Ещё одна причина

Айзава не любил число восемь. И у него были на то свои причины. Столько раз в год ему приходилось бегать по салонам и парикмахерским, ибо его чёртовы волосы слишком быстро отрастали, столько раз ему пытались устроить сюрприз на день рождения его неугомонные, даже слишком, коллеги и столько же раз признавались в любви школьницы, которых учитель посылал куда подальше, так как желания сидеть в холодной камере, слушая целый день крики и ругань других заключённых не хотелось. Ему хватало и того, что уже было сейчас. Однако недавно у весьма уставшего от всего этого дерьма Шоты появилась ещё одна причина ненавидеть чёртову восьмёрку! А началось всё с того, что Мидория сошёл с ума, а точнее влюбился. Окончательно и бесповоротно. И прежде чем тот смог это осознать, Она уже полностью захватила его. Она была особенной. Такая нежная, мягкая и уютная. Кажется, настолько хорошо Изуку не чувствовал себя даже с мамой. Определённо, эта больничная койка отличалась от тех, что попадались ему раньше. Расположение, размер, мягкость — всё в ней было просто изумительно! Изуку не хотелось расставаться с этим произведением истинного искусства, и он каждый раз с досадой выписывался из больницы, надеясь поскорее вернуться обратно. Навещая мальчика, даже Всемогущий стал подмечать, с какой настороженностью весь медперсонал начинал посматривать на этого странного пацана, которого чуть ли не пятый раз за месяц, всего переломанного клали в палату. Причины такой подозрительности Всемогущий понять не мог, да и не хотел, а потому забивал на всё и просто устраивал на пару с Мидорией чаепития, пока его не выгоняли недовольные врачи. Хоть Изуку всегда и выглядел хуже даже чем алкаши из соседнего подъезда после недельного марафона по выпивке самых разных видов алкоголя, он обычно вёл себя спокойно и даже пытался улыбнуться, когда у него не немело лицо. Исключая, конечно, тот случай, когда новички попытались положить его в другую палату. Деку тогда чуть всю больницу не разнёс своей причудой. Но, к счастью, расторопные сотрудники быстро смекнули что к чему и отвели этого придурка к его любимой койке. Как это всегда и бывает, влюблённые, мы начинаем меняться. Вот и Мидория изменился, причём не хило так. Он стал меньше времени проводить с друзьями и больше в больнице, иногда забивал на учёбу и вечно искал повод подраться. И всё бы ничего, но через какое-то время это стало переходить все рамки. Мидория чуть ли не под машины бросался, когда на улицу выходил. От таких заскоков шок словили все. Начиная мамой и заканчивая Всемогущим, никто не мог взять в толк, почему Изуку вдруг стал просить смахнуться с ним не только одноклассников, но и учителей. Даже Айзава на какое-то время сменил свой вечно уставший вид на ахуевший, когда увидел как Деку, стоя на коленях, умоляет Бакуго подраться с ним, да ещё и бить просит посильнее. Лицо Бакуго тоже нужно было видеть. Сказать, что он был в шоке — ничего не сказать. Назвав Мидорию мазохистом конченным, Бакуго всё же ебанул по нему хорошенько взрывом и свалил в закат, не желая больше ничего слышать от чёртового задрота, который, похоже, теперь ещё и мазохист. А не сам ли Бакуго довёл его до такого бесконечными побоями? Пф! Бред! От этой идеи парень отмахнулся сразу же, решив что чёртов Деку просто тупой. Через пару часов Айзава пришёл навестить придурка-ученика, перебинтованного и мило посапывающего в больничной палате номер…восемь. Ну почему именно эта цифра?! Это что, какое-то его личное проклятье?! Определённо так, ибо посчитав, какой раз за этот месяц Мидорию забирает скорая, про-герой ужаснулся. ВОСЕМЬ..... В тот момент Айзава подумал, что если не помрёт в ближайший час, обязательно попросит Полночь написать на его надгробии прошение о запрете треклятого числа! Да, так он и сделает. А между тем, Мидория понимал, что его любовь перерастает в зависимость. Да, у него началась грёбаная ломка. Как наркоман какой-то, ей Богу! А причина конечно же была в том, что он уже очень долго не навещал любимую, дорогую больничку. Просто как-то не было шанса. То спортивный фестиваль (ну хоть с Тодороки смог подружиться), то с Пятном столкнулся, пришлось в местной больнице отлёживаться, то лагерь этот, пропади он, а по факту их просто побили хорошенько, причём сначала вожатые, а потом и Лига присоединилась. Хоть не убили, и на том спасибо. Бакуго правда похитили, пришлось из говна и палок строить план и идти спасать этого ублюдка, который просто подорвал их и свалил. Лучше бы спасибо сказал! А теперь их ещё и в шарагу заселили, и хрен ты к койке любимой попадёшь! С каждым днём будущий герой всё больше погружался в депрессию и тоску по шикарной больничной кровати, по белым стенам и запаху спирта. Казалось, все те счастливые моменты были в прошлой жизни..... Мидории хотелось хорошенько напиться, но, будучи ещё подростком, он понимал, что никто ему алкоголь не продаст, а просить учителей не вариант — Мидория уже пробовал. Айзава сразу послал того куда подальше, сказав, что с их классом ему и одному порой запасов не хватает. Ну, а Всемогущий… Всемогущий предложил ему чай с ромашкой. Мда… Чуть позже Изуку на ежедневной утренней пробежке спалил однако Тодороки, который делал смачный глоток из железной фляги, где явно была не вода, но услышав, чем тот гасится, сам отказался от предложения выпить и убежал в туман. Закидываться уксусом с утра пораньше, это явно не то, чего добивался Мидория. Деку уже думал в открытую послать Каччана, зная, что в этом случае поможет только Бог, да и то не факт и добраться-таки до ненаглядной койки, если, конечно, не помрёт, но судьба, похоже, сжалилась над ним и предоставила ему шанс получше. Итак, весь класс придурков уговорил подвыпившего Айзаву пойти с ними в торговый центр, так как все, в том числе и сам про-герой, слишком устали от геройских штук и орущего Мика, который почему-то решил, что заняться вокалом в академии будет замечательной идеей. Нехотя, но Айзава согласился и дал добро. Затем, вскарабкавшись на спину Ииды и накинув на себя любимый спальный мешок, Шота приказал нести его в торговый центр, сказав старосте по пути зайти в винный. На логичный вопрос «зачем?» Иида получил ответ о том, что Айзава хочет споить Мика, чтоб тот наконец заткнулся, ибо Полночь занята, а Всемогущий всецело поддерживает про-героя в его начинаниях.

