Мне нужны твои щёчки

— Юнги, блять, что ты тут делаешь?! — закричал Хосок под звон разбивающейся бутылки. — Я-я просто… — мятноволосый буквально застыл в проёме между гостиной и прихожей. Идя в эту квартиру с целью отвлечься от угнетающих и изнутри пожирающих чувств, он точно не ожидал увидеть здесь того, чьё имя, словно клеймо, в мыслях было выжжено, чей образ перед глазами навечно застыл, заставляя своего хозяина лишний раз задуматься о своём психическом здоровье. — Что «просто»?! — Хосок прекрасно понимал, чем может закончится такая внезапная встреча для этих двоих. Он не мог позволить сбыться своим худшим опасениям. — А написать-то была не судьба?! Твою мать, Юнги, ты меня вообще слушаешь? — он подошёл к замершему парню, но тот даже не взглянул на него. «Он похудел,» — эта фраза тут же заполнила все мысли Юнги, убеждая того в том, что появились первые настоящие симптомы, которые он прокручивал у себя в голове, будто мантру. Да, парень потерял всего несколько килограмм, но ведь это только начало. Начало перед самым настоящим кошмаром, о котором Чимин, по-видимому, даже не подозревает. — Так, блять, всё, — Чон с каждой секундой злился всё больше, боясь своих собственных опасений. Так что, не придумав ничего лучше, чем просто выставить мятноволосого нахрен со своей квартиры, он подошёл к нему сзади и начал пихать в сторону входной двери. — Думаю, тебе лучше свалить отсюда, Сахарок. А за пиво ты мне потом лично заплатишь. Чимин метался. С одной стороны, злость на мятноволосого никуда не делась, болезненные воспоминания с их последней встречи так и проскакивали перед глазами, норовя ещё не зажившие до конца раны вновь открыться и облиться кровью. Обида, смешанная с чувством предательства, со временем не покидала Чимина, а лишь сильнее теребила его израненное сердце и душу день за днём. Но, с другой стороны, как же он скучал… Сейчас, стоя с Юнги лицом к лицу, блондин в полной мере осознаёт, насколько сильно он был зависим от этого человека: от его десневой улыбки, крепких объятий, безмолвной поддержки и просто от его присутствия рядом с собой. Чимин чувствовал себя наркоманом, который несколько дней сдерживался от принятия новой дозы, и которому в настоящий момент прямо в лицо совали самую лучшую и свежую дурь. И, как большинство тяжело зависимых людей, Пак не смог отказаться от своего собственного наркотика. — Нет, подожди, — схватил он за руку Хосока, выталкивающего Юнги из собственной квартиры. Оба парня с не скрытым удивлением посмотрели на него. — Я просто подумал, — смутившись с такой реакции, парень быстро отдёрнул свою руку от друга и стал нервно перебирать свои пальцы. — Раз мы все в сборе, то, может, — он нервно бегал глазами по коридору, пытаясь придумать причину странному даже для него самого поступку. Непроизвольно его глаза наткнулись на разбитую бутылку из-под сидра. — Выпьем все вместе? Глаза парней увеличились до небывалых размеров. Они были уверены, что Чимин ещё не был готов к этой встрече, что ему необходимо чуть больше времени для размышлений. Но, видимо, они недооценили этого милого пухляша. В его глазах вновь вспыхнул огонёк, прямо как тогда, на вечеринке у Хоса. — Чимин, я… Не нужно… — впервые подал голос Мин. — Нет, — блондин подошёл к нему и заглянул прямо в чёрные глаза. — Я правда хочу этого, хён. Чимину правда потребовалось взять свои яйца в кулак, чтобы произнести это вслух. И, увидев как на бледном, идеальном, прекрасном лице медленно, но верно появляется та самая тёплая улыбка. Пак благодарил все невидимые силы, заставившие его выдавить из себя это предложение. Хосок, стоявший всё это время позади Юнги, мягко говоря, охуевал с происходящего. Он, значит, весь день специально избегал тем, касающихся его лучшего друга, чтобы, не дай Бог, не напомнить Чимину о той ссоре. А сейчас этот самый Чимин стоял и просил Мина остаться. Что тут, блять, происходит?! Из-за усиленных мыслительных процессов из ушей парня скоро норовил вырваться пар от перегрузки. Но он решил, что лучше великих дум могут быть только незамедлительные действия. — Т-а-а-ак, — Хос подошёл к друзьям и закинул им руки на шеи. — Раз наш Чимин-и этого хочет, то ты не имеешь права отказываться, Сахарок. — Как будто я хотел, — тихий минов смех полностью оглушил блондина. Как он вообще последние недели жил без этого смеха? Без этой улыбки? Тёплого взгляда? Боже, Чимин пиздецки влюблен…

