I'm the only one you can trust

      Чарльз приоткрыл дверь кабины и практически прокрался внутрь, будто боясь спугнуть царившую в ней тишину. В контраст светлым коридорам корабля, здесь царил полумрак из-за приспущенных панелей на окнах.       На столе, к его удивлению, не было тех завалов бумаг, которые раньше «тепло» встречали его по приходу домой, всего лишь небольшая стопка. Хотя, если подумать, с его прошлого визита прошло не так много времени. Канцелярские принадлежности были разбросаны по всему столу, а на спинке стула до сих пор висел тёмно-фиолетовый сюртук.       Чарльз не стал сразу садиться на место, а решил сначала пробежаться взглядом по самой верхней бумаге, а затем аккуратно вынуть из-под стопки то, над чем он тогда работал.       На бумаге аккуратными толстыми линиями была выведена схема Национального музея, а на ней тонким карандашом раскиданы его заметки и планы. Ах, да, Тунисский алмаз. Ограбление было запланировано на предпоследний день его отпуска от военной службы - он должен был проследить за ходом операции, чтобы всё прошло без сучка, без задоринки. «К счастью», следить ни за чем не пришлось - алмаз выкрали раньше Топпат, а Чарльза в связи с каким-то планом генерала вытянули из отпуска на три дня раньше. Впрочем, это было довольно привычным делом.       Дни, когда он оставлял работу на военной базе и возвращался на корабль, больше походили на подработку на каникулах. Он появлялся здесь во время некоторых выходных или отпусков, разгребал то, что накидали ему за время его отсутствия, помогал организовывать и совершать несколько ограблений, отмечал кое-какие праздники и отчаянно пытался вырваться в свободный полёт при любой удобной возможности. Довольно сумасшедший ритм жизни, однако за то, как часто два последних пункта превращались в полные адреналина вертолётные погони, Чарльз был готов простить ему всё.       Тем не менее, это время наконец было позади. Чарльзу было интересно играть в добродушного пилота, но шпионаж довольно сильно выматывал и отделял его от клана - с тех пор, как его заметили и всё чаще стали брать на миссии, времени на обязанности Подручного практически не оставалось. Но, по крайне мере, Чарли почти каждую неделю снабжал клан полезной информацией и подтирал улики, помогая избегать прямых подозрений в криминале.       Возможно, он бы закончил с этим куда раньше, если бы Гейлфорс не осторожничал с каждым шагом Топпат. У него был целый ворох возможностей покончить с доброй половиной базы, отправив на тот свет не только генерала с Правой Рукой, но и большинство самых опытных и умелых шавок, что так и норовили вцепиться Топпат в голень. Но шеф продолжал настаивать на тихом воровстве: без следов, без шума и без открытой борьбы; наименьшие риски и наименьшие шансы быть атакованными посреди белого дня, и никаких громких расправ над людьми правительства. Как бы сильно Чарльз не был против этого, он не мог признать, что ему нравилось наблюдать, как Копперботтом из раза в раз после докладов о том, что на Топпат у них, кроме смутных показаний и притянутых за уши догадок, ничегошеньки нет, в приступе бессильной ярости вставал и молча выходил за дверь.       Только от ждущих его возвращения домой завалов работы военным пилотом не спасала.       К сожалению.       Чарльз устало потёр переносицу и сел за стол. Судя по словам Ли, Генри должен был отрубиться как минимум часов на пять-шесть, так что у Чарльза пока было полно времени разгрести хотя бы часть того, что ему накидали, а заодно продумать тактику. Нужно будет осторожно выбирать, что говорить, напуганные люди склонны цепляться за любое слово, придавая ему какой-то скрытый подтекст, в который обязательно входила угроза. Особенно, если у этих людей предположительно сотрясение.       Это будет непросто. Впрочем, когда это Чарльз отказывался от трудностей?       Обычно Кэлвин использовал другие методы убеждения людей. Когда он изображал военного пилота, было довольно просто использовать своё очарование и безупречную репутацию, чтобы люди верили ему и делали то, что он просит. Но тогда и просьбы были весьма невинны и светлы (по крайне мере, на первый взгляд). Однако, когда он надевал обратно шляпу, предыдущие методы редко работали, да и требования становились куда решительнее и серьёзнее. Понятное дело, что вежливые просьбы здесь практически не работали, и тогда Топпат не чурались шантажа и пыток, не оставляя человеку и мысли о том, чтобы ослушаться их.       Конечно, эти методы не могли использоваться на кандидатах в рекруты. Подходящие им люди либо сразу добровольно соглашались после небольшого разговора, либо оставлялись позади.       