Пепел в волосах

***

      Гермиона крепко держала за руку Рона, чувствуя мягкое поглаживание его большого пальца. В его объятьях было легко выровнять дыхание после длинного сражения. Смотря на остальных людей, которые находились в туманной легкости от произошедшего, на душе стало умиротвореннее. Тише. И теплее. Гермиона старалась не поворачивать голову в сторону тел, накрытых серыми тканями. Она всеми силами сосредоточилась на ощущениях равномерно поднимающейся груди и пальцах Рона.       Гарри ходил из угла в угол, механически помогая всем вокруг, хотя Гермиона видела, как же ему хотелось уйти отсюда. Ему больше всех нужен был покой и меньше — помощь.       Молли Уизли подошла к ним, мягко хватая Рона за обе щеки. Её улыбка, наполненная материнской заботой, ничуть не угасла, и от осознания этого факта волна облегчения прокатилась по её телу. Есть всё же вещи, которые даже войне не сломать.       Рон подарил матери вымученную улыбку, свободной рукой смахнув с лица сажу.       — Всё хорошо, мам. Я тут буду в порядке.       Парень ласково перевел взгляд на Гермиону, сжимая её руку крепче. Девушке ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть в ответ. Улыбка Молли приобрела новый оттенок эмоции, и она покорно отошла от них, напоследок поцеловав Рона в макушку.       Несмотря на уверенное внешнее спокойствие и мнимое внутреннее, Гермиона отчаянно отгоняла картины ужаса в голове. Она пыталась не разглядывать на лицах людей шрамы, пыталась не преобразовывать их улыбки счастья в искаженную гримасу боли. Она пыталась не думать.       Но держа ладонь Рона крепко в своей, она всё же не могла отделаться от воспоминания о том, как сильно в этой же руке сжимала палочку, готовая выпустить непростительное.       Друг почувствовал вмиг эту перемену в девушке и тут же успокаивающе приобнял за плечи.       Но было уже поздно.       И Гермиона опять утонула в воспоминание, когда она потерялась. Когда между суматохой и бегом через толпы обезумевших студентов и Пожирателей она случайно упустила друзей из виду, заточенная между битвами противоположных сторон. Гермиона лихорадочно оглядывалась по сторонам, держа палочку наготове, не переставая следить за ситуацией вокруг, и продолжая искать макушки Рона и Гарри. Но они будто спрятались под мантию-невидимку.       А вокруг шла война. Не было времени на поиск друзей и страхи. То тут, то там сновали Пожиратели, сносящие всё на своём пути, хаотично использовавшие заклинания. Многие, казалось, даже не знали их назначения, пускали наобум, и это срабатывало.       Отогнать страх и действовать. Это стало первостепенной задачей.       Гермиона заметила слева от себя Чжоу, храбро сражавшуюся с одним из Пожирателей, который был из тех, кто искусно владел своей палочкой. Он кидал в девушку весьма сложные заклинания, когтевранка же только успевала колдовать щит и уворачиваться. Пока всё шло успешно, но Чжоу явно вымоталась, и ещё пара минут, и она свалится без сил от истощения. А Пожиратель только набирал обороты.       — Экспульсо, — уверенно произнесла Грейнджер, направляя палочку на землю под ним.       Она услышала жуткий смех, который мгновенно потонул во взрыве. Камни взорвались на большом радиусе, и девушкам пришлось далеко отпрыгнуть, Гермиона упала, больно ударившись о камень, чуть не потеряв сознание. Но даже через пелену смогла увидеть, как мужчина ни капельки не пострадал, успев наколдовать сферическую защиту. Невероятно.       Грейнджер попыталась быстро подняться на локтях, пока его защита медленно теряла силу. Всё, что она знала о таком виде протего — волшебник не сможет напасть, пока сфера вокруг него сама не разрушится. Гермиона встала на ноги, отгоняя туман, сжимая в руке палочку. Краем глаза она отметила, как Чжоу тоже поднялась, вставая с ней рядом.       — Чжоу, уходи! — громко сказала она когтевранке, но та даже с места не сдвинулась.       Сфера вокруг Пожирателя исчезла, ошметками падая на пол и растворяясь. Единственное, что защищало сейчас девушек от него — небольшой ров, вызванный заклинанием Гермионы.       — Вы посмотрите кто здесь, грязнокровка Поттера, кажется? — его глаза хищно блеснули в её сторону. Чжоу сделала попытку ослепить его, но тот отразил заклинание молниеносно. — Значит, сам он где-то рядом.       Не дав ни секунды на размышления, он отбросил Чжоу резким движением палочки. Та сильно ударилась о колонну и, упав, затихла в углу.       