Катарсис

Кайло просидел с криффовым датападом почти целый цикл. Он хрустнул позвонками и в очередной раз смочил больные глаза водой из кружки. Заказывать к себе капли было лень, как и в сотый за ночь раз вставать и умываться. Хотя пройтись бы не мешало. Спину отчаянно ломило между лопаток и в области поясницы. А ноги, после продолжительного покалывания, и вовсе перестали чувствоваться. Кайло не представлял, как некоторые офицеры умудрялись целыми сменами сидеть на своих местах и постоянно смотреть в экран. Это было невозможно, не гуманно в какой-то мере. Предоставь ему выбор: отправиться на недельную миссию на самой окраине Галактики с минимальным количеством припасов, без возможности поспать и посетить душ или два цикла провести за датападом, он бы без раздумий выбрал первое. Хакс с ним так и не связался, хотя наивно бы было ожидать иного. Кайло перелопатил столько информации, сколько рядовому аналитику и не снилось. Он бы с полной уверенностью мог сказать, что знает о Хаксе больше него самого, вот только нужной данных не было от слова совсем. Личное дело содержало только общие моменты, до которых и так можно было спокойно догадаться. А именно того, что Рену было нужно — информация о кровной семье — отсутствовала вовсе. Графы «мать» попросту не было. Лишь «мачеха», но она бы никак не могла объяснить чувствительность Хакса к Силе. К профайлу Брендола, он так и не смог получить доступ. Его уровня было недостаточно, а на запрос ему несколько раз ответили отказом, и Кайло прекратил свои попытки. Вероятно, если бы Брендол был хоть как-то связан с Силой, то он об этом знал. Но Кайло не было известно ни об одном пользователе Силы в Первом Ордене. Даже Люку сразу после войны удалось найти много чувствительных к Силе детей. Сноуку бы не пришлось тратить на это много сил. Очевидно, что в Ордене к Силе относились не как к священному таинству, а как к чему-то эфемерному и далекому. Либо Орден был совершенно не заинтересован в способностях форсюзеров, игнорируя их существование, либо Кайло недостаточно знает об Организации, где провел последний десяток лет. Взгляд тёмных глаз многозначительно упал на заправленную кровать. Он бы перешел на неё, но, как Кайло понимал, у него было не так уж много времени. Следовало изучить всю доступную информацию о Хаксе, пока они не заведут очередной неприятный разговор. Жёсткая спинка редко используемого стула — единственное, что не давало ему заснуть и бросить всё это дело. Кайло снова вернулся к датападу больше по инерции, нежели действительно надеясь найти необходимую для расследования информацию. Про Хакса будто вырезали огромный пласт данных в базах Ордена. Он не сомневался, что и сам Хакс старался убрать от посторонних глаз некоторые аспекты своего прошлого, которые он мог счесть нежелательными. В этом случае до истины будет необходимо докопаться любой ценой. Самой ранней записью о Хаксе было медицинское обследование в десять лет, где уже было сказано о дефиците веса. И табель оценок в Академии, которые, конечно же, были абсолютными. Хакс явно был из тех людей, которые не могли даже предположить, что их результат может быть не идеальным. Кайло бросил датапад на стол, откинулся на спинку стула и встряхнул ногами, пытаясь снять зудящее напряжение. Если он что-то и узнает, то только от самого Хакса. Как только он уже собирался вставать, комнату наполнил звук, которого Кайло никогда не слышал в этих помещениях. Кто-то запрашивал доступ в его комнаты. Никто никогда не запрашивал доступ в его комнаты. Никто в здравом уме не стал бы названивать ему глубокой ночью. Он силой активировал датапад. На заблокированном экране высветилось время, которое в контексте его распорядка, можно было интерпретировать, как три утра. Звук повторился. Кто-то явно целенаправленно хотел попасть к нему, а не просто ошибся дверью, если бы подобные оплошности были возможны для вышколенного экипажа. Рен не стал углубляться в анализ, он лишь быстро убедился в том, что знакомого присутствия Хакса за дверью не наблюдается и встал с кресла. Кто-то из офицеров. Это присутствие даже показалось ему чем-то знакомым, но Кайло не стал задерживать на этом внимание, желая увидеть нарушителя его спокойствия воочию. Кайло открыл дверь и уже было собрался наорать и хорошенько приложить о ближайшую стену какого-нибудь посыльного или того