***

Вечер проходил до невозможности прекрасно. Между парнями не висела неловкость, наоборот, изголодавшиеся друг по другу, они жаждали их общения больше, чем когда-либо; музыка из колонок, к которым подключился Юнги, тихо звучала на фоне, идеально создавая приятную атмосферу в квартире; бутылки вишнёвого сидра летели в мусорное ведро одна за другой, а вслед за ними улетало и сознание парней. Время уже перевалило за полночь, когда Хосок, напившись и объевшись припрятанными чипсами, упал на плечо Юнги и начал пускать на него слюнки. — Кажется, он о-о-очень устал, раз уснул быстрее нас, — слегка посмеялся Юнги, умиляясь со своего милого хёна, который, безоговорочно, был той ещё занозой в заднице, но в такие моменты выглядел как самый настоящий ангелочек. — А ведь, если задуматься, он ни разу даже не станцевал за вечер. Чем вы таким занимались? Раз сам Хоби так вымотался? — он поднял друга на руки и отнёс в спальню. — На самом деле, Хосок сегодня очень постарался, — вспоминая этот день, Чимин покручивал бутылку сидра в руках и удивлялся тому, сколько всего произошло. — Представляешь, он даже продумал маршрут для нашей прогулки. Это было потрясающе. Ты когда-нибудь бывал в кафе с котятами? — Юнги отрицательно помотал головой. — Тогда мы просто обязаны сходить туда ещё раз! Знаешь, там был рыжий котёнок, который укусил хёна. Он потом так мило дулся, — посмеялся блондин. — Так у вас было типо свидание? — Юнги сам понимал всю абсурдность этого вопроса. Но грусть и беспокойство из-за неведения об их сегодняшней встрече брали над ним вверх. — Ч-что? Конечно нет! — начал махать руками Чимин. — Он просто хотел поднять мне настроение и поговорить. Никаким свиданием там и не пахло. — Он держал тебя за руку? — Чимин аккуратно кивнул. — Повёл в кино, а потом в кафе? — Откуда ты знаешь? — Блять, это было свидание, Чимин-а, — заныл мятноволосый. — Он всегда так делает, чёртов Чон. — Я уверен, что это не было свиданием, хён, — парень закатил глаза. — А ты сейчас выглядишь как глупый ревнивый парень. — Я и есть… — Чего? — Ничего. — Нет, скажи, я не услышал. — Нет, всё, отстань. — Ну, х-ё-ё-ё-н, скажи. — Боже, я ревную тебя, понятно? Р-Е-В-Н-У-Ю. Доволен? — он сложил руки на груди, откинулся на спинку дивана и упёрся взглядом в стену. — Оу, — всё, что смог вымолвить из себя Чимин. Неловкая тишина, прерываемая заигравшей песней группы The 1975, заполнила комнату. Но Пак был счастлив. Его впервые кто-то ревновал. По-настоящему, а не как Сокджин к Намджуну.

