Золотое Трио и (Не)Темный Лорд в недалёком прошлом

      — Так, давай сначала.       — Я тебя сейчас придушу, гребанный ты долбоящер!       — Мальчики не ссорьтесь!       — Герми, до этого момента я искренне считал его умнее, но повторяться в сотый раз я не собираюсь! Совсем уже свихнулся со своими трупами, некрос чёртов!       — Рон, спокойно.       — Я был бы спокоен как никогда, если бы мы не оказались в своих детских телах! Нам даже одиннадцати нет!       — Мне есть.       — Спасибо, Гермиона, мы помним, что ты самая старшая из нас.       — И ты туда же Гарри! Давайте уже просто успокоимся.       — Успокоимся, когда сдохнем.       — Пробовали — не получилось!       — Мальчики, ну давайте уже нормально поговорим! Должен же быть какой-нибудь выход!       — Я за ружьем.       — Гарри нет! Не в прямом смысле «выход»!       — Ладно, тогда что ты предлагаешь? — Поттер устало потёр глаза и плюхнулся обратно на траву. В парке, где они сидели все лавочки были заняты. Ничего страшного и не из такого выбирались. Подумаешь ведь, всего лишь оказались в своих детских телах. Где тут проблема? Это ж не Василиск из Тайной Комнаты, правда?       — Уж лучше бы это был он. — буркнул Рон.       Он что, это вслух сказал?       Все трое переглянувшись, дружно легли на траву и, соприкасаясь макушками, стали перечислять случаи, когда происходит что-то более смешное. Ведь когда смешно, тогда не страшно, а то, что впереди, кажется вполне реализованным планом на жизнь. Эта традиция, ложится и вспоминать прошлое, появилась у них сама собой после войны, когда они усталые, просто упали на пол в доме на Гриммо и говорили-говорили-говорили обо всем, приключившемся с ними.       Потом и правда стало смешно, когда об этом начали писать в газетах. Не, ну надо же, ограбить банк.       Пф!       Вот ещё… Дилетантство!       Единственная правда, что таки удирали они оттуда драконом по воздуху.       — Ага, Гарри, а помнишь, какие у гоблинов лица были, когда ты за десять минут вскрыл почти сотню хранилищ на спор с директором банка, чтобы достать эту посудину Хафов? Причём половина из них были Древних и Угасших Родов и открылась потому что ты подходишь по крови-магии-духу?       — Рон, не посудину, а чашу Хафлпаффа! Имей совесть, это общественное достояние и старинный артефакт!       — Который ты «случайно», как ты выразилась, сломала. До сих пор так и не сказав нам как, между прочим.       — Это тебе она не сказала.       — Гарри! Я же просила!       — Поттер, только честно — ты мне друг или не друг?       — Друг.       — Тогда рассказывай!       — Она опрокинула на него серную кислоту. Концентрированную.       — А?       — Бэ. Дамблдор ведь так и не отобрал у Мио хроноворот, а она взяла и сгоняла в прошлое к родителям на недельку. Откуда у них в кладовке та штука завалялась до сих пор не знаю.       — Гарри!       На поляне раздался звонкий смех, временами казавшийся истеричным. Со стороны могло показаться, что рыжеволосый мальчик пошутил над подругой и теперь заливисто смеётся, уворачиваясь от маленьких кулачков девчушки. На самом же деле, Рон ловко уходил от ударов, наполненных магией и вполне способных проломить ему голову. После того, как его девушка, а в будущем и Министр Магии, загорелась идеей научиться беспалочковой магии, насмотревшись летом на пятом курсе по магловскому те-ле-ви-зо-ру про неких шиноби-генинов использовавших волшбу с помощью жестов, плохо стало всем в общем и им в частности. Ибо они, как самые близкие други, первыми попадали под обстрел. Попеременно с этим рыжик умудрялся болтать, доставая тихого и никого не трогающего, живущего в своё удовольствие некроманта и просто скромного Повелителя Смерти.       — Гарри, что в тебе вообще намешано? Мы всем Аналитическим Отделом пытались выяснить, как такое возможно! По пьяни правда, но мы ж потом ещё и Невыразимцев пригласили!       — Ну, считай. Яд с когтей Цербера, Василиск, Феникс, тыща другая зелий непонятного происхождения…       — Это те любовные зелья, которые тебе присылали криворукие поклонницы, а ты выпивал в надежде самоубийства?       — Гарольд Джеймс Поттер, ты же обещал бросить!       Брюнетка слезла с поверженного Уизли и, встав над головой Поттера, грозно уставились на него своими большими карими глазищами, полными праведного гнева.       — Герми, а ты серёжку потеряла.       — Ой! — девочка с перепуга схватилась за мочку уха, — Погоди, так я же ещё не носила серё… жек… Слышь, вы где вообще?!

