беззвучный аккомпанемент

я вылез из-под куртки, что служила мне одеялом (кто-то заботливо накрыл меня ею), ещё не до конца проснувшийся. упёршись локтями, пытался отыскать бутылку воды, но смог издать лишь жалобный стон и снова упасть на холодный пол. тело ныло, суставы легонько похрустывали от каждого движения. я долго тёр глаза руками, а после огляделся вокруг: в просторной комнате, своими размерами похожей на большой спортивный зал, валялись кучки мусора; вместо окна в стене была дыра, через которую виднелись изрисованные (видимо, местными хулиганами или же художниками, любящими атмосферу прокуренных подъездов) стены заброшенного здания; сквозь прогнивший пол виднелись головки зелёных кустиков, рвущихся на свободу, а потолок осыпался от малейшего шороха. я заметил около меня маленький раскрытый пакетик, рядом с которым в россыпь лежали белые капсулы. я облокотился к стенке, пытаясь перевести дух. чем меня накачали? спустя несколько попыток совладать с собственными телом и разумом, я, наконец-то, смог подняться на ноги. голова побаливала, отказываясь вспоминать историю прошедшей ночи. и как же я должен понять, что со мной? вокруг ни единой души. наверное, снова кошмары? в этом месте действительно было безлюдно, временами возможно было услышать только лишь капание воды или грохот упавшей дощечки. здание будто разваливалось по частям, уносясь в чёрный, совсем безжизненный водоворот. время словно остановилось. в нём не было ни души, ни свободы.

***

labrinth — new girl

я вышел на улицу, там стояла глубокая ночь. лёгкий ветерок обдувал мои длинные волосы. звёзд на небе было слишком много, мне не хотелось нарушать атмосферу безмолвия, особой безмятежности. вероятно, до сих пор лето. а именно, август. не так уж и много я спал. в августе всегда много звёзд. они окутывают всё небо своим ярким светом, а полная луна успевает один раз подыграть на скрипке. звёзды падают, одна за другой. я сразу представляю, как какой-нибудь маленький человек (будь то директор кампании или ребёнок шести лет) стоит, вдыхает свежий воздух, всматривается в небо, пытаясь поймать взором звезду, а затем загадывает желание. люблю, когда люди живут с надеждой. в такие моменты, мне сразу вспоминается мой отец. я возвращаюсь в прошлое, в тот уже старый от времени и людей, бывших в нём, дом, который успел пропахнуть свечами и никотином. помню, у нас постоянно со стен сыпалась штукатурка, а отец гнал меня на кухню за веником. каждый субботний вечер августа, после проделанного нами ритуала варки картошки и уборки комнатушек, мы выходили на улицу, шли к ближайшему парку и садились на поломанные качели. они лежали на земле, на них не покатаешься. будучи ребёнком, я должен был расстраиваться, но я всегда был счастлив, замечая в поле зрение наши качели. всякий раз, отец брал с собою карту звёздного неба, а я отчаянно пытался найти созвездия. он тихо посмеивался, когда я ошибался. в такие вечера, я чувствовал, как сближаюсь с отцом. мы становились чем-то большим, чем обычной роднёй, просто смотря на звёзды. даже если отец молчал, я временами поглядывал на него и ближе себе человека не видел. а чувствовать близость в момент тишины — одно из самых прекрасных чувств. и сейчас, стоя в неизвестном мне месте, может быть, даже в другом городе или вселенной, я чувствую полное умиротворение, словно как и в детстве смог поймать в руки, как маленькую снежинку, вечную красоту природы, бескрайнего неба. всего лишь на мгновение, увы. снежинка тает. но от этого только лишь загадочнее. и… если я развернусь на сто восемьдесят градусов… я увижу отца, улыбающегося мне? хотелось бы верить. загадать желание? (подъём!)

«Ччи-чи! Ччи-чи!» — спокойно и уверенно звучало в воздухе. Спокойно мерцали звезды, спокойно молчала ночь, и все вокруг дышало тою же уверенною в себе, нетревожною и до страдания загадочною красотою».