Весьма простая система, в которую Генри никак не вписывался.       Чарльз сел за свой стол, скрестил руки на груди и прикрыл глаза, мысленно вспоминая тот день, когда он вообще узнал о существовании этого человека.       Это было около года назад, хотя по ощущениям чертовски давно. Тогда он как раз вернулся на свою «подработку» Подручным - в клане активных ходом шёл поиск Румынского Рубина. Они знали о нём уже довольно давно, но всегда подозревали, что это просто красивая легенда, выдуманная каким-то мечтателем. Однако затем всплыла новость о существовании Тунисского Алмаза - сто двенадцать миллионов, дери их семеро, долларов, кем надо быть, чтобы так просто всему миру объявить себя хозяином этого камня? - и они стали проверять остальные легенды об огромных самоцветах. Возможность добраться до алмаза появилась только месяц назад - старичок, в чьей коллекции он был, захотел повозить его по музеям страны, показать людям. А вот рубин они нашли только после того, как прошерстили канал Лучано* на чёрном рынке. — Спим на рабочем месте, актёр? — Виктория в своей привычной манере ворвалась в его кабину, мгновенно прогнав из неё всю тишину и сонливый покой. Она никогда не была шумной или излишне громкой, но за ней всегда следовал некоторый шлейф из активизма и бодрого стремления довести его до ручки. — Для начала: я не сплю, а думаю. — Чарльз приоткрыл один глаз, чтобы недовольно посмотреть на блондинку. Та с несколько деревянными движениями села за кресло впереди стола; от всех её жестов за версту веяло характерной для военных резкостью. — Куда потратишь освободившееся от театра время? — Спросила она, мельком оглядывая лежавшие на его столе документы. — Да вряд ли я буду это решать. — Кэлвин усмехнулся и подпёр голову. — Ты вот точно от меня теперь не отстанешь, будешь каждый день над душой стоять, чтобы я про тренировки не забывал. Так ведь?       Викки не ответила, однако уголки её губ слабо дёрнулись. Конечно она будет, боже, она каждое утро бодрее петуха врывается к нему в комнату и тащит на пробежку, игнорируя абсолютно все его весомые доводы почему его следует оставить в покое. — Что по генералу?       Чарльз сжал зубы. Его самого интересовало, что там у них по генералу, однако звонка от Алебастра до сих пор не было, а связываться с ним самостоятельно Чарльз сочёл бессмысленным забиванием эфира. Так что ответил он коротко: — ищут. — В пустыне? — Уточнила она, нахмурившись. — И до сих пор не могут найти? — Если ты хочешь спросить меня «почему», то не по адресу. — Кэлвин развёл руками. — Ладно, и без того знаю, кому по макушке за это настучать. — Отмахнулась от него Викки, с лёгким раздражением поправив выбившуюся из хвоста прядь.       На какое-то время между ними воцарилось молчание, прерываемое лишь далёким гудением двигателей да тиканьем наручных часов Виктории. Для столь малого механизма они издавали удивительно громкий звук, и сейчас он отчего-то ощущался как нельзя кстати. По внезапному молчанию и напряжённому лицу блондинки Чарльз сделал вывод, что её что-то конкретно беспокоило, но твёрдо решил не лезть не в своё дело, пока женщина сама не решит зачем-то его туда впутать.       В итоге момент немного затянулся, и Кэлвин поймал себя на том, что начал считать каждый тик, постукивая ботинком им в такт. Семь, восемь, девять... — Ты серьёзно хочешь этого Стикмина завербовать к нам в рекруты? — Наконец не выдержала Виктория, положив руки на стол и внимательно посмотрев Чарльзу в глаза. — Да, он был бы полезен. — Пилот пожал плечами, на что Викки приподняла одну бровь. — А как, позволь мне спросить, если он от тебя чуть на стенку не полез?       Чарльз замер, практически не дыша и почти все силы бросив на то, чтобы подавить гнев, разгорающийся внутри его груди. Ну конечно, Ли рассказал об этом. Несмотря на то впечатление умного и понятливого парня, которое он производил одним своим видом, порой его чересчур длинный язык несказанно раздражал. — Это Ли меня сдал? — Уточнил Кэлвин на всякий случай, уже не сомневаясь в ответе Викки.       На удивление, она покачала головой. — Да нет, как-то сама догадалась в тот момент, пока распоряжалась охранной, чтобы приглядывали за ним в гауптвахте. — Немного помолчав, Виктория всё же добавила: — но да, Ли тоже был там.       