Arena

Тэхён в волнении сжимает перила, ограждающие арену, впиваясь взглядом в её середину. Там, совсем рядом, происходит захватывающее, притягивающее взгляд. Но страшное. Пугающее почти до боли в груди при очередном глубоком вдохе, жуткое до лёгкой рези в глазах при очередном зажмуривании. Но Тэхён должен присутствовать. А ещё он самому себе обещал, что будет смотреть. И Чонгуку. Точнее, гладиатор обычно просто молчал, выслушивая его речь и желание, и даже не брал с него слова. Только говорил всегда с усмешкой:  «— Смотри, если захочешь, птенчик.» Будто не знал, что юный Тэхён всегда смотрел на его бои. Порой Тэхён думал, что это странно, что не должно быть так: не должен он таскать несколько раз в неделю свежие лепёшки всяким гладиаторам. И волноваться за них, с замиранием сердца смотря на залитый кровью песок, тоже не должен. А потом Тэхён будто приходил в себя, осматривался по сторонам и понимал, что не сможет перестать это делать. Из мыслей, так затянувших в себя, вырывает несильный толчок в бок, и Ким Тэхён скашивает взгляд на Сиона, восторженно улыбающегося. — Здорово, правда? Этот гладиатор, Чонгук, действительно впечатляет. — А Гриндельв? — с заминкой спрашивает Тэхён, пытаясь настроиться и вникнуть в происходящее. Это сделать мешает и кричащая толпа, и топот. И собственные мысли, в первую очередь. — Он хочет сделать какой-то манёвр, но у него никак не получается, — задумчиво говорит Сион и опирается на ограждение. — Видишь? Он будто хочет ударить по ногам, дёргается вниз, но никак не может. Этот бой действительно идёт на равных. Тэхён вздрагивает, когда видит удар Чонгука по щиту Гриндельва. Он будто чувствует на себе отдачу, дрожь и напряжение. Торсы гладиаторов спрятаны лёгкой защитой, ленты, обмотанные вокруг ног, уже не белые, а с кровавыми разводами и прилипшим песком. Лица гладиаторов закрыты шлемами, и Тэхён никак не может понять, почему это считают удобным: сквозь прорези для глаз, наверное, почти ничего не видно. Спустя пару минут обстановка накаляется, в воздухе будто взрывается пузырь, наполненный напряжением, толпа подхватывает настроение. Их выкрики становятся жёстче, громче. Даже знать в первых рядах заметно нервничает, оживает. Чонгук, буквально парящий по арене, неожиданно делает выпад, бьёт неверно увернувшегося соперника в плечо, а после в бок. Он вырывает из его руки щит, и Гриндельв с рыком успевает выставить перед собой блестящий в лучах солнца меч, блокируя удар. Мужчина пытается подняться, резко перекатывается, и по арене проносится общий нервный вздох. Тэхён сжимает зубы, чувствует прижавшееся к нему тело и слегка наклоняется над ограждением, смотря во все глаза. Чонгук, медленно покачивающийся, вскоре снова подходит, с заметной силой сжимая рукоять меча. Он делает очередную подсечку, и пошатнувшемуся Гриндельву не удаётся уклониться. Удар приходится в плечо, а после в спину упавшего гладиатора. Чонгук наступает на его ногу, поднимая кверху меч, и Тэхён отчётливо видит поднятую ладонь Гриндельва. Со стороны императора видится недолгая заминка, а после он поднимает большой палец вверх, пресекая разговоры. Тэхён облегчённо выдыхает. Сегодня ему не придётся идти по улицам с опущенной головой и дрожью сожаления в теле, а с арены не унесут бездыханное тело, оставившее после себя алые пятна, слегка присыпанные горячим песком.

