Метод против нападения

— Эй, гомик, — послышалось откуда-то из-за спины. Вслед за этим мне в голову прилетел снежок. — Че, такой кислый, всю ночь не спал, кому-то отсасывал? — на один ряд со мной шел Никита, местный урод. Ну не то что урод, очень даже симпатичный, но по факту урод. — Да, — я демонстративно зевнул. — твой папаша мне всю ночь спать не давал. Вот и не выспался. — Нужно было видеть это лицо. Недоумение — осознание — злость — ярость. Прекрасно. — Что ты сказал, пидор?! — Ой, ты что, приревновал? Малыш, прости, идиоты не в моем вкус…       Тут меня схватили за куртку, и я понял — домой приду с фингалом, надеюсь, пуховик хоть не порвет, недавно купил. — Так, что тут происходит! Стрельцов, Орехов! — Мы синхронно повернули головы. — Никаких драк на территории школы. Алсу Алмазовна! Мое спасение! — Да что Вы, какая драка, это же мой дружок, Лешка, — скрипя зубами, улыбнулся Никита. — Дружок только в твоих мечтах. — Захлопнись, — меня притянули к себе и тряханули. Голова закружилась. — Знаю я, какие вы друзья, Стрельцов, еще раз увижу, что ты обижаешь Алексея…       Куртку резко отпустили, я отступил назад, поскользнулся на льду и начал размахивать руками, аки бабочка, чтоб удержать равновесие, ноги тоже пустились пляс, исполняя шафл*. От этого цирка мои собеседники даже забыли, о чем говорили. Я упал попой на лед.       Алсу Алмазовна подскочила ко мне и со словами: «Все в порядке?» — помогла мне подняться. Никита стоял молча, но желваки его ходили ходуном. Учительница вздохнула. — Никита, я знаю, что ты хороший парень, — она подошла и, положив руку на плече, продолжила. — И искренне не могу понять, почему ты недолюбливаешь Лешу, возможно, у тебя свои причины, но если ты будешь агрессивно себя вести по отношению к своим одноклассникам. — Он мне не… — Не важно, пойми, у тебя могут быть проблемы. Ты добрый парень, — ага, добрый он, чуть по челюсти мне не вмазал. — Просто запутался. Подумай еще раз над тем, о чем мы говорили, хорошо?       Никита молчал, потупя взгляд. — Хорошо? — она все еще стояла рядом, держала руку на плече. — Хорошо. Я мог быстро уйти, пока они разбираются, но почему-то стоял и наблюдал, как Никита смотрел на учительницу виноватым взглядом, а та молчала, и на миг улыбнулась уголками губ. — Вот и отлично, а теперь бегом на урок, а то опоздаете, — Алсу Алмазовна шустро пошла по направлению к школе, размахивая длинной черной косой. Да, она выглядит не на тридцать пять, а на двадцать два максимум.       Никита пошел следующим. Шепнув мне на прощанье милое: «Я тебе это еще припомню, петух».       Ну отлично, задирает меня он, бегает за мной с оскорблениями, как маленькая злая собачка он, а виноват в итоге я. З.А.М.Е.Ч.А.Т.Е.Л.Ь.Н.О.