Чарльз, не убирая улыбки, прикрыл глаза, с шумом вздохнул и притворился, будто собирается закончить работу и выйти из кабины. — Прошу меня извинить, но, похоже, мне нужно с кое-кем поболтать. — Поболтай-ка лучше с отчётом о миссии. — Усмехнулась Викки, наконец не сдержав лёгкой улыбки. — У Энтони сломан нос, ему и без твоих разговоров досталось. — А Холовитц и Маривиль? — Чарльз был уверен, что они более чем в порядке, но ради приличия спросить было нужно. — Они в норме, если не считать их гордости, по которой твой Стикмин зарядил шприцом. — Он не… — Чарльз остановил себя, вдруг поняв, насколько глупо вестись на такую провокацию. Он вздохнул и, прикрыв глаза, согласился: — ладно, допустим, пока что он под моей ответственностью. Что-то ещё?       Викки сощурила глаза, но затем лишь неопределённо качнула головой и встала, решив, видимо, вернутся к своим прерванным делам. На её лице, несмотря на почти что призрачную улыбку, снова проступило беспокойство, но теперь Чарльз был хотя бы уверен в том, что оно не касалось Генри. — И… — Обернулась Виктория прежде, чем выйти за дверь. Чарльз поднял голову, взглядом прося продолжать. — Я рада, что ты наконец покончил с актёрством. — Её улыбка стала чуть шире, пока не пропала совсем. — Не совсем удачно, но лучше уж иметь тебя здесь, чем… — За решёткой? — Со смешком предположил Чарли. Тем не менее, Виктория смотрела на него со всей серьезностью - о, он знал, когда она была по-настоящему серьёзной. — Я знаю Райта и знаю, что он не прочь был бы за такое пристрелить. Так что считай, что «лучше, чем на том свете». — Затем Виктория вышла, закрыв за собой дверь. В кабинет вновь вернулся прежний покой. Правда, тиканья часов всё же не доставало. Чарльз, немного подумав, будто сквозь сонную пелену посмотрел на свои собственные и даже постучал по ним - маленький механизм продолжал работать абсолютно беззвучно, и лёгкое постукивание конечно же не пробудило в нём никакую особую шестерёнку, отвечающую за звук. Зато они хотя бы не прекращали идти вот уже второй десяток.       Чарли решил, что лучше никогда не говорить Викки о том, что если бы он вовремя не позаботился об пулях в пистолете Правой Руки, он бы действительно с высокой вероятностью был бы мёртв. Ни к чему ей об этом знать, она и без того беспокоится. Порой Кэлвин невольно задавался вопросом кто из них, собственно, выше по званию.       На пару секунд ему стало интересно, как бы всё обернулось, если бы он не вынул пули?       Подручный Топпат нахмурился, встряхнув головой и снова скрестил руки на груди, поддаваясь размышлениям. По крайне мере, он оказался достаточно дальновидным, чтобы этого не случилось, и даже более того - из них двоих именно Райт теперь был близок к смерти. Доктора также ничего не говорили ему. Впрочем, и о состоянии Генри он может узнать только когда тот очнётся. Скорей всего ему будет как минимум паршиво, и толкового разговора не выйдет, но Чарльз должен хотя бы попробовать поговорить.       С тех пор, как этот человек проник в его жизнь, чуть не перевернув её с ног на голову, Подручный не собирался так просто отступать.       Он уже и не помнил, каким образом увидел новость по телевизору о побеге некого Генри Стикмина из тюрьмы, куда был заключён из-за попытки ограбить банк около года назад или вроде того. Тем не менее, Кэлвин хорошо запомнил, как тогда почувствовал укол интереса: если Стикмин был пойман год назад, то сколько же он провёл в Западной Мезе? Тюрьма не выглядит особо неприступной, но на деле из неё не так-то и просто сбежать, особенно без помощи извне. Тогда, рассудил пилот, Генри либо довольно опытный беглец, либо у него на свободе есть мозговитые помощники.       Однако его ждало разочарование. На телевизоре в полэкрана сначала показали немного смазанную фотографию в момент задержания вора, когда его уже вели в машину, а затем магшот, очевидно, для опознания в случае столкновения с ним. Рассмотрев лицо беглеца, Чарльз тогда лишь флегматично пожал плечами и вернулся к своим делам. Он показался Кэлвину слишком молодым, чтобы хотя бы походить на опытного вора, который знает толк в своём деле. Значит, решил Кэлвин, за ним стоит кто-то, кто руководит его действиями. Ведь так удобно малодушно прятаться за спиной молодого и ловкого, у которого личное дело ещё не исписано вдоль и поперёк уголовными делами. Когда-то и Чарльз был отчасти лишь ведомым, пока судьба не столкнула его с кланом и не раскрыла глаза на правду.       В тот момент Чарльз недолго задумывался о беглеце, отмахнувшись тем, что в случае Генри вероятен более печальный исход: свои же приставят пистолет к виску и заставят рыть самому себе могилу. В конечном итоге, это часто происходит с ведомыми, которые знали слишком много и с которым случилась неудача конкретно запятнать себе криминальную историю.       У него своих дел было выше крыши.