***

Тэхён немного петляет по улицам, пытаясь взять себя в руки. Он чувствует смущение вперемешку с диким волнением. Будто впервые. Мимо проходят знакомые из гладиаторской школы, и Тэхён прощается, желая хорошего вечера. Несмотря на то, что семнадцатилетний Тэхён работает помощником повара в этой самой школе — он никак не может привыкнуть к своему статусу. Он помогает кормить гладиаторов и невольно чувствует себя близким с ними. Может, потому что они видятся почти каждый день, он ответственный за их здоровье. Или это из-за того, что он чувствует нечто трепетное и нежное по отношению к одному гладиатору. Тому, что выбил себе освобождение, который перестал быть рабом, но даже после получения деревянного меча остался на арене. В качестве и тренера, и бойца. Чонгук один из немногих, кого знает большой город, на которого идут крупные ставки, кто собирает толпы, ликующие его имя. Ему, очевидно, нравится биться до крови на арене, развлекать зрителей, чувствовать… Тэхён не представляет, что вообще чувствует пара гладиаторов на арене. Что они могут чувствовать, зная, что один из них останется на песке истекать кровью. Тэхён поправляет красивый, собственноручно сделанный венок на голове, отряхивает белую накидку от листьев, смотрит мельком на свои новые сандалии и подходит к охраннику возле массивной деревянной двери. — Добрый вечер, — тихо говорит он. Под взглядом взрослого Тэхён немного тушуется, но после берёт себя в руки и достаёт из кармана мешочек с монетами. — Вот, здесь ровно тридцать пять… Он кусает губу, ожидая, пока охранник пересчитает сумму. Немного обидно, что ему не доверяют после стольких раз, но Тэхён понимает, как устроено общество. Хотя он благодарен тому, что вообще может заходить в «дом» гладиаторов. Охранник придерживает тяжёлую дверь, и Тэхён быстро проходит, обхватывает себя за плечи. Он идёт по знакомому маршруту, неосознанно избегая встречи глазами с гладиаторами. Его не останавливали особо за всё время нахождения здесь, только смотрели больно оценивающе, ухмылялись горящим щекам и тихому голосу. Но не трогали ни разу и не пытались вывести за двери. В конце концов, многие здесь были не по своей воле, чтобы командовать. Тэхёну от этого даже становилось больно. Юноша замирает перед знакомой дверью, мнётся несколько секунд, а потом стучит легонько костяшками, прислушиваясь. После продолжительного молчания он открывает дверь и входит внутрь. Комната небольшая и полутёмная, с последнего нахождения в ней ничего не поменялось. Тэхён глубоко вдыхает запах лекарств вперемешку с кожей и средством для полирования мечей. Он нерешительно останавливается в центре, кладёт принесённый свёрток с едой на стол, а после сжимает ладони и подходит к круглому зеркалу, невольно рассматривая такого непривычного себя. Его тронутая загаром кожа неплохо сочетается с новой одеждой, светлые волосы гармонируют с плотным венком и пышными бутонами цветов на нём. Только взгляд нерешительный, пугливый, будто Тэхён сам не понимает, как тут оказался. Но это из-за другого, из-за того, от чего постоянно замирает сердце, путаются мысли, движения становятся рассеянными. Тэхён собирается уже выйти из комнаты и подождать снаружи, как позади слышится щелчок и скрип двери, а после немного удивлённое: — Тэхён? Даже не птенчик, даже без усмешки, и Ким резко оборачивается, кивая. Он скользит взглядом по крепкому телу, не скрытому лёгкой накидкой, чёрным коротким волосам и мокрому лицу. Запястье Чонгука перевязано широкой лечебной лентой, и Тэхён пытается не заострять на этом внимание. — Надо же, не боишься совсем, — вздыхает гладиатор, закрывая за собой дверь и подходя ближе. — Я ведь говорил, что не опасаюсь, — отвечает парень, смотря, как Чонгук убирает мечи к стене. — Знаешь, как на тебя здесь смотрят? Тэхён мотает головой и отходит немного, потому что становится неспокойно под взглядом мужчины. — Как на лакомый кусок сахарного хлеба, — ровным голосом поясняет Чонгук, пальцами зачёсывая волосы назад. — Неправда, — возражает Тэхён, чувствуя нарастающий жар внутри. — Ко мне даже…привыкли. — Как знаешь, — Чонгук хмыкает и смотрит на круглый стол, где лежит свёрток. Когда он переводит взгляд на Тэхёна — его глаза будто теплеют, голос становится помягче. — Спасибо, птенчик, — говорит он, кивнув на стол. — В этот раз я принёс солёные лепёшки. Они очень вкусные. Чонгук делает несколько шагов к нему, останавливаясь не небольшом расстоянии. — Приходил на арену? — Да. — И как тебе представление? — Захватывающе. И жестоко. Чонгук немного улыбается, и его хмурый вид на секунду оттаивает, смягчается. Тэхён опускает глаза и только слышит, как к нему подходят ещё ближе. Чонгук кладёт ладони на его горячие щёки и поднимает голову. — Такой красивый, — тихо говорит гладиатор и вдыхает носом рядом с волосами Тэхёна. Он легонько