надоедливого лейтенанта Хакса, который имел обыкновение оказываться в очень ненужном месте в очень ненужное время, но его взгляд наткнулся лишь на гладкую стандартную форму. Чтобы увидеть лицо его нарушителя, пришлось порядком задрать голову. Фазму не узнать было просто невозможно, даже когда половину её лица закрывала повязка, защищающая заживающий глаз. — Я войду? — Фазма обычно не растрачивала себя на нелепые прелюдии и сантименты, предпочитая переходить сразу к делу. Это одна из вещей, которые Кайло действительно в ней ценил. Но именно сейчас объяснение было бы очень кстати. Он внимательно осмотрел пустынный коридор и, не заметив больше ни души, отошел внутрь комнаты, давая Фазме дорогу. Она воспользовалась молчаливым приглашением. Он не мог назвать Фазму своей подругой, но знал её довольно хорошо. У него не было друзей. Но именно это слово больше всего подошло бы для их взаимодействий. После Рыцарей, Фазма — единственный человек, с которым Кайло в Ордене часто общался. Если не брать Хакса, с которым до недавнего времени, всё общение сводилось к пустой перепалке. Она была единственным человеком в Ордене, который мог бросить ему настоящий вызов спарринге. Но их общение никогда не было достаточно близким за пределами тренировочного зала. Как только дверь захлопнулась за спиной Фазмы, она скинула с себя напускную холодность. Казалось, все люди Ордена сбрасывали с себя жесткий панцирь порядочности и порядка, как только попадали в жилые помещения. Будто лишь здесь они могли быть самими собой. Вот только чего Кайло точно не ожидал, так это едва сдерживаемой агрессии и претензионных нот в голосе. — Как ты думаешь, что ты делаешь, Рен? — в полумраке комнат, Фазма напоминала ему хищницу, готовую броситься на него в любой момент. Один ярко-голубой глаз внимательно смотрел Кайло в самую душу. Как бы близко он не общался с Фазмой, он не собирался терпеть такого явного проявления неуважения в его личных комнатах. Но Кайло знал, на что она способна и не собирался разжигать конфликт, чем бы он ни был вызван. — Чуть больше конкретики? Взгляд Фазмы был очень похож на Сноука. Цвет играл злую шутку. Кайло сейчас остро чувствовал отсутствие маски. Верховный Лидер не позволил её восстановить, пока он не перейдет на новую ступень. Если следующая ступень означала выучить Хакса, то шлем он не увидит еще очень долго. Он бы помог ему скрыть неуверенное выражение лица и хриплый от усталости голос. — Я не знаю, что ты задумал, Рен, — бластер на её поясном ремне опасно переливался в мягком свете ламп, — Но прекрати это ради всех нас. — Я всё ещё не понимаю, о чем ты говоришь. Фазма скривилась и едва вздрогнула от боли, когда кожа натянулась на шраме от ожога. Не в её стиле было общаться такими обтекаемыми фразами, но казалось, что она совершенно не хочет говорить напрямую, надеясь на понятливость Кайло. Понятливость Кайло закончилась тогда, когда он попытался связаться с одним из отделов о предоставлении ему доступа к профайлу Брендола Хакса, но только через час понял, что общался с автоответчиком. — Скажем так, — Фазма громко выдохнула, — если отношения Мастера и ученика настолько близки, как я подозреваю, ты серьезно пытаешься пробраться Хаксу в душу. Не делай это из злого умысла. Поверь, ты многое не знаешь об Ордене, Рен. Здесь есть люди, которым Хакс не только командир, но друг и товарищ. Включая меня. — Вы угрожаете мне, капитан? — Рен прокашлялся, пытаясь вернуть уверенность в свой голос. — Просто говорю, — коротко ответила Фазма и между ними повисла тишина на несколько долгих секунд. — Хакс убьет меня, если узнает, что я была здесь, — продолжила она после небольшой заминки, — Но я смотрю за вами двумя уже давно. Если все это не просто для галочки, то я помогу. В ином случае, не нужно делать все хуже, чем есть сейчас. — Сила… — пространно начал Рен, — Так просто не должно быть. Мне нужно просто изучить его подробнее. Его прошлое. Хакс мой ученик и у меня нет никаких причин вредить ему. Даже наоборот. — Если хочешь поворошиться в его старом белье, то это очень плохая идея, — строго заметила она, скрещивая руки на груди. — Если ничего не делать, то это убьёт его рано или поздно, — Рен убрал руки за спину и выпрямил спину, стараясь казаться чуть выше рядом с Фазмой. Но его попытки изначально были провальны. — Он способен, но просто не может