Он не ожидал встретить его во сне.

      Чарльз знал, что каждый человек так или иначе видит сны, но по тому, как редко он запоминал содержание своих сновидений, создавалось впечатление, что ему это попросту не свойственно. Кто-то сказал ему, что чем чаще человек запоминает свои сны, тем больше у него вероятность сойти с ума. По этой логике у Подручного Топпат было всё отлично с головой, на практике же он без сомнений бы выстрелил во вчерашнего «товарища» или отправил бы на пытку пленника. Кажется, это никогда не являлось признаком хорошего психического здоровья.       В любом случае, Чарли не особо жаловался на неспособность запоминать свои сны.       Вот и сновидение, привидевшееся ему буквально в ту же ночь, было крайне мутным и нечётким, словно сквозь полупрозрачную дымку.       Это было похоже на какую-то миссию в качестве правительственного пилота. Много людей в тёмно-зелёном, другая же сторона носила преимущественно тёмные цвета, но ни одна голова не была прикрыта цилиндром.       Он с пистолетом в руках вместе с группой людей ворвался на какую-то базу. Внутри неё было холодно и сыро, плюс ко всему прочему в коридорах из-за распахнутых настежь дверей со свистом летал морозный ветер и пробирал всех до самых костей. Даже тёплый бомбер с мехом на воротнике не спасал от него.       В какой-то момент он то ли оторвался от своей группы, то ли завернул куда-то - он оказался один. Позади слышались крики, бег тяжёлых берцовок по металлическому полу и пальба, однако там, куда зашёл Чарли, было спокойно и тихо. Слишком тихо.       Этот отсек был больше похож на тюремный блок: вокруг были камеры с толстыми железными дверьми и маленькими окошками в них. Кэлвин заглядывал в каждый, он будто кого-то искал, но все камеры были пусты, и это пугало. Каждый раз, когда он всматривался в темноту за стеклом и не находил там ни единого признака того, что внутри кто-то есть, в него будто втыкали острую стальную иглу. Он завернул за угол, где освещение было хуже и мрачнее - и столкнулся с кем-то лицом к лицу.       Это оказался черноволосый парень в чёрном свитере с каким-то знаком на плече и железными браслетами на обеих руках. Чарльз удивлённо приподнял брови - это не браслеты, это наручники с разломанной цепью, которые беглец, видимо, не смог снять с рук. Но, что было намного примечательней, у него было аккуратное напуганное лицо и разноцветные глаза. Синий и серый. Как странно.       И завораживающе.       Чарли не понял, что им двигало, когда он предложил незнакомцу помочь окончательно снять наручники.

Кажется, ему улыбнулись.

