The story about pain

— Агрх! Придумал же Огай мне работёнку. Чтоб его! — злилась Ода идя по коридору. — И что же такого сказал тебе наш Босс? — послышался знакомый голос откуда-то сверху. — Охтыжбля… Вы зачем меня так пугаете, Чу-сан? — подняла она голову вверх глядя на повелителя гравитации. — Оу, так я тебя напугал? Прости, Одочка-тян! — Чуя не знал, зачем же он это делает, но уж больно нравилось ему бесить её. Было хоть какое-то разнообразие, в его скучных буднях. — Так что? Ты обещала пообедать вместе, но не сдержалась своего слова. Будет не очень вежливо с твоей стороны, если ты откажешься поужинать со мной. — Сегодня я занята. У меня задание, — безразлично сказала Ода, смотря что-то в телефоне. — Чё.? Совсем страх потеряли, Дазай-сан? — он резко притянул её за галстук. Его тешило, что он выше неё. От неожиданности, Ода распахнула правый глаз и приоткрыла рот в желании что-то сказать, но Накахара продолжил. — Значит так. Пока ты — МОЯ подчинённая, — он сделал акцент на этих словах. — Ты будешь делать то, что я тебе сказал. Мне плевать на то, какие у тебя там задания. Ясно тебе, Дазай? — его голубые глаза будто снова топили в себе сознание Оды, поэтому она смогла едва кивнуть и тихо пробормотать: — Д-да… — Вот и славно. Жду тебя у себя в кабинете, через два часа. Нам ещё надо будет кое-что решить, — что было на уме, у этого рыжего черта? С одной стороны, он излучал ауру агрессии и злости, но с другой — был абсолютно спокоен. Разобрать его было невозможно. Никак. Да и читать тоже, достаточно сложно, но… — Душа: бордового оттенка. Боевая сила: 600000. Общая: 957890, — пролепетала она, когда он скрылся за поворотом. — А ты сильный, рыжик…