Гермиона не успела ничего сказать, как мужчина преодолел обрыв, и на неё обрушился целый каскад из проклятий. Но частые тренировки позволяли отражать атаку раз за разом, и Грейнджер успевала выпускать даже парочку собственных заклинаний. Некоторые виды магии Пожирателя она определяла сразу по цвету искр и движению палочки, но большинство проклятий были Гермионе неизвестны. Наверняка разработаны армией Волдеморта в лабораториях. От такого знания сразу кровь похолодела в жилах.       Где же Гарри и Рон?       Девушка пустила заклятие летучемышинного сглаза в противника. Оно задело по руке, так как даже его защита имела пределы. Он в панике схватился за ладонь, которую вмиг облепили существа, терзающие его плоть зубами. Секунда, и Пожиратель избавляется от них. Но и этой секунды Гермионе хватило, чтобы обновить защитные чары и напасть с новой силой, увеличив перевес в свою сторону.       Её заклятия пусть и не были разрушающими, зато яростными, молниеносными, тщательно обдуманными. Раны на руке Пожирателя немного сбили его с толку, но и в такой ситуации он не терял самообладание, перестав науськивать девушку, полностью сосредоточившись на сражении. Гермиона еле увернулась от парочки круциатусов, тогда как последний всё же настиг её прямо в плечо.       В ту же секунду палочка выпала из её рук, и девушка упала, больно ударившись об раскрошенный камень коленями. Тело затряслось в агонии, вспоминая пытки на полу в гостиной Малфой-Мэнора, вспоминая его взгляд…       Гермиона кричала, и казалось что в этом замке, в этом мире больше не осталось никого, кроме неё и той боли, против которой она боролась. Девушка часто себе повторяла, что если можно бороться с Империусом, воздействующим на мозг, то и Круциатус тоже можно хоть как-то притупить. Но на это нужны тренировки, нужно время. Которое сейчас длилось как тягучее расплавленное железо.       — Ты же знаешь, что есть заклинание в сто раз хуже, чем Авада? — услышала она его голос так близко, будто он шептал ей на ухо. — Я уверен, знаешь. Трансмогрифианская пытка. Её нельзя отразить, её нельзя остановить. Ты будешь мучительно гнить в своей же крови, грязно…       Сквозь агонию она услышала парализующее заклятие, глухой удар, и всё прекратилось.       С разрывающим грудь рыком отчаяния Гермиона отогнала остатки прекратившейся боли далеко в сознание, пытаясь найти палочку за те секунды, что у неё теперь были. Она увидела её кончик, торчащий из-под груды камней. Быстро доползла до неё и выхватила древко, поднимаясь с пола, контролируя баланс.       И тут же подогнулась от заклинания, чуть не снесшего ей голову.       Гермиона подняла взгляд, мигом наколдовав щит. Драко Малфой стоял прямо перед ней, держа палочку наготове. Его тело искрилось от защитных чар. И его поза выглядела так будто он… Защищал её?       — Малфой, ты чего делаешь? — удивленно протянул Пожиратель, то опуская, то поднимая палочку.       Гермиона не могла видеть выражение лица слизеринца, но точно слышала голос. Дрожащий от страха за последствия, но уверенный, как никогда:       — То, что правильно.       Драко воспользовался его замешательством и тут же выпустил целую серию заклинаний. Щит Пожирателя вмиг лопнул, и тот оказался уязвим, потому что времени создавать новый не было. Они обменивались проклятьями самыми опасными, которые любой другой волшебник боялся произносить вслух.       Гермиона пыталась помочь, и они с Малфоем в две руки увеличили натиск на Пожирателя до колоссальных размеров. Параллельно Гермиона отметила, что техника ведения боя у Драко намного отличается. Она не успела заметить этого в его доме, но теперь…       Теперь девушка видела, что слизеринец, выпустивший змею во втором курсе и её же испугавшись, вырос в превосходного волшебника. Заклинания, слетающие с его уст, требовали огромной концентрации, и их почти никто не использовал в военное время, так как было не до концентрации вообще.       Драко же был подобен урагану. Гермиона лишь помогла добить.       Пара секунд, и Грейнджер парализовала Пожирателя, нависая над ним с палочкой у горла, движимая лишь невероятной злостью и ненавистью.       — Хотел заставить кровь в моих жилах гореть? — заорала на него гриффиндорка, сильно надавливая палочкой на его артерию. Пожиратель смотрел на неё, отражая её безумие. — Только после тебя.       Она выплюнула эти слова ему в лицо и, даже не моргнув, произнесла заклинание.       