      Чарльз дёрнул головой, отгоняя от себя мутные воспоминания.       Тогда ни утром, ни через неделю Кэлвин не смог избавиться от ощущения, что часть его таки осталась там, в продуваемых всеми ветрами коридорах чьей-то базы, в пустом мрачном тюремном блоке.       Помимо этого, на Подручного нападали ещё и странные, непрошенные мысли.       Во-первых, он не мог понять, к чему вообще был этот сон. Он слышал, как многим снилась всякая бессмыслица вроде солнца с мультяшным лицом, которое стреляет аннигиляторной пушкой из рта, однако сон Чарльза не был из их числа. Он больше походил на какое-то забытое воспоминание, давнее и далёкое. И это было ещё хуже, чем если бы ему приснилось, что лазером умеет стрелять ещё и луна.       Во-вторых, тот факт, что образ беглеца запомнился ему лучше всего заставлял мозг Чарли выделять его среди всей той неразберихи из сна. Только его одного, и никого более. Что ещё хуже - во сне было чёткое ощущение, что они давно знали друг друга. На деле Чарльз не знал об этом человеке ничего - вернее нет, он помнил имя: Генри Стикмин, накануне сбежавший из Западной Мезы. Но это были всего лишь крохи информации. Ни характера, ни прошлых преступлений, ни взглядов на жизнь - Чарльз банально не знал, как звучит его голос! Вполне ожидаемо захотелось восполнить пробелы в знаниях, как Чарльз всегда и делал, когда что-то захватывало его внимание. Такие желания всегда походили на слабый, но назойливый зуд.       Чарльз и подумать не мог, что его же чёртов разум может начать прилагать все усилия, чтобы довести его до белого каления. Но у него попросту не выходило выкинуть из головы навязчивую идею узнать хотя бы самую малость о том парне с гетерохромией. Мог пройти час, могло два, но вскоре перед глазами неизменно выскакивал его образ, а на языке начинало вертеться имя - Генри. Хороший знакомый в мире снов, но совершенная загадка в мире яви.       Он пробовал найти информацию самостоятельно, но вскоре был вынужден бросить это гиблое дело. У него не было в этом настолько же хороших навыков, как когда он садился за штурвал самолёта или играл добродушного правительственного пилота. Но зато у него были связи, и он точно знал, кто мог бы помочь ему с его «небольшой» проблемой.       Пришлось привлечь к этому делу Угря, их лучшего хакера и специалиста по электронике. Обычно это было вне компетенции Бэнкса, однако незаурядный ум и знания делали его идеальным информатором. Он мог уже за час отыскать на человека всю его подноготную вплоть до того, в каком родильном доме тот появился на свет.       Кэлвин наивно предположил, что если он узнает о Генри побольше, то быстро поймёт, что ничего особенного в нём нет и не было, разочаруется и снова вовсе забудет про его существование.

***

      Спустя полчаса документы были распределены по срокам и важности, ручки были собраны в органайзер, а стол - прибран, теперь ничего не мешало Чарльзу приступить к полноценной работе Подручным. Однако вместо этого он лишь достал из ящика тонкую папку и подпёр рукой голову, задумчиво уставившись на неё, даже не открыв. Что было внутри он и так отлично знал.       Папка с тремя листками была единственным результатом поисков, растянувшийся на почти что год. За те десять месяцев Чарльз успел прочувствовать как почти физический зуд от едва ли не фанатичного интереса в паре с недостижимостью информации, так и депрессивное отчаяние. Даже пару раз умудрился испытать какое-то подобие душевного равновесия, когда мозг уставал от всего и попросту забивал на свою цель. Но ни одна неделя не прошла без извечного звонка Угрю с вопросом «Есть что-то новое на Генри?»       Чаще всего ответом служило неутешительное «Нет».       Гораздо реже Гордон отвечал неясным «Вроде бы есть», что тоже не особо вселяло надежду.       А когда он звонил сам, чтобы сообщить о возможном местонахождении Стикмина, Чарльз не понимал, что ему хочется сделать в первую очередь: тут же направиться туда или сначала немного повыть. Потому что он либо физически не мог приехать на место, либо само место оказывалось совершенно пустым без единого намёка на то, что там кто-то не так давно жил.       Но, по крайне мере, больше странных снов он не видел.       