своих ног и крепко-крепко прижимая того к себе. Одной рукой он обхватил Тэ вокруг тела, а второй прижал его голову к своей груди, слегка покачиваясь. Он мысленно поблагодарил всех Богов мира за этот момент, за то, что смог почувствовать это снова. Только теперь всё это тело было тёплым, живым и таким настоящим... Происходящее сейчас, было реальностью. От осознания этого сердце застучало слишком быстро, и не заметить этого было просто невозможно.       Тэхён заметил, почувствовал это, и потому расслабился, прикрыл глаза и упал в омут с головой.       «Почему он такой... такой хороший. Почему он сейчас здесь, со мной? Чем я заслужил такую доброту... такую любовь к себе? Как такой человек, как Чонгук, оказался рядом?»       Слёзы снова покатились по щекам, поэтому, чтобы не спалиться, Тэхён еще глубже зарылся головой в грудь парня, обвивая его торс руками. Чонгук пах лавандой. Тэ вдохнул головокружительный запах посильнее, почувствовав, наконец, успокоение.       Снова это чувство, схожее с домом, посетило его. Чон держал крепко, но настолько бережно, что сердечко Тэ не смогло спокойно реагировать на это. Тихое «спасибо» потонуло где-то в области живота парня. Чонгук начал петь песню. Эта мысль, словно молния, пришла ему в голову внезапно. Он запел ту самую песню, которую «подарил» Ви тогда, во сне. Та связыющая их двоих нить. Тэхён вздрогнул, слова и сам мотив показался ему до боли знакомыми, но он не мог понять, откуда и где он это уже слышал? И этот голос, окутывающий его сознание, словно мягкое одеяло, проникал в самую душу. Через долгие несколько минут мягких поглаживаний по голове и спине, Тэ почувствовал, как глаза наливаются свинцом, думать о чём-то становится почти невозможным, а тело стало слишком тяжёлым.Было так тепло и хорошо, поэтому он плавно погрузился в дремоту, а позже и вовсе провалился в сон.

***

       — Чон! Привет! Как ты? Где ты? — Парень прислонил телефон к уху, зажав его плечом, чтобы не отрываться от печатанья.        — Привет, Ким. Я в больнице. Решил все вопросы и теперь выполняю работу дистанционно. Как у тебя дела?        — Всё хорошо. Как там Тэхён?        — Тэ на прогулке сейчас. — Он посмотрел время на наручных часах и продолжил печатать, попутно отвечая собеседнику, — время позднее, скоро пойду за ним.        —Ты оставляешь его одного? Не боишься?        — Нет, большой мальчик. Тем более ему не нравится, когда я хожу с ним. И без того видит меня двадцать четыре на семь. Слушай, ты видел Чимина?        — Да-а... — послышалось в трубке, — он сейчас на тренировке, потом приедет ко мне, а что?        — Просто... — Гук перестал печатать, наконец полностью погрузившись в разговор, — я не знаю, какую такую правду рассказал ему Тэхён, но Чимин не появляется здесь уже больше недели. С ним всё хорошо?        — С ним... — тяжёлый выдох послышался на том конце, — не всё в порядке…        — Может ты скажешь, что происходит? Потому что Тэхён плачет почти каждую ночь, а я не знаю, как ему помочь, понимаешь? Он говорил что-то о том, что сильно накосячил перед Чимином. Сказал, что потерял лучшего друга и всё в таком духе... — Чонгук также тяжело вздохнул и прикрыл глаза, откидываясь на спинку диванчика, — но он не хочет рассказывать всего, а мне очень нужно это знать.        — Гук, это не телефонный разговор. Давай встретимся завтра в 9 у меня в офисе, я, к сожалению, не смогу его покинуть ближайшие пару дней: много работы. Но полчаса уделить на наш разговор смогу.        — Окей. Я приеду, до завтра.        — Пока.       Не прошло и минуты, как дверь в палату тихонько открылась, и на пороге показался Тэхён.        — Ты сам пришёл? — Чон нахмурился. — Тебе ведь нельзя пока так много ходить и перегружать ноги... — он подскочил с дивана и в одно мгновение оказался рядом с Тэ, подхватив того на руки.        — Эй, отпусти меня! — Не ожидавший такого поворота событий парень по инерции крепко вцепился руками в плечи Чона. Их лица оказались непозволительно близко, и младший залился румянцем, не в силах отвернуться. Вблизи Чонгук был еще красивее: его кожа была ровной, лёгкая щетина пробивалась под носом и на подбородке, под губами красовалась родинка, глаза казались еще больше прежнего, длинные обоятельные ресницы красивой формы и аккуратно выщипанные брови - следит за собой засранец.        — Ты пялишься... — Тэ оторвал взгляд от влажных розовых губ, которые, как назло, старший облизнул, и испуганно уставился тому в глаза, краснее пуще прежнего. — Я не против, чтобы ты смотрел на меня так еще, поэтому могу лечь с тобой сегодня. — Чон подмигнул и слегка приподнял уголок губ в усмешке. Наблюдать за сменой эмоций на лице парня напротив, было истинным наслаждением.        — С-совсем сдурел что ли! А ну отпусти меня! — Тэхён начал вырываться, дергаясь всем телом.       Чонгук двинулся к койке и аккуратно положил на неё своего бунтаря, при этом задержавшись у его лица на подольше, а рукой обхватывая и поглаживая мягкие щечки. Тэхён наконец смог отвернуться. Сердце в груди выплясывало чечётку.       Они не находились так близко после того раза несколько суток. Тэхён тогда, прислушиваясь к чужому сердцебиению, уснул, наполненный переживаниями настолько, что видимо организм просто не выдержал.       Чонгук наконец-то отстранился и с широкой улыбкой на всё лицо уселся обратно за своё «рабочее» место.        — Как погулял? — продолжил он как ни в чём не бывало.        — Прекрасно! — Парень в это время закутался в одеяло, из-под которого видно было лишь голову, и прикрыл глаза, явно показав, что разговаривать не намерен. Чонгук лишь тяжело вздохнул, посмотрел еще раз на умиротворённое лицо парнишки и вернулся к делу.       Утром Тэхён проснулся в девять. Чонгука рядом не оказалось.