использовать Силу. Я не знаю почему. — Я… я постараюсь поговорить с ним, — Фазма переменилась в лице, — Но ты должен понимать, что лучше сразу ему сказать то, что ты от него хочешь. — Да. Мне тоже нужно подготовиться, но я могу поговорить с ним прямо сейчас, — Кайло действительно хотелось разобраться со всем этим, а не растягивать неловкость. — Не стоит. Он сейчас у меня. Не подходи к нему в ближайший цикл, хорошо? — судя по взгляду Фазмы, это была не просьба. Кайло удивился этому заявлению, но решил не зацикливаться на отношениях Фазмы и Хакса, которые явно выходили за пределы рабочих. — Я никогда не видел такого отношения к Силе, как в Первом Ордене, — он сковырнул пол носком сапога, пытаясь плавно перевести тему, — Это даже не страх, не пренебрежение. Они относятся к этому, будто её не существует вовсе, но при этом очень остерегаются. Фазма недовольно скривилась, будто совершенно не хотела углубляться в эту тему. — Это… очень сложный вопрос. Культура Ордена очень сложна и неоднозначна. Особенно это касается офицеров, которые не застали Империю. Я не отвечу тебе на это. — Ты разве не разделяешь эти взгляды? — вопросительно изогнул брови Кайло. — Я присоединилась к Ордену в сознательном возрасте и Академия меня практически не затронула. У меня к этому другое отношение, — протянула она, пристально гладя на него здоровым глазом, — Для них это, как сфабрикованная вражеская пропаганда, для меня это больше фольклор. — Не может все объяснятся криффовой Академией. Орден попросту игнорирует Силу! — беспомощно взмахнул руками Кайло, — Хакс сам ее использовал, но кажется, что он до сих пор в это не верит. — Академия Империи и Первого Ордена — это разное. Дети там находятся едва ли не с рождения и… — Фазама почесала затылок, пытаясь подобрать слова, — Скажем так, все, даже самые долбанутые идеи Брендола транслировались прямо в головы кадетов. Там вообще мясо творилось и все стараются это побыстрее забыть. Не знаю, чем так Сила не угодила старику, но большинство офицеров искренне было уверено, что Силы не существует и это выдумки сектантов. Орден не стоит ни на чьей стороне, большинство даже не знает о существовании Светлой и Тёмной сторон и тем более о разнице. С приходом Сноука у них произошел разрыв шаблона и теперь в их голове каша, которую он сами переварить не могут. — Если Орден не поддерживает идею борьбы сторон Силы, то зачем тогда вы подчиняетесь Сноук… — уже начал было Кайло, но Фазма грубо его перебила. — А это уже слишком опасная тема, чтобы вот так ее обсуждать. Не втягивай меня в это. — она нахмурилась, всем своим видом показывая, что обсуждение закрыто. — Я попробую поговорить с Хаксом, — продолжила она после краткого молчания, — Если это действительно ему поможет. Не сегодня точно, но я думаю, что ты можешь написать ему об этом через цикл или около того. — Ты уверена, что он меня послушает? — Нет, — пожала она плечами, — Это зависит с какой стороны ты к этому подойдешь и какие слова подберешь. Но этого разговора никогда не было, по рукам? — Фазма протянула ему ладонь затянутую в форменную перчатку и Кайло, не задумываясь, пожал её. — По рукам.

***

Кайло чувствовал себя идиотом, когда шёл к комнатам Хакса. Он и думать не хотел, что бы подумал экипаж, если бы увидел Магистра Рен, который с таким нерешительным выражением на лице шёл к их генералу с бутылкой в руках, которую интерпретировать иначе, как алкоголь было нельзя. Ему всё же удалось связаться с Хаксом через пятнадцать часов после разговора с Фазмой. Почти всё это время он старался написать сообщение, где хотел подробно описать весь ритуал. Хакс прислал ему краткий утвердительный ответ. И вот он здесь. Кайло уже было хотел Силой открыть дверь, но остановил себя в последний момент. С удрученным выражением лица, показывающим всю Вселенскую обиду, какая только может быть сосредоточена в одном человеке, он занес руку над панелью, которой обычно оповещали о приходе. Кайло не успел запросить доступ, как дверь резко открылась, и его грубо втянули внутрь. Кайло пришлось напрячь глаза, чтобы разглядеть резко сменившееся окружение. Комната была окутана полумраком, свет лился лишь от настольной лампы. Хакс был не похож на себя. Его волосы были растрепаны и лишены помады, которую он использовал даже во время тренировок. Тёмно-серый спортивный костюм был порядком измят, а