Вообще, за десять месяцев это превратилось в некоторую рутину. Азарт поиска давно спал, и теперь они оба, и Чарли, и Гордон, искали скорее из упрямства и нежелания признавать, что не могут найти какого-то воришку. Для Чарльза мотивацией служил взявшийся из ниоткуда неугасаемый интерес, для Угря, скорее всего, попросту было возмутительно то, как легко Генри поставил под вопрос его компетенцию, хотя до этого и после он без особых усилий и напрягов находил куда более скрытных и серьёзных людей.       Чарльз, наконец, устал сверлить папку взглядом и открыл её чтобы в который раз прочесть имеющуюся у них информацию. На что-то же он мог надавить, у Стикмина должно быть слабое место, благодаря которому Кэлвин смог бы заставить его открыть глаза и перестать цепляться за ложь правительства.       Впрочем, общей информации всё равно было совсем не густо. Генри везде жил на птичьих правах и нигде надолго не задерживался. Родственников не имел, кого-то, кто хотя бы более-менее походил на близкого друга - тем более. Все, кто как-либо пересекался с ним, описывали его как замкнутого, молчаливого и странного. В каком смысле никто никогда не отвечал. Чарльза это бесило.       Но, как бы это не походило на помешательство, его голову всё равно по большей части забивала работа, причём на оба фронта. За это время он смог быстро собрать себя обратно в руки и ещё сильнее продвинуться вверх по военной карьере, а рубин Топпат всё же нашли и даже очень успешно выкрали. Легенда не соврала.       Тем не менее, Фортуна не была долго благосклонна к ним. О, Чарльз давно подозревал, что она планирует какую-то очень грандиозную шутку, а им оставалось лишь смирно сидеть и ждать удара.       Он последовал оттуда, откуда Чарльз вовсе не ждал.       Кэлвин прикрыл глаза, ещё раз проматывая в своей голове события четырёхнедельной давности.

***

      Целую неделю шла бурная подготовка к похищению алмаза из музея какого-то небольшого городка, в котором проходила выставка. И, хоть она тоже не смогла выветрить из головы Чарльза идею найти Генри Стикмина, он влился в неё с головой, даже позабыв, что, вроде бы не заботится о таких вещах, как редкие большие безделушки.       В субботу они пришли к окончательному решению, что медлить нельзя, и что они начнут действовать в четверг сразу после закрытия музея, когда будет темно и люди разойдутся по домам. После этого начался активный мозговой штурм, по итогу которого их новый готовый план должен был либо сработать, либо как минимум шестеро уйдут из Топпат на вольные хлеба, трое добровольно сдадутся под арест полиции, а Уиллис пристрелит всё время отвергавшего его планы Чарльза. Сам же Кэлвин, внеся кучу коррективов и не спавший сутки, был более чем уверен в успехе.       В среду его разбудили в три часа ночи и, запинаясь, кое-как сообщили о том, что некто пробрался внутрь музея и украл алмаз.       В через час он уже сидел в зале совещаний, до мозолей потирая переносицу и пытаясь понять, как такое вообще могло произойти. Гейлфорс сидел на своём главенствующем месте и тяжёлым взглядом требовал от подчинённых хотя бы каких-то объяснений. — Я буквально не могу понять, в чём была сложность охранять огромный алмаз как сорокалетняя кошатница свою девственность. — Причитал сидящий напротив Чарльза Уиллис, из-за внезапного пробуждения теперь напоминавший взъерошенную сову. — Хоть кто-то видел лицо вора? — Ещё раз повторил свой вопрос Кэлвин, уже не надеясь на положительный ответ.       Как и ожидалось, стоявшие в другом конце зала и жавшиеся друг к другу, будто селёдки в бочке, подставные охранники лишь молчали и тупили взгляды в пол. Двоих* среди них не было - они восстанавливались в больничной палате. Поодаль от них стоял Прайс и смотрел на них так, будто в нём собирались и концентрировались всё возмущение и злость собравшихся в комнате. Его не было в музее во время ограбления, но это не помешало ему оперативно приехать в музей ещё до полиции, раздать всем предварительных тумаков, организовать их и заставить в срочном порядке достать информацию по случившемуся. Всё же не зря Чарльз завербовал его к ним - бывший коп оказался весьма трудолюбивым и ответственным.       Кэлвин в упор уставился на Руперта, наблюдая, станет ли тот что-то говорить. Тот заметил это и, приняв взгляд Чарли за команду действовать, прокашлялся, привлекая к себе внимание. — Лучше сразу перейти к записям с камер. Воров, кроме пострадавших, никто в глаза не видел, а Дейв и Клифф сейчас не в состоянии говорить. У одного разбито лицо*, а у второго - сотрясение*. Потому мы можем опираться только на записи.       