Оно слетело с её губ так, будто она вызывала стаю птичек. Мужчина под ней запылал, белки его глаз покраснели и начали медленно вытекать, а Гермиона всё смотрела. Она не понимала то зверское приятное чувство, что росло в ней в тот момент, когда она видела это пламя внутри Пожирателя. Видела, как он горит и даже не может пошевелиться.       Она почувствовала, как её крепко оттаскивают за локоть.       — Грейнджер, твою мать, поднимайся! — крикнули ей на ухо, обжигая нежную кожу горячим дыханием.       Девушка тут же поднялась, но слишком резко, столкнувшись грудью с Малфоем. И этот толчок её отрезвил, как и запах гари, тут же забравшийся под кожу.       Малфой спас ей жизнь. Гермиона сражалась с ним плечом к плечу против Пожирателя, и они победили. Малфой сейчас смотрел на неё почти с тем же безумием, с каким она смотрела на пытку.       — Ты в порядке? — он слегка встряхнул её, удерживая за плечи.       «Ты в порядке?» — эхом отдалось у неё в голове.       Гермиона не смогла ничего выдавить из себя, быстро кивнув, от чего голова закружилась, и она чуть не потеряла сознание. Но руки Малфоя крепко её держали.       — Где Поттер и Уизли? — продолжал он допрос, с легкой паникой в голосе, перекрикивая сражения, не отпуская. — Ты почему здесь одна?       Гермиона хотела ответить, она хотела бы знать. Но дрожь начала овладевать её телом, напоминая о недавнем круциатусе и темной магии, что она пустила в себя добровольно. Грейнджер уже набрала в грудь воздуха, чтобы сказать хоть что-нибудь, потому что смотреть в такие ставшие вдруг незнакомыми глаза слизеринца стало невыносимо.       Вдруг ударная волна от заклинания разделила их, а из-за угла нахлынула толпа. Последнее, что увидела Гермиона, это мелькнувший блеск его серых глаз и сажа на щеке.       Она снова потерялась. Но уже у выхода Гарри с Роном нашли её. Времени на расспросы не было, и они быстро побежали в Визжащую хижину.       — Гермиона? — окликнул её Рон, возвращая девушку в реальность.       Грейнджер тряхнула головой и взглянула на друга. Она смотрела в его тревожные глаза так же ясно, как и смотрела в стекающие белки Пожирателя. Как и смотрела в глаза, наполненные грозовыми тучами.       — Я в… — хотела озвучить привычную фразу Гермиона, но сразу передумала. Сейчас это ни с каких сторон не будет звучать правдоподобно. — Пойду немного подышу.       Рон кивнул, выпуская её из своих объятий.       Ворота открывать не пришлось, так как большая часть входа была разрушена и завалена обломками. Гермиона вышла на улицу, ступая по крошке из камня, слушая под ногами хруст величайшей школы чародейства и волшебства.       Она увидела его, стоящим во внутреннем дворе среди руин Хогвартса. Драко лениво крутил палочку между пальцами, его черный костюм был грязным от пыли и сажи, а на волосы крупными хлопьями падал серый пепел. Гермиона смотрела на него, заносчивого слизеринца, стоящего сейчас здесь без всех своих защитных механизмов, и боялась подойти и поблагодарить. За спасение жизни.       Но даже в таком гомоне из внутренних голосов, он услышал её. Уловил её шаги и обернулся.       Гермиона сдержала разочарованный вздох неизвестного происхождения, когда не увидела в его глазах ничего, кроме пустоты. И пугало то, что это вовсе не было напускным. Он был пуст и разбит. Весь в пепле и горьком одиночестве.       Малфой всё же отвернулся от неё, и тень грусти скользнула по его лицу. Гермиона стала подходить ближе, сопровождаемая хрустом горелого камня под ногами. Каждый шаг снова и снова возрождал в её голове мощную сферу защитных чар, глухой удар Чжоу об колонну, агонию по всему телу, и Малфоя, вставшего на её защиту.       Это ведь мог быть кто угодно, верно?       Но это был он.       Гермиона приблизилась к нему, обходя так, чтобы видеть его лицо. Она поняла, что он порывался уйти, или хотя бы отвернуться, но продолжал стоять и напряженно крутить палочку между пальцами.       Она просто смотрела на черты его лица. На сажу на щеках, искусанные губы, на которых уже высохла кровь, и пепел, делающий его живым. Напоминающим, что он — не статуя. Гермиона смотрела на него и искала ответы, боясь спросить вслух. Потому что говорить совсем не хотелось. Они так устали от этого. Гермиона ощутила этот неподъёмный груз, под которым лежат все подколки и оскорбления. Нет сил всё это доставать.       