***

      До школы я дошел без приключений. Войдя в обитель знаний, и, прошмыгнув мимо дежурных, поскакал на второй этаж к классу. В коридоре, среди одноклассников меня ждали Игорь и Ленка. — Привет, ребят. — Привет. — Привет, любиииимый, — Ленка повисла у меня на шее. Конский хвост из русых густых волос ударил по лицу. — Малыш, ты же знаешь мы не можем быть вместе, мое сердце принадлежит Игорьку, — театрально «вынув» сердце из груди, я всучил его другу. — О, нет. Теперь я вынуждена бороться с родным братом за любовь Леши. — Сводным, — поправил я ее. — Неее вааажно, — девушка громко вздохнула и аккуратно осела на пол, плача и проклиная судьбу.       Игорь стоял молча, он уже к нам привык, и хотя не признается, любит наши «спектакли». Мимо прошел Никитка со своей компашкой. Окинул нас злым взглядом и зашел в кабинет напротив. — Самовлюбленный павлин, — Игорь смотрел в сторону кабинета литературы, куда скрылся парень. — Он опять до тебя докопался? — Да. — Вот говнюк. — Да ладно, забей. Не так часто он ко мне и пристает, да и один-два отморозка не самое страшное, что могло произойти. — Тем более этот индюк, — вмешалась Ленка. — не такое говно, как Эдик. Гандон белобрысый, не переведись он в другую школу, я бы ему такое устроила! — Лена свела кулаки вместе и прокрутила в разные стороны, имитируя сворачивание шеи. — Лен, не начинай. Леш, не слушай, это все в прошлом. Сейчас все хорошо? — Да, честно, я думал, что до конца четверти-то не доживу, когда все узнают, а тут целый год уже прошел. Мистика какая-то.       Прозвенел звонок. Мы с Игорем вошли в класс и сели на третью парту первого ряда. Место удобное, Игорек все видит и слышит, меня же наоборот, не видно и не слышно. Можно спокойно списать, почитать, достать друга дурацкими вопросами, повернуться к Ленке на четвертую парту и посплетничать, ну и поучиться, конечно, если время останется.       Учитель, как всегда, опаздывал, мы же наслаждались моментом и играли всем классом в «Летела ворона». Когда я почти выбил Ленку из игры вошел Геннадий Петрович Иванов, наш обжешник. Он молча прошел к своему столу, что стоял около окна, положил наш журнал и свои бумажки на стол и, встав около первой парты второго ряда, начал вещать. Мы к тому времени быстро расселись и начали слушать. Геннадий Петрович был один из немногих учителей, на чьём уроке была тишина, слушали почти все, а кто мешал уроку, становился чуть-ли врагом народа. Иванов рассказывал интересно, часто вступал с нами в диалог, спрашивал мнение, чего не любили делать другие учителя. Даже такие скучные темы, как наводнение и землетрясение он преподносил увлекательно, с примерами и историями из жизни. А мы сидели и слушали. — Ну что, кто помнит, что мы проходили на прошлом уроке? — Геннадий Петрович облокотился на стену, скрестив руки. В своей бордовой рубашке он напоминал авторитета из 90-х, да и массивное пузико и золотая цепочка на шее тоже имелись. — Мы надевали противогазы. — А, точно, значит сегодня у нас по плану правила поведения при выбросе опасных газов, — учитель замолчал, оттолкнулся от стены, прошел к своему столу и взглянул на бумажки. — Так… Так-так-так, — он окинул взглядом класс, — вас у меня двадцать восемь, из вас шестнадцать девочек. Хм, знаете что, давайте сегодня поговорим о том, что делать при нападении.       Девки заинтересованно подняли глаза. Началась дискуссия, Иванов рассказал о маньяках, что делать, как кричать, как понять, что рядом с вами не очень честный и дружелюбный человек. — Если вы остались наедине с насильником и понимаете, что убежать вы не можете, то… — Расслабься и получай удовольствие, — выкрикнул Женька с задней парты. — Нет, Савельев, — как-то непривычно строго ответил обжшник, девочки окинули парня испепеляющем взглядом. Женька сразу пожалел о своих словах. — Сделаете такое действие, которого насильник не ожидает. Можете петь, говорить с ним, смеяться или даже обмочиться, — поднялся смех, — ничего смешного, поверьте, лучше это, чем то, что с вами может случиться. Помните, когда маньяк нападает, он ждет определенной реакции от жертвы — слез, криков, истерик, если вы собьёте его установку, он просто не будет знать, что делать и скорее всего убежит. И это касается не только девочек, иногда на парней тоже нападают. — А что делать если я с ним в лифте, и бежать некуда? — Хороший вопрос, Лена…       Дальше я уже не слушал… Этот способ довольно интересный. Хм, если это собьёт «программу» какому-то маньяку, то почему бы не попробовать такое в жизни. Как бы это выглядело? Что если попробовать это на Никите? Мне представилось как во время очередной погони он загоняет меня в угол, бежать некуда. Драться с ним… Ну такое себе удовольствие, он явно сильнее, все-таки волейболист, да и на турниках часто с дружками зависает (не то чтобы я следил за ним, просто пару раз, когда с Ленкой и Игорем гулял, видел). Да, драться нет смысла, я задрот, и что уж скрывать, мальчик-паинька, делаю уроки, смотрю сериальчики и драки не люблю. Лучше уничтожить соперника словом, чем кулаками. Так, опять отвлекся. Что такого сделать, чтоб он отстал?       Мои размышления прервал звонок и локоть Игоря, который больно пихался в ребро. — Леш, давай, просыпайся. Урок закончился.       Я вернулся в реальность, посмотрел на Игоря, и полностью все осознав, начал быстро собираться. — Да, извини, задумался, — кинул все в рюкзак. — О чем думал, дорогой? — раздался голос сзади. — О тебе, душа моя, — я повернулся к Ленке, и мы влюбленно посмотрели на друг друга. — Идиоты. Идёмте, нам еще повторять химию, сейчас контрольная. — О, Гоша… — Списать не дам, и я тебе не Гоша, — он шел впереди нас и почти покинул класс. — Нуууууууу, пожалуйста. — Я подумаю, живее, кто-то еще в буфет сбегать хотел. — Бегу, — Ленка рванула вперед. — Леш, догоняй!