***

      — Фух, ну классно ты про серёжку придумал.       — Ничего я не придумывал, — Гарри осторожно выглянул из кустов, в которые успел их аппарировать, и снова повернул голову в сторону Рона, — Я и правда забыл, что в это время она их ещё не носила.       — Тц, с тобой как обычно.       — Если бы было как обычно, то мы бы не здесь сейчас были, а где-нибудь в старой пирамиде Хеопса спасали мир от очередного нашествия Тёмного Лорда, пробудившегося после хрен-знает-сколько-летнего-сна, и наславшего на нас своих мумиё.       — Не напоминай. Весь отпуск нам испортил.       — Не напомнить ли мне, что это тебя, Рон, последние пять лет преследуют египетские умертвия?       — Зато к тебе личи и зомби на чай захаживают. Ты себе представить не можешь, как у меня сердце в пятки ухнуло, когда я у тебя на кухне увидел иссохший труп Дамблдора, пьющего чай и заедающего его лимонным дольками!       — Это была моя практическая работа для зачёта.       — Нашла!       — Валим!       — Полностью с тобой солидарен.

***

      — Гарри…       — М?       — Ты зачем в одежде да ещё и в пустую ванну забрался?       — Проблемы творческого кризиса. Проще говоря, ищу вдохновение.       — Ночью в ванне? В полной темноте, когда все спят?       — Ну ты же здесь.       Гермиона тяжело вздохнула и последний раз посмотрела на своего друга, прежде чем выйти из уборной. Гарри уже где-то с неделю жил вместе с семейством Грейнджер, категорически отказавшись возвращаться к Дурслям. «Творческий кризис», как он выразился, длился два дня. С ней и самой случались такие кризисы, когда хочется забраться на Эверест и посидеть там неделю, лишь бы не слышать всех этих надоедливых людишек, — а в особенности папарацци — но, увы и ах, работа Министра подразумевала под собой именно общение с людьми. Порой всё было совершенно наоборот. В такие припадки от захвата мира их Трио останавливало только то, что в данное время тема была уже не актуальной, и в каком-то смысле изъезженной. Три Тёмных Лорда на одно столетие магическая Британия вряд ли бы пережила. А то, что Гарри Поттер может стать Тёмным Лордом, не сомневался никто. Никто, естественно, из однокурсников и проучившихся с этим стихийным бедствием хотя бы год. В общем счёте получалось около половины жителей маг-Британии. Все сомневающиеся при первом же знакомстве кардинально меняли своё мнение. (Сомневающимися чаще всего являлись посланные наёмные убийцы. Но хоть мнение они своё и меняли, нельзя сказать, что надолго. Какой некромант в здравом уме будет разбрасываться подопытным материалом?)       В общем всё, что ей осталось делать, так это ждать и смотреть, чем закончится апокалипсис в лице её друга, и не проморгать момент вовремя улизнуть.       Мельком Гермионе подумалось на какие факультеты они попадут. За прошедшие тридцать с хвостиком лет — что для мага, в принципе, не возраст — их характеры претерпели достаточно колоссальные изменения, чего только стоит её коллекция глаз живых существ. Для Мага Крови, вполне безобидное хобби. У Невилла, с его скоплением «цветков», можно было подыскать и что похуже заспиртованных глазных яблок, воняющих на весь подвал. Благо, есть чары стазиса и проветривания. На худой конец всегда можно было колдонуть головной пузырь. Жаль только, что Живоглот остался в будущем. Умная была животинка. И глазки у него тоже — красивые.       Были.