под глазами залегли синяки темнее обычного. Создавалось впечатление, что все эти два цикла Хакс не спал и не выходил из комнат. Это могло быть правдой. Он в последнее время снял с себя нагрузку. А Верховенство дрейфовало на границе Внешнего кольца, и внештатных ситуаций можно было не ожидать. Хакс пристально посмотрел на Кайло. По нездоровому блеску светлых глаз можно было предположить, что он был уже порядком пьян. Кайло заглянул за спину Хакса и заметил на рабочем столе пару бутылок из тёмного стекла. — Ну так… что? — голос Хакса, на удивление, был довольно уверенным, в отличии от его слов. Он сфокусировал взгляд на пузатой бутылке в руках Кайло, — Что это? — Херес, — Он протянул бутылку на вытянутой руке и Хакс осмотрел её мутным взглядом, — Это специальный. Я и Рыцари используем его для своих ритуалов.  — С какой он планеты? — вряд ли Хакс сейчас в своём состоянии мог по достоинству оценить даже лимитированное вино Старой Республики, но было видно, что он всячески пытался оттянуть главную тему разговора.  — Мои Рыцари производят его сами, — Хакс скривился, потеряв всякий интерес и доверие к алкоголю в руках Кайло. Тот заметил явную перемену в Хаксе и решил действовать на опережение, — Тебе обязательно нужно выпить хотя бы пару глотков. — Зачем? — упёрся Хакс, скрещивая руки на груди в защитном жесте. Спортивный костюм был довольно свободным, делая фигуру Хакса до неприличия маленькой. — Это поможет расслабиться. И… — Кайло хотел сказать «уменьшить боль», но решил не стращать Хакса ещё больше. Всё его поведение буквально кричало о том, как его пугали подобные перспективы, — Да расслабиться, — он не нашел больше ничего, что могло бы убедить Хакса, а углубляться в разъяснения о Силе было бы бесполезно. Крифф… с Хаксом всё было действительно сложно.  — Кого ты хочешь надурить, Рен? Хакс был весьма проницателен и заметил нерешительное выражение лица Кайло. Шлем помогал ему скрывать свои эмоции. Сейчас же он не был способен держать их в тайне. Это раздражало  — Какова вероятность того, что я сдохну от кровоизлияния в мозг?  — Хакс, это не допрос. Я не буду вырывать твои мысли. Я просто… — Кайло замялся на мгновение, смотря на хмурое лицо, — Войду в твой разум и попытаюсь найти психологические блоки. Так бывает. Я и мои Рыцари часто такое практикуем после сложных миссий. Иногда это довольно приятно, — последнее дополнение явно было лишним, но Хакс смягчился. — Хоть не траванусь? — грубо заметил генерал, насторожившись. — Нет, это обычное вино. Но походу тебе уже хватит, — заметил Кайло, внимательнее вглядываясь в раскрасневшееся лицо Хакса, и многозначительно перевел взгляд на початые бутылки на столе. Кайло решил действовать по-другому. Нет ничего лучше провокации. Любой пьяный человек из принципа захочет выпить, если попытаться его ограничить. Хакс нахмурился, покачнувшись на неустойчивых ногах, и вырвал бутыль из рук Кайло. — Не хватит, — Проворчал Хакс и зубами попытался вырвать пробку, окончательно разрушая блестящий образ генерала в глазах Кайло, — Я должен очень набухаться, чтобы позволить тебе покопошиться в моих мозгах. — Ты уже, — Кайло усмехнулся, без колебаний отдав Хаксу бутылку. Тому нужно было сделать хотя бы пару глотков хереса, чтобы расслабить свои мысли и позволить Рену погрузить его в глубокую медитацию. Но он не предполагал, что Хакс уже выпил до его прихода. И скорее всего, выпил довольно много. — Ты меня недооцениваешь, — Хакс не смог подавить смешок и все же достал пробку из бутылки. Он развернулся на пятках, лишь чудом своей выдержки не свалившись на пол, и неуверенно зашагал в сторону своей спальни. Хакс подошел к своему столу, оперевшись на него одной рукой и почти до краёв наполнил металлическую чашку. Он поднес к губам стакан и поморщился от резкого запаха. Хакс отодвинул от себя чашку и пару раз взмахнул рукой над содержимым, пытаясь в полной мере оценить аромат. Лучше бы он этого не делал. Хаксу показалось, что он в момент протрезвел. Он перевел скептический взгляд на Кайло, в котором пытался выразить всё свое негодование. — Хакс, не драматизируй, — цокнул Кайло и отвел взгляд от нахмуренного лица. Хакс насупился и с максимально скорбным выражением сделал несколько больших глотков. Он зажмурился, когда в уголках глаз выступила влага, и рухнул на рабочее кресло, уложив голову на скрещенные на