Гейлфорс, всё такой же злой, лишь кивнул, давая Прайсу добро начинать.       Руперт достал из сумки ноутбук, вывел его из сна, повернул к сидящим за столом Топпат и передвинул поближе. На экране уже было развёрнуто видео, очевидно, взятое с камер наблюдения музея, оставалось только нажать пуск. Однако, прежде чем сделать это, Прайс приподнял голову и посмотрел на Кэлвина. Судя по выражению лица Руперта, то, что там запечатлено, не понравится Подручному куда сильнее, чем тот мог ожидать. Чарли ещё больше напрягся и придвинулся чуть ближе к ноутбуку, до боли растягивая плечи назад.       Поначалу камеры ничего подозрительного не выявляли. Тишь да гладь. Все охранники стояли на своих постах, разве что Клифф взял перерыв на перекур.       А затем на экране появился кто-то посторонний.       Чарльз потерял дар речи. И, кажется, на пару минут разум вообще.       Сначала камеры запечатлели, как некто черноволосый в мешковатой синей (или серой?) толстовке пробрался на территорию музея, затем он же с помощью какого-то странного прибора попал на крышу - он что, телепортировался?! - и некоторое время спустя внутренняя камера, направленная прямо на алмаз, запечатлела главное - лицо воришки. Первым же делом в глаза бросалась его гетерохромия: один глаз был синим, второй - серым.       Какого…       Чарльзу показалось, что он буквально слышит, как Фортуна заливается поистине дьявольским смехом.       Его ж за ногу да без парашюта, пока они тщетно пытались выяснить, жив ли Генри вообще, тот преспокойно ворвался в музей и увёл их добычу у них же из-под самого носа. Какого чёрта с ним вообще не так?       Чарльз закрыл лицо руками и попытался привести мысли в порядок, но пока успевал ловить лишь только матерные выражения да сухие факты без выводов и идей, что делать дальше. Фортуна продолжала хохотать, хватаясь за живот. Сегодня она определённо отыграется на нём как следует.       Кэлвин не видел, как закончилась запись, но подозревал, что Стикмин каким-то образом прошмыгнул мимо двух охранников у чёрного входа, оглушил всё ещё курящего Клиффа и также легко перемахнул через забор. Просто не верилось, насколько легко тому удалось прийти и украсть то, что он хотел, не подозревая, какой вызов он только что бросил всему клану Топпат в целом и Чарльзу Кэлвину в частном.       Подручный, так и не достигнув хотя бы подобия душевного спокойствия, шумно вздохнул и развел руки в стороны. — И кто этот парень? — Сказав это, Чарли «как бы невзначай» уставился на Прайса, молясь всем богам аэродинамики, чтобы тот понял намёк: «Только посмей сказать, что знаешь, только, твою мать, посмей». Сложно забыть лицо преступника, во время побега зарядившего тебе железным прутом по лицу.       Руперт вовремя заметил этот взгляд и подавился воздухом, который уже собирался потратить на уверенное заявление. Намёк понял, отлично.       В остальном никто, кроме Чарльза, Руперта и Угря, естественно, понятия не имел, кто это на камерах. Гордон многозначительно молчал, хмуря густые брови и чуть склонив голову. Сказать, куда он смотрел, было довольно сложно, его глаза всё также не было видно из-за солнечных очков, которые тот не снимал даже ночью. Вполне возможно, что мысленно он также, как и Чарльз, прописывал себе знатную затрещину. Они искали его десять проклятых месяцев, и если бы приложили к этому больше усилий, то ничего бы из этого не было.       Что ж, теперь им обоим было куда выгодней представить, будто они и вовсе никогда не искали его. — Да чёрт его знает кто это. — Ответил за всех Лягушка. Джон, даже будучи командиром Угря, скорей всего, не знал об их поисках, в любом случае не во всех подробностях. — Но если он реально провернул это один, то навыки у него… — Дальше он продолжать не стал, раздосадовано сжав руки в кулаки. — Мы планировали это ограбление столько времени, а он просто пришёл и взял алмаз себе! — Не унимался Уиллис, пока Гейлфорс не смерил его строгим взглядом, заставив умерить пыл.       