Малфой снова посмотрел на неё, мазнув взглядом по ранам на шее и губах. Расстояние между ними было совсем небольшим, и Гермиона могла видеть, как он размеренно дышит. Так же, как и каждый живой после сражения. Но венка сильно пульсировала, выдавая его беспокойство.       Возможно, своим вопросом она разрушит ту легкость, с которой они сейчас находились в обществе друг друга. Возможно, она что-то сломает в нём. Или в себе. Возможно, получив ответ, какой бы он ни был, что-то окончательно и бесповоротно изменится.       Но Гермиона всё же задала его, и спросила так же четко, как и колдовала непростительное:       — Зачем ты это сделал?       Драко продолжал её изучать. Казалось, будто он видит перед собой совершенно незнакомую девушку, и рассматривает каждый дюйм её тела. Или же наоборот, пытается навсегда оставить в памяти что-то родное, что ему невероятно дорого…       У Гермионы больше не осталось внутренней магии, чтобы изгнать из разума всё это глупое наваждение.       — Потому что это было правильно, — Малфой горько усмехнулся. Теперь из этой фразы исчез тот дрожащий страх за последствия. Потому что он уже расплачивался.       Гермиона больше не нашла слов. За проявление моральных качеств вроде не благодарят, а она ведь пришла именно за этим. Захотелось вдруг протянуть руку и стряхнуть с его волос пыль и пепел. Будто бы они были старыми друзьями, и она могла себе позволить такой жест.       Но вряд ли это что-то изменило. Он ведь всего лишь спас ей жизнь. Малфой всего лишь не дал ей упасть в пучину зверского безумства, охватившее её в момент мести и ярости. Он буквально выдернул Гермиону из погружения в темную магию, спасая её душу от полного разрушения.       — Ты… — и всё же слова благодарности никак не хотели срываться с её уст. Привычное «спасибо» мозг сейчас воспринимал как что-то чужеродное и бесполезное. — Я этого не забуду.       — Нет, Грейнджер, — его голос вдруг стал серьёзен, а глаза покрылись ледяной коркой. — Будет проще, если ты это забудешь.       Гермиона краем глаза увидела, как напряглась ладонь Драко, в которой он держал палочку. Но она не успела среагировать. Секунда, и он произнёс заклинание:       — Обливиэйт…       Девушка в панике начала ощущать, как от неё ускользает и мощная сфера защитных чар, и глухой удар Чжоу об колонну, и агония по всему телу, и Малфой, вставший на её защиту. Магической речкой из неё вытекает воспоминание о безумстве, о серых глазах, наполненных заботой. И в порыве остановить, удержать, она слышит грустный шепот прямо над ухом:       — По другому никак. Тёмная магия проникнет в тебя слишком глубоко, если ты всё время будешь помнить об этом. Сейчас станет легче, Гермиона, потерпи немного…       Она слышала эти слова, эхом отдающиеся в голове. В тумане ощущала крепкие руки, державшие за плечи. Только не могла определить, в каком времени это происходило. И кто с ней рядом?       «Потому что это было правильно».       Больше Гермиона не слышала ничего. Ощущение, будто она только что вынырнула из воды, и теперь слышит шаги, шуршание одежды. Медленно раскрывает глаза. Она находится во внутреннем дворе Хогвартса. Всё правильно, она ведь вышла подышать.       Чуть поодаль стоял Малфой. Он смотрел в небо, лениво крутя палочку между пальцами, а на его волосы крупными хлопьями падал пепел. По разрушенным ступенькам к нему спускались его родители.       — Драко, — окликнула его Нарцисса, и парень тут же обернулся на голос матери, быстро скользнув взглядом по Гермионе.       Нарцисса мягко приобняла сына за плечи, смахивая с его волос пепел, стирая с щеки сажу.       — Идём домой, — сказал Люциус.       Малфой обернулся на Гермиону, вымученно смотря ей в глаза, но девушка не могла отгадать природу этого взгляда. Так же, как и не могла понять, зачем он обернулся на неё.       — Прощай, Грейнджер, — прохладно сказал он, задерживая взгляд на ранке над её губой.       — Увидимся, Малфой, — холода в её тоне было не меньше.       Он развернулся, и вместе с родителями ушёл из школы, ступая по обломкам Хогвартса. Их мантии больше не развевались величественно, но они продолжали держать гордо поднятый подбородок.       К Гермионе уже подошли Гарри и Рон. Она почувствовала ладонь Рона в своей.       — Есть всё же вещи, которые даже войне не сломать, — сказал Гарри, вздохнув.       На секунду Гермионе захотелось возразить, но она тряхнула головой, и наваждение пропало. С её волос на плечи тут же упал пепел.