трогает венок, скользит ладонью по виску, щеке, и Ким слегка жмурится от ощущения мозолистой грубоватой ладони. — И это всё для меня? Тэхён неопределённо мычит и чувствует поясницей выступ в стене. — Сегодня был мой третий бой как освобождённого. Помнишь, что ты пообещал в случае моей победы? — Вы не взяли с меня слова, — шепчет Тэхён, чувствуя скручивающийся ком в животе. Конечно, он помнит, только была робкая надежда, что не вспомнит гладиатор. Не потому что Тэхён боится, просто только сейчас к горлу подступает спазм, сердцебиение ускоряется. От волнения и смущения. — Тебя это не останавливало раньше. Не хочешь? — Чонгук наклоняется к нему, скользя ладонями по его талии, легонько сжимая бока. — Или я ошибся? Но ты нарядился, надушился и так бесстрашно зашёл в мою комнату. Хочешь уйти? — Я не отступаю, — храбро отвечает Тэхён и немного поднимает голову, смотря в тёмные блестящие глаза. Он цепляется взглядом за недавно выбритые щёки, почти заживший порез у виска, сухие губы. — Тогда я не отпущу, даже если попросишь, ладно? Чонгук облизывает губу и склоняется ещё ниже, целуя Тэхёна. Юноша сжимает кулаки, а после нерешительно укладывает ладони на запястья мужчины, сжимая. Он чувствует дрожь в теле, жар в лице. Не в силах открыть глаза, Тэхён немного подаётся на встречу, обнимая Чонгука за плечи. Тот отстраняется спустя пару секунд, ведёт губами по скуле, челюсти, гладит широкими ладонями спину, поясницу. Он не вжимает в стену, не хватает с силой, как поначалу ожидал Тэхён. Теперь за мысли, что гладиатор настолько варвар, становится стыдно. Но стыд переплетается со смущением, и вскоре юноше становится не до него. У него вообще словно лопаются все мысли, и перед глазами немного плывёт. В нос забивается запах пепла, кожи и трав, и Тэхён жмурится. — Птенчик, — с жаром выдыхают в ухо, — о чём думаешь сейчас? Тэхён, если честно, уже не ожидает подвоха, не ждёт, что чужие крепкие руки вдруг сожмут посильнее, что Чонгук над ним посмеётся и выставит за дверь. Или наоборот — продолжит целовать, только более грубо, а после потянет к кровати. Тэхён знает не так много о мире, но о простых вещах, к которым он был в какой-то степени близок — прекрасно. Многие гладиаторы не гнушаются такому времяпровождению, и он не раз был свидетелем, как юные служащие в школе увязывались за ними, крутились, ярко улыбались. Тэхён таким быть не собирается, не хочет, и он понимает, что его этим не сломают. Потому что Чонгук хороший. Настолько, насколько может быть хорошим гладиатор в их обществе. — Ни о чём. — Не сожалеешь, что подарил мне поцелуй? — Мне не о чем сожалеть, — мотает головой юноша. — Я ведь… хотел этого. А… А вы хотели? — Хотел ли я? — мужчина не улыбается, в его лице появляется серьёзность, руки будто каменеют, но Тэхён не перестаёт водить ладонями по его запястья. Он успокаивает и себя, и, если надо будет, Чонгука. Тот снова прижимает его к себе, целует в висок, трогает волосы на затылке, слегка сдвигая венок. — Хотел с нашей первой встречи. — Просто мне казалось, что для вас это не серьёзно, — мнётся Тэхён. Он понимает, что ведёт себя слишком не по-взрослому, но внутри всё рвётся убедиться, услышать правду. Понять, что между ними происходит. — Но в последнюю нашу встречу… — Да, я был неправ тогда. Мой грубый разговор никак не относился к тебе. — Я понимаю, — кивает Тэхён. — В тот день были тяжёлые бои. — Но ты всё равно пришёл ко мне после них, — вдыхает Чонгук, поглаживая его по спине, — накормил, не побоялся. Чонгук гладит его по щеке, едва ощутимо целует в губы и обхватывает тонкое запястье, поглаживая широкий металлический браслет. Подарок гладиатора. — Тебе действительно идёт. — Мои друзья завидуют, — смущённо говорит Тэхён, смотря на чужие шершавые пальцы. Чонгук усмехается и прикрывает глаза. Он довольно высокий, и Тэхён на носочках едва дотянется до его головы, поэтому юноша быстро прижимается головой к его груди, замирая. — Я люблю вас. Чонгук целует его макушку, гладит лопатки, скрытые неплотной тканью накидки. Тэхён слышит его сильное биение сердца, щекой чувствует глубокое дыхание. Боже, если бы сейчас их увидел учитель Тэхёна — юноша бы сгорел со стыда. Но здесь кроме них никого, и от этого становится спокойно и тепло, успокаивающе. — Взаимно, мой маленький птенчик, — отвечает гладиатор. Тэхён улыбается, закрывая глаза, чувствует отпускающее волнение. Он крепче стискивает ладони в замок за спиной Чонгука, трётся виском о грубую ткань одежды. — Голоден? — Немного, — отвечает Тэхён. Чонгук выпускает его из рук спустя некоторое время, идёт к сундуку возле кровати. — Тогда перекусим отличным вяленым мясом. Тэхён смотрит на широкую спину, впивается ногтями в ладони, касается своих горячих щёк. Он медленно идёт к столу с хлебом, не в силах сдержать улыбку. Он чувствует себя самым счастливым в городе.