***

      Часы показывали почти шесть вечера и самое время было заглянуть к Накахаре. У Оды не было желания идти к нему, и она отчаянно искала отговорки, чтобы не приходить к начальнику. «— Шуруй, » — чётко сказал Сакуноске. — Да ну не… «— Быстро.» — Тьху. Ладно уж.       Ода замешкалась, перед тем как постучать в дверь. Взвесила все «за» и «против», но скребя сердцем все же постучалась. — К вам можно? — спросила девушка, неловко выглядывая из приоткрытой двери. Она немного побаивалась этого засранца человека. — Конечно, — кивнул Накахара с полуулыбкой. В кабинете он был не один. — Прошу, садись. — Здравствуйте, — сказала Дазай, внимательно рассматривая гостя Чуи. Тот был явно кем-то из важных шишек Министерства. Его выдавал костюм и дорогие часы. А также отвратительный аромат духов. Такой аромат Ода припомнить никак не могла. Уж слишком он был ужасным. Она мысленно поблагодарила Накахару за то, что у него было открыто окно. — Знакомтесь, Тенма-сан это — Ода Дазай. Моя спутница на вашем предстоящем балу и не только… — с интригой закончил он, усмехаясь. — Рад знакомству с вами, Чию-сама, — учтиво склонил голову Тенма. — О… так вы меня знаете? Мне тоже очень приятно, — настороженно кивнула Ода. — Но откуда вы знаете моё четвёртое имя? — Ну как можно знать саму Оду Киоко Нэоко Чию Дазай? — с волнением сказал Тенма. — Я был очень хорошо знаком с вашей бабушкой… Нэоко Мори… она была очень хорошей женщиной и сильным эспером.       В глазах Чуи отчётливо читался немой вопрос, который в присутствии Тенмы он озвучивать не собирался. Ода также пребывала в состоянии шока, но виду не подала и театрально покачала головой, как бы соглашаясь со словами Тенмы. — Ну что же, прошу меня простить, дела не ждут. Очень рад был с вами повидаться, Накахара-сан, и конечно же, я рад познакомиться с вами Дазай-сан. Думаю, мы еще успеем поговорить на балу в моем особняке. Приглашение я отдал Накахаре-сану, буду ждать вас обоих. До свидания. — До свидания, Тенма-сан.       В этот раз, Ода наконец смогла нормально рассмотреть кабинет начальника. Чёрные обои, одно-единственное окно через весь кабинет с темно-красными шторами. На стенах много полок, на которых в ряд стоят папки. Два огромных шкафа, один полностью уставлен книгами на разных языках, в основном — на японском и французском. Второй шкаф выглядит довольно старым, но неплохо вписывался в интерьер. Пол в черно-белую плитку, а напротив окна расположен диван кремового цвета. В углу, рядом со столом был мини-бар.       Больше всего Оде понравился стол. Длинный, из тёмного дуба. На столе Накахары лежат отчёты в две стопки, одна, видимо, не заполненные отчёты, а вторая наоборот. Белая чашка, с наверняка остывшим чаем, стояла рядом с ноутом, а рядом лежат очки. Взгляд Дазай был прикован к двум рамкам с фотографиями. На первой фотографии — незнакомый темноволосый мужчина и рыжий мальчик, наверное, сам Чуя, думала Ода. Вторая фотография, в отличие от первой, была повёрнута лицом к стене напротив, и рассмотреть что на ней, у Дазай не вышло. Тихий и вкрадчивый голос отвлек её от мысли: — Не потрудитесь вы мне объяснить, Дазай-сан, что это все значит? И не стоит смотреть на меня таким взглядом. Меня интересует, почему вы не представились мне своим полным именем, и почему вы не сказали, что являетесь внучкой Босса? — официальное обращение вместе с непроницательным выражением лица, пугало Оду не на шутку. — Вы не спрашивали моего полного имени, — буркнула она. — И я сама впервые слышу про Нэоко… И вообще, какое вам до этого дело? — Так получается, Осик сын Огая… понятно… — задумчиво бросил Накахара, смотря куда-то в сторону, игнорируя вопрос Дазай. — Осик…? Откуда ты знаешь, как папу называла бабушка? — она злилась. Эта ситуация казалась ей глупой, и она снова начала говорить с ним на «ты». — Ода, это достаточно долгая история, которая касается только меня и твоего отца. — Я могу попросить, чтобы ты… вы называли меня вторым именем? Киоко… Кио… И я требую, чтобы ты рассказал мне! — Ода Киоко Нэоко Чию Дазай хлопнула рукой по столу, ожидая рассказа. — Ты все также уверена? — и не дожидаясь ответа, он принялся рассказывать о жизни с Дазаем-старшим. Про то, что они были напарниками, жили вместе и даже вроде как встречались, про то, как Дазай бросил Накахару одного. Они недолго помолчали. Киоко пыталась переварить информацию, а Накахара пытался подобрать слова. — Я вижу, что ты не знаешь что сказать и… — Замолчите, Накахара-сан. Мне нужно сделать так, чтобы вы с папой не расставались, — уверенно кивнула Дазай. — Ты совсем сдурела?! — в голубых глазах мелькали оттенки красной злости. — Я не буду снова наступать на те же грабли и встречаться с ним. Ни за что. — Почему? — шатенка играла роль дурочки, чтобы узнать как можно больше информации. — Ты совсем смешная? С ним? С абьюзером? С человеком, который однажды уже оставил меня? Не в этой жизни, малыш. Только через мой труп, — выплюнул Накахара с искренней ненавистью к отцу девушки. — Но он же вроде скучает по вам… когда-то в детстве, он рассказывал мне о Чу-Чу, парне, Порча которого была неимоверной силы! И я уверена, он говорил о тебе! Дазай-сан искренне восхищается тобой, и наверное, все ещё что-то чувствует к тебе! — с горящими глазами, Кио стала жестикулировать руками. «— Ты шо творишь? Он же тебе нравится! Не топи сама себя!» — говорил Саку. «Цыц. Если он будет жить со мной, то за ним будет легче следить. И он мне не нравится! Сам подумай, ему 35, а мне 15! Его посадят, да и староват он для меня!» «— Нифига подобного! Чиби-чан нехило сохранился! Даже нет, не так, он минимум лет на двадцать с хвостиком тянет! А минимум на девятнадцать! Хватай такого за руку и тащи в ЗАГС!» «Я все равно нет! Он бывший Дазай-сана! Совесть имей! Он мне в отцы годится!» «— Ну или в папики… Да молчу я! Молчу…» — Ки-чан, нет… — спустя небольшой паузы, говорит Чуя. Его голос: тихий, с нотками печали, впервые ласково завет Дазай по имени. — Я уже давно не одержим им. Давно не люблю и не факт, что любил вообще… Это даже были не отношения, понимаешь? Знаешь, что такое любить? Именно любить, а не называть любовью быт и «давай трахнемся». Его «абонент недоступен», мое — «я так устал». Пить, звонить и ругаться матами. Эти отношения просто неизбежный провал. Чужой, не мой, не его…не наш. В коридоре сквозь шлейф его духов… я слышал…чужой, противный до дрожи… но почему-то, мне было все равно… абсолютно… потому, что я ненавижу его. Всегда ненавидел и буду ненавидеть. Знаешь, какого это — играть в любовь? Делать вид, что ты любишь… ранить самого себя… это научило меня двум вещам: перестать размножать в себе боль и утраты и не играть против правил, не ведая счёт… не играть против жизни, думая, что я умнее и всё в порядке…  — он закончил также тихо, шепча последние слова в глаза Дазай. По её щекам уже давно текли слёзы, которые девушка игнорировала.       В груди Накахары что-то защемило. Странное, давно забытое чувство, которое он вспомнить никак не мог. Чуя снял перчатки, по коже пробежал неприятный холодок, на который мужчина не обратил внимание. Кио не ожидала, что он начнёт вытирать слезы с её личика. Она впервые увидела его бледные руки с длинными пальцами. Такие красивые и нежные… Накахара прижимает её к себе, тихо шепча слова утешения, и целуя её в макушку. Она очень вкусно пахнет вишней… — Не плачь, Кио-чан… пожалуйста, не плачь… — шептал он, пытаясь успокоить девушку. — Я… н-не могу… Ч-Чуя-сан…я н-никогда не л-любила… н-но я чувствую в-вашу боль… б-боже, Ч-Чуя-сан…       Дрожащими пальцами она нащупала его руки и стиснув их, взглянула в его глаза. Лазурные, такие прекрасные, но печальные… а он… сам Чуя был как странник, ищущий свой маленький уголок в этом мире…       В этот вечер холодное сердце потерянного ребёнка, впервые дало небольшую трещину…