The 1975 — By your side

— Не знал, что ты их слушаешь, — решил разбавить неловкость Чимин. — На самом деле, это моя любимая группа, — улыбнулся парень. — Я у них, блин, все песни наизусть знаю. — Ты серьёзно? По тебе не скажешь, что ты такое слушаешь, — удивился блондин, на что Мин лишь хмыкнул. — Я их тоже люблю. Узнал о них благодаря Pale Waves. Знаешь таких? — Это та группа с девчонкой-вокалисткой, для которой он клип снимал? Вроде Television Romance, да? — Да! — воодушевился Пак. — Блять, я просто обожаю их песни. Хизер, вокалистка, — она просто нечто! Она гений лирики, да и музыки в целом. Их песни столько раз спасали меня, что я уже сбился со счёта. Вот бы когда-нибудь побывать на их концерте. После такого и умереть не жалко. А ты вообще слушал их треки? — парень настолько увлёкся рассказом о любимой группе, что не заметил как придвинулся поближе к Юнги. И, повернувшись к нему лицом, только тогда осознал насколько близко они сейчас находились. «Я думал ты, давно выучил меня наизусть» Желанные пухлые губы, находящие в нескольких сантиметрах от собственных, бегающие от губ до глаз и обратно зрачки, дыхание с легким запахом вишнёвого сидра, осязаемое на собственной коже и эта чёртова улыбка. Вот как тут вообще сдерживаться? Не знаете? Вот и Мин Юнги, 18 лет, родом из Сеула, тоже не знает. Но каково было его удивление, когда сама невинность и непорочность Чимин, не в силах больше оттягивать этот момент, сам впивается в тонкие губы напротив и утягивает того в сладкий и тягучий поцелуй. Вкус вишни, осевший на губах, туманил разум, а тихие стоны из чиминова рта и вовсе сносили башню. Из-за таких, как он, начинались войны, писались сонеты Шекспира, возникали бесконечные бессонницы, происходили дуэли, из-за таких людей другие сходили с ума. Но Юнги не мог, не сейчас. Сейчас его главной целью было защитить этого малыша, спасти от самого себя. Отстранившись от Чимина, он прижался своим лбом к чужому и начал шептать парню слова песни: — «Когда тебе холодно, я буду рядом и крепко обниму тебя,» Чимин, наизусть знавший перевод песни, больше не мог сдерживать слёз. Чувства, бурлившие в нём с самой первой встречи, с самого первого взгляда, с первых сказанных слов, переполняли его. Глаза, в которых он видел целую Вселенную, смотрели на него так, будто видели смысл существования, причину, по которой просыпаешься по утрам. И это так… страшно. Страшно думать, что в тебе, таком жалком, могут видеть смысл жизни, видеть то, что скрыто от чужих глаз. Но думать, что ты не сможешь оправдать этих ожиданий, разочаровав другого человека, — страшнее всего. Но Чимин больше не хотел быть трусом, хватит. Он хотел быть любимым и любить в ответ, хотел отдавать всё своё тепло, всего себя и получать тоже самое взамен, хотел обниматься и целоваться, хотел быть кому-то нужным. Хотел быть нужным Юнги. — «Ты намного лучше, чем ты думаешь,» — продолжал напевать Юнги, вытирая при этом скатившиеся по любимым щекам, слёзки. — «Дорогой, я отведу тебя домой, и если ты будешь плакать, я буду вытирать твои слёзы. И скоро ты будешь в полном порядке.» Как же много можно сказать через одну песню. Как много можно донести через несколько слов. Чимин прекрасно понимал, что именно имеет в виду Юнги, произнося эти фразы. Госпиталь. Лечение. Болезнь. — Ты думаешь, я брошу тебя, — Юнги начал аккуратно расцеловывать заплаканное лицо. — Когда ты переживаешь непростые времена, — он посмотрел прямо в глаза парню и прошептал в губы. — Но я никогда так не поступлю. Одно предложение. Одна фраза песни. Глаза напротив, наполненные любовью и поддержкой, и… — Юнги, — прошептал парень. …Чимин, наконец, принимает решение. — Я согласен на лечение.