столе руки. — Как тебя зовут? — неожиданно спросил Кайло, разрезав воздух своим вопросом. Он чувствовал злость, льющуюся от Хакса. — Не важно, — огрызнулся тот, — Это ужасно в любом случае, — добавил Хакс позже, сделав ещё один глоток вина. Кайло замолчал, будто чувствуя, как внутренности Хакса скручиваются подобно натужной спирали. Хакс решился ответить спустя несколько минут молчания. — Армитаж, — буркнул он и тут же спрятал голову в руках, будто это было чем-то постыдным. Кайло удивился ответу. Имя было необычным. Не сказать, что он думал, что Хакса зовут Оскар или Дин. Он вообще ничего не предполагал. — Армитаж? — Кайло не сумел скрыть удивление в голосе. Пьяный разум Хакса наверняка мог принять это за издевку. — Тебя вообще Бенджамин зовут, — зелёные глаза опасно блеснули из-за растрёпанной чёлки, — Так что заткнись. Кайло не понимал, откуда Хакс столько знал о его прошлом. Это задевало, но уже не так сильно как раньше. Кайло должен контролировать свой гнев. Пока тайна его происхождения неизвестна широким массам, он не будет закатывать скандалов. Тишина держалась несколько минут и атмосфера в комнате начинала понемногу разряжаться. — Не думай, что я просто нашёл повод напиться, — спустя пару тихих минут, Хакс всё же поднял голову, сквозь упавшие на лоб пряди, взглянув на Кайло. — Мне просто, — он замолчал на секунду, не зная, как сформулировать мысли. Под действием алкоголя, они разбегались, не давая придумать достойный ответ, — Не нравится эта идея. Понятно? — Хакс уже злобно зыркнул на Кайло, будто только он был виноват в сложившейся ситуации. У него снова начал заплетаться язык — Просто не нравится, — сказал он на удивление ровно, — Только и всего, — Хакс вздохнул и в один большой глоток выпил остатки вина. Он громко поставил металлическую чашку на стол. Кайло за время его монолога присел на чистый пол около кровати и краем глаза заметил резиновый коврик. Пока Хакс был занят своим откровением, он вытащил его и расстелил перед собой. — Ладно, — Хакс осмотрел его мутным взглядом, — Что я должен делать? — Ложись мне на колени, — Кайло хлопнул по своим ногам. — Охерел? — Буркнул Хакс, скрестив руки на груди и опасно покачнувшись. Благо, что стол мог остановить теоретическое падение. — Просто положи мне голову на колени, Хакс, — устало выдохнул Кайло, — Мне нужно коснуться твоей головы руками. Так будет легче. Хакс хрипло выдохнул, но все же отошел от стола, направившись к Кайло. Постояв над ним с секунду и наметив траекторию он стукнулся коленями о плотный коврик и, резко развернувшись, рухнул тому на колени. — О, а ты мягенький, — Хакс заелозил затылком по ногам Кайло и наконец-то замер. — Последние пару глотков явно были лишними, — немного удивленно заметил Кайло. — Нормально, — протянул Хакс, глупо улыбнувшись. — Хорошо, — подвел черту Кайло, убеждая себя, что происходящее перед ним не должно его удивлять. Он снял перчатки и уложил их на виски Хакса. — Ты тёплый, — довольно прохрипел Хакс, расслабляясь в прострации. — А ты болтливый, когда пьян и точно пожалеешь о своих словах потом, — Усмехнулся РКайло, пытаясь выровнять свое дыхание и погрузиться в медитацию. Хакс глубоко вздохнул, но больше ничего не говорил. Это позволило Кайло начать мягко проталкиваться в его разум. Первые попытки были практически незаметными. Хакс бы ничего не почувствовал, даже будь он в сознании. Но там где раньше была непреодолимая стена, больше не было практически ничего. У Кайло складывалось впечатление, что он пытается протиснуться внутрь мыльного пузыря. Главное было не повредить хрупкую оболочку. Он крепче сжал руки на висках Хакса и последним уверенным толчком сумел проникнуть в разум. Кайло совершенно не обращал внимания на недавние воспоминания. Он сможет увидеть воспоминания, как помнил их сам Хакс. Кайло уверен, что если бы Хакс знал об этом, то ни за что бы не согласился. Это ложь во благо и он не собирался испытывать муки совести. Другое дело, если Хакс узнает, то прирежет его во сне. Единственное немногое, что их объединяло — желание умертвить своё прошлое. Кайло задержался немного, давая разуму Хакса привыкнуть к присутствию нарушителя. Он старался докопаться до истины, он помнил зачем он здесь, но его неумолимо втягивало в яркий водоворот. Разум Хакса сильный. Кайло остается лишь ждать, пока он сам решит показать искомое.