***

Мидория, Тодороки и Урарака спокойно гуляли по большому зданию, периодически заходя в разные магазины, втирающие покупателям какую-то хрень. Каждый думал о своём. Урарака думала, нужны ли ей серьги с Киркоровым, Шото размышлял, как позвать Мидорию на свиданку и нормально ли будет представить его отцу, а Мидория… Мидория думал о тяготах разлуки с теми, кого так любишь! Через некоторое время троице надоело слоняться по бутикам, и они направились на выход, по дороге наткнувшись на Токоями, рассматривающего верёвки и канаты. Будущие герои даже голову себе морочить не стали на кой они ему. Просто продолжили идти, разговаривая о новых серьгах Урараки (да, она их купила). Там как раз и Иида подоспел, всё ещё неся на спине Айзаву, оравшего что-то насчёт того что он «стеклый як трезвышко» и требовавшего достать ему напильник. Естественно от такой картины у троицы глаза на лоб полезли, а Урарака случайно активировала причуду и чуть не улетела под потолок, благо Тодороки успел её поймать. На такую реакцию Иида отреагировал спокойно, ведь ничто уже не могло удивить его больше чем то, что уже происходило. Ему пришлось рассказывать, как из-за его неосторожности их заставили платить за целый стеллаж бутылок вина и учитель, не желая бросать деньги на ветер, в одиночку влил в себя штук десять. Несомненно, его стойкость поражала, и ученики просто не могли не зауважать Айзаву ещё больше. Но скоро крики пьяного про-героя вконец всех заебали, и какой-то мужик дал ему заветный инструмент, лишь бы тот успокоился. В общем, ничто не предвещало беды, как вдруг с потолка сорвалась одна из тех огромных стеклянных люстр, которые нахер никому не упали, но, вроде как, красиво. Эта махина грозилась задавить по меньшей мере с десяток людей. Мидория понял: это его шанс. Сейчас или никогда. Он покрыл тело причудой, прыгнул и от души ебанул по люстре, вкладывая все сто процентов в удар (что естественно было не обязательно), а потом хорошенько прикладываясь об пол. Mission completed! Госпитализация обеспечена! Айзава, видя всё это, просто чему-то улыбнулся своей жуткой улыбочкой и, достав откуда-то детскую пюрешку принялся за перекус, шурша пакетом прямо над ухом и без того уставшего старосты. В тот момент Иида понял, что, наверное, достиг высшего просветления и познал дзен. *** Давно Мидория не чувствовал себя таким счастливым. Вот оно. Наконец. Он едет к своей чудесной, неповторимой, идеальной коечке, которая расположилась в палате номер восемь. И почему машина не может ехать быстрее? Но вот уже последний поворот и финишная прямая. Да! Вот оно! Почти, уже совсем чуть-чуть! Медсёстры с опаской поглядывали на этого чудаковатого, которого надеялись больше не увидеть. Они положили Мидорию на койку, а сами ушли. И только пострадавший расслабился и приготовился к наслаждению отличной кроватью, как почувствовал что его наклоняет и ёбнулся на пол. Мидория испугался. Его койка обычно никогда не подводила, так что же произошло, пока его не было? Будущий герой кинулся осматривать кровать и чуть не разнёс всё от гнева. КАКОЙ-ТО. МУДАК. ПОДПИЛИЛ. НОЖКУ. Да у кого рука поднялась?! Деку с трудом сдерживал порыв ярости, в который привёл его вид кушетки. Немного придя в себя, ему всё же пришлось позвать сотрудников. Они, конечно, заменили койку, и та тоже была мягкой, но так гадко Мидория давно себя не чувствовал. Он поскорее ждал своего исцеления и был рад наконец уйти из этой обычной теперь больнички. Но воспоминания о себе он оставил незабываемые, да ещё и номер палаты открутил. Однако всем было на это насрать, так как они были слишком рады тому, что этот шизанутый наконец свалит, и устроили ему масштабные проводы, закупив тонну сакэ и не забыв пригласить местных алкашей. В общем, тусовка была знатной. Мидория даже уломал сотрудников провести похороны для его койки, на что те, будучи в хлам, охотно согласились. И, завершив пышную церемонию, в ходе которой эти дебилы чуть всё к херам не сожгли, Мидория, под звуки фанфар, удалился. Больше его в той больничке не видели. А Айзава на следующий день нашёл под дверью номер восемь, спизженный со злополучной палаты.