***

День прошел быстрее чем я думал, на химии была контрольная, которую я успешно списал у Го… Игоря. На русском — диктант, который уже скатал он у меня. Друг хоть и гений, но с русским и литературой вообще не дружит. Не повезло его будущей девушке, никакой романтики не будет.       Блок истории тоже прошел незаметно, Алсу Алмазовна рассказывала нам об Отечественной войне 1812 года. Она вообще интересно рассказывает, ловко переплетая даты, карты, анализы исторических событий и интересные факты. Прозвенел звонок, наши уроки закончились. — Ну наконец-то, — Ленка потянулась, чтобы размять косточки.       Мы вышли в коридор. — Ребят, сегодня идите без меня, еще нужно зайти к руссичке, узнать, что там с олимпиадой.       Ленка и Игорь пожелали мне удачи и спустились вниз по лестнице. Я поднялся на четвертый этаж. «Узнать, что там с олимпиадой» затянулось. Оказывается мне приготовили вариант прошлого года, который пришлось прорешать с учителем. Спустя полтора часа меня наконец-то отпустили.       Школа почти опустела. Пятница, дополнительных занятий сегодня не было, учителя и ученики в основном уже были дома.       Я шел к лестнице, как вдруг увидел занятную картину — Никита и Алсу Алмазовна вышли из-кабинета, они мило общались и улыбались друг другу, поодаль стоял Ваня, дружок Стрельцова. Учительница что-то сказала Никите напоследок и спустилась вниз. Я стоял, как столб, мне было интересно, что этому удоду нужно от моего солнышка? Но тут меня заметили. Секунду мы стояли в недоумении, они видать не ожидали кого-то тут встретить, а я боялся что-то предпринять. — Вот, он! — крикнул Никита.       Дальше я бежал очень быстро. Рванул с четвертого до второго. Добраться до заветного первого мне помешала уборщица, которая встала на моем пути кверху попой и мыла лестницу. В голове мелькнуло только «какого х.», а ноги уже несли меня по второму этажу. Я слышал — они бегут за мной. Как назло все кабинеты, в которых пытался скрыться, были заперты. Я потерял слишком много времени, они почти догнали, в итоге прошмыгнул в туалет. Тогда это казалось гениальным решением, но теперь понял — мне конец. Парни остановились около туалета, перекинулись парой фраз, потом Никита зашел внутрь. Ага, значит Ваня на шухере, капец, я даже выбежать не смогу. — Ну что, некуда бежать, да? — даже не запыхался гад. Стоял около двери и победоносно улыбался. — Подожди, дай отдышусь. — Я уперся руками в колени, воздуха катастрофически не хватало.       Никита стоял. Что, реально, ждет что-ли?       Я понимал, что в любую секунду меня ударят. Быть избитым не хотелось. Что же делать? Что же делать?!        Эврика! — Все? — нетерпеливо спросил он. — Да, спасибо. Ну что, раз никого нет, начнем? — я улыбнулся и подошел к Никите.       Он явно не ожидал. — В смысле? — он стоял. — Малыш, не стесняйся, я знаю, что ты давно этого хотел, — я подмигнул ему. — Ты что, охренел! — он замахнулся.       А я молча начал расстегивать пуговицы на своей рубашке. Кулак остановился, глаза Никиты округлились. Да, он явно в шоке. — Э, ты что делаешь? — стоял и смотрел, как я расстегиваю свою рубашку. — А на что это похоже, малыш?       Закончив с последней пуговицей, я начал приближаться к нему, он попятился, но уперся в стену.       Я подошел совсем близко, смотря в глаза. В его взгляде читалось полное недоумение. — И долго ты будешь возиться? — не дожидаясь ответа я уже расстёгиваю пуговицы на его рубашке.       Никита все еще стоит в шоке, руки чуть подняты, как-будто он не решил — сдаётся или нападает. Когда последняя пуговица была расстегнута, я положил одну руку ему на грудь, а второй притянул за шею к себе и шепнул: — Ну что, дальше сам или штаны тебе тоже расстегнуть?       Наконец мой недолюбовник оттаял. Он оттолкнул меня, запахнул рубашку, и выбежал из туалета, как ошпаренный. В след ему что-то кричал Ваня. Слышал как они отдаляются от туалета. Еще минуту я стоял с расстегнутой рубашкой и красными ушами. Сердце билось как угорелое, то ли от страха, то ли от восторга. — Получилось! Боже! Это я его так напугал? — Я расхохотался и упал коленями на кафель, все лицо горело, радости не было предела. Через пару минут я успокоился и вышел из туалета.