Always coming back / Всегда возвращаясь обратно

      Клинт сидит в гостиной при тусклом свете, просто... прижавшись к своим коленям, низко опустив голову и плечи.       Он выглядит таким... таким разбитым, таким уставшим, что от этого Питеру становится больно, у него разбивается сердце. Оно разбивается на крошечные осколки в его грудной клетке.       Сглотнув, Питер осторожно подходит к нему, садится рядом и ждёт. Чего-то ждёт. Чего угодно. Он доверяет Клинту свою жизнь, всеми фибрами своей души, он верит Клинту. Иногда жизнь становится слишком тяжелой, иногда усиливается тревога, а порой им нужно, чтобы кто-то просто был… рядом. Это их дело.       — Пит... — голос Клинта хриплый, грубый, словно в горле у него застрял гравий.       Питер кивает.       — Хочешь поговорить? — тихо спрашивает он.       Клинт фыркает, сдерживая усталый смех.       — Ха, сомневаюсь, что разговоры хоть чем-то помогут, Пит.       — Хорошо, — просто отвечает Питер. — Хочешь, устроим спарринг?       Клинт поднимает взгляд со своих колен, и живот Питера скручивается в узел. Его глаза измученные, бессильные.       — Не-а, я... я думаю, на сегодня достаточно, — пробубнил он, качая головой. — Но всё равно спасибо.       — Ничего, если я прикоснусь к тебе?       — Я всегда не против. Не нужно спрашивать разрешения, Пит.       — Нет, нужно. Ты сделал так много, поэтому... да, я спрашиваю.       Они смотрят друг на друга, видят всё: синяки, боль, агонию, их общее истощение; всё заметно им обоим, их глазам.       — Да, ладно, — пробормотав, Клинт кивает, и Питер касается его небритой щеки. Глаза Бартона закрываются, а дыхание сбивается.       — Как ты себя чувствуешь? — бормочет Питер в ответ, и его пальцы предельно нежно касаются ушибленной скулы Клинта. Паркер знает, что с ним не всё в порядке, это... что-то случилось.       Клинт вздрагивает и тяжело сглатывает.       — Миссия... могла бы пройти лучше. Было паршиво, как и всегда. Я видел серьёзное дерьмо в зонах военных действий, но... это было отвратительно. Люди просто... умирали на улицах. Застреленные. Мужчины, женщины. Дети.       — Клинт...       — Потом ты приходишь домой и понимаешь, несколько всё хорошо. Даже если ты считаешь, что ничего этого не заслуживаешь. Что ты... был грёбаным трусом, — Клинт поднимает взгляд и переводит его прямо на Питера. — Я просто... я снова осознал, насколько люди хрупки и глупы. Как чертовски легко можно быть убитым...       У Питера сдавило горло.       — Клинт...       — Я люблю тебя.       Питер замирает, и его рука тоже останавливается.       Клинт смотрит на него, неподвижный и серьёзный.       — Я люблю тебя. Окей? Слышишь? Я люблю тебя, Пит. Просто хотел тебе это сказать. Потому что я недостаточно часто это говорю.       Целый вихрь эмоций поднимается и бушует внутри Питера: облегчение, счастье, радость, печаль, любовь-любовь-любовь, столько любви, что она заполняет, переполняет его, словно горячая вода, сладкая и приятная. И он неуверенно улыбается в ответ.       — Я тоже тебя люблю. Хорошо? — они одновременно склоняют головы, дыша хрипло, в унисон, болезненно и интимно. — И... я волнуюсь, ладно? Каждый раз, когда ты уходишь на миссию, я волнуюсь. И каждый раз я так рад, что ты вернулся. Что ты можешь вернуться. И... и я понимаю, почему иногда трудно говорить, рассказывать мне об этих вещах. Это нормально. Тебе не обязательно. Я здесь, и я люблю тебя.       Рука Клинта — загорелая и мозолистая от работы и использования лука, — тянется к шее Питера и нежно, успокаивающе поглаживает его кожу.       — Да? — шепчет он, буквально на расстоянии вдоха от губ Питера.       — Мгмм, — Питер слабо усмехается в ответ, его взгляд затуманился от подступающих слёз.       — Не знаю, что такого я когда-то сделал, чтобы заслужить тебя в своей жизни.       Питер давит смешок.       — Не думаю, что дело в том, кто чего «заслуживает», потому что мы с тобой друг друга стоим... Скорее, это про то, чтобы быть вместе — такими дурашливыми, сумбурными, но классными. Ну и мороженое с пиццей тоже. Выражение усталости на лице Клинта сменяется мягкостью, морщинки у глаз постепенно разглаживаются, словно растворяясь вместе с напряжением.       — Спасибо, дорогой, — бормочет он и целует Питера. Это медленный поцелуй, на вкус он как выживание, близость, любовь и понимание. — Люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя. Добро пожаловать обратно.       Клинт посмеивается в губы Питера.       — Спасибо.