***

Тьма перед глазами рассеивается. Все вокруг алое, как меч самого могущественного ситха или… как смертоносные лучи Старкиллера. Он глазами Хакса видит узкий коридор, который ведет на сцену, предназначенную для речи, которая навсегда изменит облик Галактики. Хакс не жалеет ни о чем. Это то, чего желали, но не могли добиться его именитые предшественники. Но Хакс смог. Сможет. Ещё совсем немного и режим, который потворствует разброду, будет стёрт с лица Галактики. Хакс замирает на мгновение, хотя вблизи уже слышится скорбное завывание ледяного ветра. Но Хакс не слышит ничего. Ничего кроме бесчисленного количества голосов, которые сливаются в невнятный гул. Миллиарды жизней. Гражданские — большинство. Хакс встряхивает головой и тут же поправляет волосы. Он должен выйти к своим людям через две минуты и всё должно быть идеально. Это возмездие. Они упивались своей победой и веселились, когда остатки Империи, люди, живые люди, до которых человеколюбивой Республике не было никакого дела, гнили заживо в Неизведанных Регионах. Они не гнушались террора. Провокаций на Акиве. Они не жалели мирных людей на осаждённом Арканисе. Если бы Республика не была столько самонадеянна, то жизнь Хакса была бы совершенно иной. Теперь же они расплачиваются за свои ошибки. И цена высока. Ветер приносит крупную снежинку, которая оседает на лице Хакса и мгновенно тает, стекая по щеке, вызывая мурашки. Хакс безжалостно смахивает перчаткой капельку воды и делает еще один шаг к выходу. Дети. Маленькие дети. Сколько там таких, как он когда-то? Невинных, изуродованных морально из-за независящих от них обстоятельств. Тонких, как кусок бумажки. И абсолютно бесполезных, которые не могли ни на что повлиять. Которые были брошены сытыми Сенаторами на растерзание несправедливому миру. Пока Республика будет жить — ничего не поменяется. Хакс — созидатель. Он принесет им избавление. Он принесет эту жертву во имя общегалактического порядка. С глубоким вдохом он делает ещё один шаг. Сколько там подростков и детей, яро ненавидящих Первый Орден, но желающих мира? По незнанию вступающих в ряды Республиканской армии и Сопротивления, обманутых нелепой пропагандой? Препятствующих наведению общегалактического порядка? Хакс — помощник. Он сделает так, чтобы они не совершили ошибку. Но все же, какая трата ресурсов! Вероятно, там есть светлые умы, способные изменить этот мир к лучшему. А так же контрабандисты, работорговцы, сопротивленцы. Грязь, скрытая пудрой на лицах сенаторов. Их там явно больше. Пора. Хакс пересиливает себя и все же выходит на сцену. Тысячи штурмовиков смотрят на него из-под обезличенных шлемов, защищающих их от пронизывающего холода. Хакс хочет гордиться этим, но по спине пробегает холодок. И это не из-за погоды. На месте его верных солдат он видит лишь тех мальчишек и девчонок с Джакку. Преданных, как псы, но с абсолютно с пустыми глазами. «Ты будешь чем-то большим, Армитаж. Ты будешь командовать ими всеми. Ты поведёшь их за собой.» Будто шумит в верхушках высоких сосен. Это отзывается теплом в груди Хакса и холодом в его животе. Кайло слышит это, но не может узнать говорящего. Это покровительственный и убийственно-любящий мужской голос. Кайло чувствует, как его охватывает ужас. Этот голос пронизан тьмой. Но настолько чистой и яростной, с какой он никогда не сталкивался раньше. Это то, что он искал. Скорее всего. Интуиция подсказывает ему. Хакс тем временем выпрямляет осанку, вопреки всему делая её еще более идеальной. Да. Он будет править всем. Хакс упивается мыслью, что под своими белоснежными шлемами, штурмовики, смотрят на него, словно на древнее неистовое божество. Идеальный образец порядка и дисциплины. Они ничем не отличаются от тех детей с жестокими лицами, высеченными песчаными бурями и загорелыми от беспощадного солнца. «Ты! Ударь его» Властный, твердый, но детский голос пульсирует где-то в затылке. Совершенно неправильный. Ребенок настолько мал, что непонятно мальчик это говорит или девочка. Ответом на это служит лишь грустный взгляд тёмных глаз и ужас, притаившийся на самом их дне. Хакс моргает, пытаясь избавиться от видения. Но не он не может уберечь себя от разрушительных мыслей. Они наваливаются на него, пытаясь прижать к земле, но Хакс, невероятным усилием остается образцом идеального порядка. В голове всё спуталось. А как бы Слоун отреагировала на это? Таркину, да и всей Империи, подобное и не снилось. Внезапный порыв холодного ветра всколыхнул полы пальто. Это отрезвляет Хакса или приводит к окончательному краху. Галерея. Центральная галерея искусств, собравшая миллионы бесценных экспонатов. Траун был бы расстроен. Это значимая