***

       — Здравствуйте, господин Чон! — секретарь Кима привстала с рабочего места и поклонилась, — босс ждёт Вас. — Чонгук улыбнулся ей так ярко, что девушка чуть не ослепла и была немного шокирована: да чтобы Чон, и улыбался? Быть такого не может. Встряхнув головой, подумала, что ей показалось, и принялась работать дальше, как только дверь за парнем закрылась.       Намджун сидел за своим огромным рабочим столом и что-то печатал, нацепив очки, которые то и дело сползали с переносицы, и ему приходилось каждый раз поправлять их обратно. Стол был доверху завален разными папками, листочками и документами, которые не ленились разлетаться в разные стороны от неаккуратных движений руками.        — Доброе утро, хён.        — Пришёл. — Нам коротко посмотрел на Чона и продолжил работу, — садись пока, я сейчас решу тут один моментик и прервусь, выпьем кофе.       Чонгук уселся на кожаный диван и сложил ноги крестом на низкий столик, откидывая голову на мягкую спинку, прикрыв глаза. Монотонное постукивание по клавишам и фоновый шум от работающего увлажнителя создавали некую усыпляющую мелодию, которой младший противиться не мог. Ведь он снова работал всю ночь, изредка наблюдая за своим спящим ангелом, который постоянно скидывал на пол одеяло, то развалившись звездой, то, когда чувствовал холод, обнимая подушку и сворачиваясь в позу эмбриона. Чон лишь умилялся и обратно укрывал его, не забывая при этом чмокнуть того в нахмуренный лобик.       Гук почувствовал толчок в плечо и резко подскочил.        — Прости. Ты уснул...        — Ага... — Чон потёр лицо руками. — Ну так, что там происходит у них?       В этот момент вошла секретарь с кофе, запах которого уже взбодрил младшего.        — В общем, мы сейчас снова открыли дело четырёхлетней давности. Хотим вытащить невиновного парня из тюрьмы.        — Не понял... Какого парня? Из какой тюрьмы? — Чон нахмурился, вообще потеряв нить событий, но что-то такое припоминал из рассказов Чимина.        — Боже, Тэхён совсем с тобой не разговаривает что ли?        — Нет... — Гук, словно щеночек, опустил голову, и если было бы можно пририсовать щенячьи ушки, то они бы свисали точно так же вниз, показывая всю трагичность ситуации.        — Ладно, видимо придётся мне тебя просветить. Я как раз сейчас говорил с адвокатом.       Намджун рассказал всё, что знал сам, а Чон внимательно его слушал. Теперь ему хотелось защитить Тэхёна ещё сильнее. Если всему виной всё-таки его отец, значит Чон теперь точно заберёт младшего к себе и во что бы то ни стало не позволит этому тирану и дальше ломать жизнь парню.        — А вы не хотите просто внести залог за него?        — Нет, Чимин против. Я предлагал ему, но он сказал, что хочет законным путём очистить имя этого парня.        — Понятно... — стакан опустел, а Гук наполнился энергией. — Если что-то будет нужно, обращайтесь. У отца много друзей, и, кажется, среди них есть судья. Могу попросить, чтобы он вёл это дело.        — Да, было бы неплохо. Переговори с отцом и дай мне знать.        — И сколько будет длиться весь процесс? — Чон уже стоял в дверях.        — Я не могу точно сказать. Это надо заново изучать дело и, кстати, без твоего Тэхёна здесь тоже не обойтись. Так как он вышел из комы, ему придётся давать показания. Так что подготовь его.        — Понял. Ладно, я пошёл, хён, увидимся!        — До встречи, буду ждать звонка!       Младший отвесил непонятный жест, типа «пока», и скрылся в дверном проёме. Джун потянулся, сидя в кресле, глянул на часы, где показывало одиннадцатый час: значит Пак должен прийти в скором времени. Ким еще успеет закончить с некоторыми бумагами до его прихода, а потом они собирались ехать в тюрьму, чтобы пообщаться с этим парнем, Чон Хосоком.       Чон, не успев выйти из здания, тут же набрал личный номер отца        — Да, Чонгук, что-то срочное?        — Что-то личное, отец. У тебя, кажется, был друг судья?        — Да, он и сейчас есть, мы еще не настолько стары, если ты об этом. — Гуку нравилось, когда его отец так разговаривал с ним, как бы серьёзно, а вроде и проскальзывали смешинки в голосе.        — Точно, тебе всего лишь шестой десяток, как я забыл. — Манера разговора у них конечно одинаковая.        — Чон Чонгук!        — Ладно. В общем, в скором времени он мне очень понадобится. Хотим вытащить из тюрьмы невиновного молодого парнишку, и было бы хорошо, если б твой друг вёл это дело: уверен он не подведёт.        — О, сынок... Хорошо! Как раз хотел с ним увидеться, давно пора было. Вот заодно и переговорим по этому вопросу.        — Спасибо, пап.       Когда старший Чон гордился своим сыном, он автоматически переходил на «Гуки» или «сынок». И сейчас Чонгук был уверен, что в этот момент отец подумал о том, что вырастил таки хорошего сына и достойного человека, а значит, компанию доверить ему можно и теперь он действительно сделает это с высоко поднятой головой и гордостью за своего мальчика.

***

       — Номер 1613, на выход, к тебе посетители. — Хосок удивлённо уставился на служащего, однако спокойно поднялся, дал сцепить руки наручниками и двинулся следом за мужчиной.        — Проходи. У вас 30 минут.       Парень прошёл в небольшую комнатку, в которой посередине стоял стол и четыре стула, на стене висел телефон, а по углам комнаты небольшие камеры. По дороге сюда он долго думал о том, кто же мог пожаловать к нему кроме мамы, ведь та была всего лишь пару дней тому назад, а так часто её навряд ли бы разрешили пускать к сыну. Однако теперь, увидев знакомое лицо человека, на которого, к слову, он ни сколько не был в обиде, лишь слегка удивился, но внутри почему-то участилось сердцебиение. Предчувствие чего-то неопределённого небольшим комком паники нарастало в груди, скручиваясь в тугой жгут.       Он прошёл к столу, когда охранник закрыл за ним дверь, и под пристальными взглядами двоих молодых людей, в лице Джуна и Чимина, сел на стул, не решаясь смотреть им в глаза.        — Очень неожиданный визит. Не думал, что вообще увижу тебя снова, Пак Чимин.        — Я, если честно, тоже, Чон Хосок...