В совещательной снова повисло напряжённое молчание. Все пытались смириться с мыслью, что то, что они долго не рисковали сделать целой организацией, провернул один воришка с телепортом. Ведь это же был он, да? Экспериментальный прибор, который Топпат до сих пор не смогли заполучить. Откуда у Генри он вообще мог оказа- Да чёрт побери, даже если бы у него его не было, он бы всё равно нашёл быстрый и лёгкий способ пробраться в музей незамеченным. Чарльз ещё раз вздохнул, пытаясь совладать с бесконечными вопросами в голове, и мельком оглядел всех собравшихся. Самый момент начать действовать. — Можно попробовать завербовать его. — Осторожно предложил он. Да, именно это им и стоило сделать. Чарльз давно об этом думал, сопоставляя предыдущие дела Стикмина. Всё указывало на то, что он работал один, а значит, обладал не дюжими навыками взлома, проникновения и кражи. Он отлично бы вписался в клан, даже, скорей всего, смог бы быстро занять в нём довольно высокую позицию. К тому же такого человека всегда стоит держать под рукой, и нет, он вовсе не зациклен на нём, это просто было бы куда логичнее.       Немного подумав и вспомнив, что, опять же, он уже десять месяцев успешно ловит один лишь воздух с пылью, Чарльз добавил: — когда найдём его, конечно.       Гордон неопределённо дёрнул плечом. «Когда» здесь было ключевым словом.       Гейлфорс выглядел немного заинтересованным, но всё ещё в основном разъярённым. Тем не менее, несколько мучительных для Чарли моментов пораздумав над этим предложением, он с низкой хрипотцой выдал: — к полудню мне нужно как можно больше информации на этого Стикмина. Посмотрим, что он из себя представляет и потом решим. — Угорь коротко кивнул, а Чарльз едва удержался от нервного смешка. Он-то знает, что у того уже есть тонкая папка с тремя листиками в ней - единственный результат их долгих поисков. — А пока - следите за чёрным рынком, где-нибудь он да всплывёт.       Ну что ж, теперь, по крайне мере, Стикмин должен был объявиться сам. Не собирается же он вечность хранить у себя огромный дорогущий алмаз?

***

      Алебастр не связался с ним ни через час, ни через три, ни через шесть, из чего Чарльз сделал вывод, что генерала Копперботтома уже бесполезно искать. За это время он наверняка выбрался за пределы действия глушилок и запросил поддержку. Всё же стоило сначала выстрелить ему в ногу.       Торопиться отзывать группы Кэлвин не стал - пусть сначала ещё немного пошатаются по чёртовой пустыне, в которой они умудрились упустить Копперботтома несмотря на видимость в километры. Вместо этого он неспешно потянулся до щелчка в позвоночнике и, оставив рабочее место как есть, направился в сторону гауптвахты. Однако на полпути пилот решил немного изменить маршрут, чтобы буквально на пару минут заглянуть в кафетерий и захватить там что-нибудь.       Это была не его забота, но кто ему запретит?

***

От Автора:       Честно говоря, я была в шоке от вашей активности, и словами не передать, как я чертовски благодарна всем и каждому по отдельности за ваши отзывы! Увы, у меня не было каких-то конкретных ответов на каждый, потому решила высказаться здесь.       Ещё раз спасибо вам, это буквально лучший для меня мотиватор стараться лучше, не говоря уже о том, чтобы не кидать историю. Конечно, писать, по-хорошему, нужно в первую очередь для себя, но ответственность перед другими людьми подстёгивает куда сильнее, нежели перед собой…       Хочу отослать отдельный поклон людям, которые поправляли меня в публичной бете! Я бываю чертовски невнимательным…       В общем, я растеклась счастливой лужицей, но затем всё же собралась и села за комп. Глава сама за себя не напишет.       Вообще, вторая часть должна была быть уже от лица офигевающего Генри, но потом я решила ввести истории немного бэкграунда. Возможно, это было ошибкой, глава вышла несколько натянутой на глобус, время скачет как сумасшедшее, а Чарльз на всех абзацах занимается не пойми чем и вообще активно намеревается сделать за главу куда больше, чем нужно было *с укором смотрит на упомянутого*.       К слову, у меня появился Твиттер аккаунт, куда я буду периодически кидать анонсы и кое-какие мыслишки по поводу фанфика. Как видите, у меня их довольно много…       И да, я очень люблю комментарии к части. Настолько, что решила перенести их из отдельной графы для этого в непосредственно саму часть, ибо ограничения по символам. Мдам. *** Update 29.11.20 - Существенно переписали главу для сохранения стилистики и связи с первой. Надеемся, что вам понравится)