потеря. «Ты не добьешься ничего, мальчик» Хакс отмахивается от голоса мертвеца. От Брендола не осталось ничего. Даже в могиле нечему гнить. Тонкий, словно бумажка Армитаж мертв. Слабого, беспомощного, забитого ребенка больше не существует. Генерал Хакс — вот кто он. Идеальный солдат, намеренно соединивший в себе лучшие черты его предшественников. Кадет Хакс — наше юное дарование. Армитаж — безродный ублюдок. Лейтенант Хакс — искуснейший снайпер со времен Империи. Армитаж — совершенно бесполезный ребенок. Полковник Хакс — инженер, смело заглядывающий в будущее. Армитаж — шлюха, как и его мамаша. Генерал Хакс — само олицетворение Порядка. Армитаж — тонкий, как кусок бумажки. Жалкая пыль на сапогах отца. Эти мысли столь стремительны, что они проносятся за секунду. Непозволительная задержка. Хакс открывает рот, позволяя словам греметь из скрытых колонок, разрешая ледяному ветру разносить весть о предстоящей гибели целой цивилизации. — Этот день знаменует конец Республики! — поднявшийся порыв ветра не может поколебать Хакса. Дороги назад нет. «Сегодня мы вернем нашу Галактику! Сегодня Республика умрет от рук Империи! Сегодня мы возьмем будущее в свои руки!» Кайло снова вздрагивает. Все тот же голос. Певучий и тягучий, затуманивающий мысли и разум. Размеренный, будто бриз на поверхности океана или как плавные движения верхушек песчаных дюн на Джакку. Кайло на секунду возвращается в своё тело, отвлечённый собственными мыслями, но сжимает руки на висках Хакса сильнее, про себя посылая криффу пустынную планету и одну невыносимую мусорщицу, которая прочно ассоциируется с этим жестоким миром. — ОГОНЬ! — И весь мир погружается в багряный. Алый свет, будто свежая кровь виден на белом снегу, пока смертоносный луч стремительно мчится к своей цели, сквозь пустынное пространство космоса. Кайло помнит его. Нельзя забыть нечто настолько разрушительное и от того по-своему пугающе-прекрасное. Ему сказали наблюдать за этим с мостика Финализатора. Он помнит, как гудели мышцы, как каждой клеточкой своего тела он чувствовал это невероятную энергию. А потом... ничего. Мгновенная смерть миллиардов. Бессмысленная жестокость войны. Багряный луч отражается в светлых глазах Хакса. Сенат будет уничтожен, возмездие свершилось. Его предшественники и мечтать о таком не могли. Эти грязные, продажные твари определенно заслужили подобной участи. Сердце пропускает удар в внезапном приступе невесть откуда взявшейся эмпатии. Нет неправильных людей. Есть неправильные взгляды. Виноваты ли жители системы, что родились на этих планетах? Хакс дышит тяжелее, но не смеет терять лицо. Республика — бич галактики. Коррупция. Рабство. Бедность. Беспорядок. Первый Орден — Согласованность. Дисциплина. Равенство. Порядок. Республика… ГрязьГрязьГрязь Интересно, сколько на этих планетах было кошек? Как же красиво. Перед глазами плывет. Хакс не помнит, как он удаляется с подмостков, как принимает поздравления и отчитывается перед Верховным Лидером. По боли в спине он догадывается, что его осанка идеальна, но слабость в теле неконтролируема. В голове лишь гул, отдаленно напоминающий звук двигателей. База оживлена. Некоторые откровенно ликуют, празднуя конец вражеского Режима. Но Галактика не перестала вращаться, и большинство офицеров работает в штатном режиме. Хакс не чувствует радости. Это странно и пугает его больше, чем сам факт гибели целого мира. Это его судьба. Он был одним из главных создателей Старкиллера — квинтэссенции гения человеческой мысли, воплощенной в металле, подчинившей себе капризные силы природы, неподвластные доселе. Именно Хакс знаменовал новую эру. Эру равенства. Справедливости. И свершённого возмездия. Но именно Хакс сейчас идет по широким коридорам, крепко заложив руки за спину, чтобы нервный тремор не выдавал его неоднозначные чувства. Он не помнит, как добирается до своих комнат. Но благодарит свою выдержку, если ему пришлось встретиться с кем-то ещё. Код приходится вводить раз пять, по мышечной памяти, ибо в голове пустота, а в ушах нарастает пугающий гул. Как только двери закрываются позади Хакса, тело окончательно его подводит. Дрожь рук и коленей сдержать попросту невозможно. В нём будто что-то ломается и от идеальной осанки не остается и следа. Он задыхается, будто его окружает не сухой, насыщенный кислородом воздух, а идеальный вакуум. Живот крутит, будто он не ел уже неделю, хотя Хакс не уверен, что это неправда. Колени подгибаются, и Хакс ударяется спиной о жесткую стену, сползая на чистый пол. Он должен быть сейчас в командном центре. Он должен ликовать вместе со своими людьми или своим видом показывать, что пока рано для подобного. Они будут праздновать, когда их Галактика придет в истинный порядок. Но Хакс сидит на полу своих комнат, обняв колени и уткнувшись в них головой, будто маленький напуганный ребенок. Он пытается успокоить свое дыхание, но воздух вокруг раскален. Глаза затуманивает яркий красный свет, словно у него разом лопнули все капилляры. Это сильно пугает Хакса. Пустили ли недоброжелатели в его комнату ядовитый газ или он был отравлен раньше? Хакс проводит ладонью в перчатке по щекам и переносице. Черная кожа мокрая, но не от крови. Хакс пытается стянуть перчатки, но пальцы совершенно не слушаются. Ему зубами удается стянуть с себя перчатку. Кожа на ладони морщинистая и имеет блеклый, безжизненный цвет, будто он несколько дней провел в воде. Рука напоминает собой, испещеренную каньонами и кратерами, безжизненную поверхность планеты. Но ладонь расплывается перед глазами. Он не может сфокусировать взгляд. Такое ощущение, что в глаза попал песок. Чувство возвращает Хакса в детство. Тогда, когда совсем ребёнком, он был на Джакку и скрип песка на зубах был чем-то обыденным. Хакс поднимает взгляд и комнату окончательно затапливает красным. Шум в ушах, будто крики миллионов людей, оглушает его. Хакс зажмуривается и закрывает уши, дрожащими руками, подтягивая колени к груди, стараясь казаться незаметным. Пытаясь сжаться до маленькой точки, как делал это в далеком детстве, желая спрятаться от гнева Брендола. Он не может это слушать. Его барабанные перепонки просто не выдержат. Он будто находится в эпицентре взрыва. В следующую секунду, где-то далеко за пределами беспокойного разума Хакса, Кайло дёргается, когда его сбивает с ног. Красный свет перед глазами Хакса становится непроглядной темнотой, которая, спустя мгновение, освещается светом далеких звезд. Ночи на Старкиллере темные. У планеты нет лун, а ближайшая звезда превратилась в бушующий поток энергии, освободивший Галактику от тирании Республики. Жителям базы остается довольствоваться лишь рябящим светом далеких звезд и отблесками кораблей, стоящих на страже планеты. Тело Хакса мокрое, а ноги запутались в тонком одеяле. Он тяжело дышит и обхватывает узкие плечи руками, силясь переварить недавний кошмар. Хакс переводит взгляд на хронометр и с удивлением обнаруживает, что с момента его речи прошло немногим больше трех часов. Значит, он все же смог добраться до кровати и даже снять форму. Комнаты охвачены сумраком, но Хакс все же поднес руку к лицу, силясь рассмотреть её состояние. Ладонь белая в холодном свете хронометра, гладкая, человеческая, без глубоких, неестественных рубцов и морщин. Хакс проводит рукой по лицу, окончательно убеждаясь в её нормальности, и закрывает глаза. Это было что-то нервное. Его успокоительное и снотворное в прикроватной тумбе, но сейчас это недосягаемо. Это было что-то необъяснимое. Хакс пересиливает себя и достает несколько невзрачных, белых таблеток, глотая их без воды. Горло першит, но обещание спокойного сна намного важнее. Хакс ложится на подушки и обхватывает рукой свои именные жетоны и полую гильзу. Это больше дань традициям, чем необходимость. Хакс редко участвует в наземных операциях. Если он умрет на одном из кораблей, то опознавать будет нечего. Хакс проводит подушечкой большого пальца по объемной колбе. Там обычно хранится чип с полной информацией о носителе. Но Хакс припрятал там кое-что другое. Это помогало ему на протяжении тридцати лет, поможет и сейчас. С успокаивающими мыслями Хакс засыпает и воспоминания теряют четкость. Кайло пытается ухватиться за слабеющие мысли Хакса. Он убьет его, если узнает об этом. Кайло смертельно интересно, что Хакс хранит в этой крошечной колбе. Но он всё же помнит, зачем находится здесь. Кайло зацепился краешком разума за тот мужской голос. Ласковый, почти по-отечески наставнический, но полный такой Тьмы, какой Кайло не чувствовал от древнейших артефактов ситхов. «Армитаж, мой маленький мальчик» нежно произносит тот же мужской баритон. На зубах скрипит песок Джакку. А бледная кожа покрывается ожогами от беспощадного солнца. Нос наполняет спёкшийся запах чужой крови, а уши полны криков агонии. «Ты поведешь их за собой. Ты будешь править ими всеми» Никаких образов. Только багряная ткань перед глазами. Она драпируется, будто бы её треплют жестокие горячие ветры. Будто сами лучи Старкиллера превратились в полотно, обрамляющее сильную фигуру. Но никакого человеческого образа перед глазами. Только алый, как кровь, смертоносные лучи и плащ безымянного мужчины. Это зацепка. Это то, зачем он здесь, но разум Хакса силён. Кайло лишь безмолвный зритель, который просит показать, то, что он хочет, но у Силы могут быть и другие планы.