Крылья

- Доброе утро, зайка. - мужчина целует девушку в губы. - Доброе. - Таня улыбается. Никогда ещё отпуск не был настолько прекрасным. Жаль, что он уже почти закончился. - Как спалось? - Отлично. В рабочие дни так не поспишь. - Белая вздыхает, понимая что скоро её снова ждут бессонные ночи. Павла она встретила около двух месяцев назад, встречались они только полтора, но капитан надеялась, что вот оно - счастье. К тому же у мужчины, кажется, потихоньку росли крылья, хотя у самой Тани даже и намёка на них пока не было. Но она продолжала надеяться. ***       Ночью спина болела нещадно. Он надеялся выспаться в свой единственный выходной, но боль ясно давала понять - на работу мужчина явится с красными глазами и недосыпом. Под утро Данилов всё же уснул, но при этом чуть не опоздал в родную контору. Про ночную боль он совершенно забыл, когда посмотрел на часы и понял, что уже пять минут как должен быть на работе. И только выезжая на очередное дело, он понял почему у него так болели лопатки.

Нет, нет, нет. Только не это. Ты уже дважды влюблялся, и дважды это плохо закончилось. Одна невеста ушла, вторую убили.

Хотя... до этого их вообще не было. Может не так уж и сильно он любил тех двух?

- Стёпа... - охает Валентина, войдя в буфет и мужчина понимает, что зря снял пиджак в конторе, зря он вообще здесь появился. Здесь много любопытных глаз, а "корни" крыльев уже начинают выпирать из-под рубашки. - Кто она? - Ты о ком, Валь? - отвечает вопросом на вопрос капитан, отпивая чаю. - Данилов, я всё видела. Полностью они ещё, конечно не отросли... показались только, так называемые, "корни", но- - Давай ты забудешь об этом? - Не могу. Подожди, а ты почему не дома? Когда они начинают расти, то лучше соблюдать постельный режим. У тебя же температура поднимется! - возмущается Антонова, касаясь лба коллеги. - Пока вроде нет. - Вот и хорошо. Значит я могу работать. - Стёп, ну хоть скажи, кто она? Я хотя бы порадуюсь за вас. - у самой женщины её белые крылья слегка трепещут. Это же надо прожить вот так почти без грехов. А ведь где-то есть безгрешные люди, у которых крылья абсолютно белоснежные. - Валь, отстань, а... - он поднимается со стула, намереваясь уйти, но патологоанатом отступать не собирается и решает шантажировать. - Тогда я скажу Рогозиной, и она отправит тебя домой! - капитан оборачивается, где-то минуту смотрит на женщину и вздыхает. - Не думал, что ты опустишься до шантажа. Это Белая. Довольна? - Степан всё-таки выходит из буфета. У него допрос, и слушать сочувствия он не собирается. - Стой! - она догоняет его у входа. - Наша Танечка? - Да, она. - Антонова открывает рот, чтобы задать следующий вопрос, но её прерывают. - И не спрашивай то, что собираешься. У неё уже вроде есть кто-то. - Да, но прошло около месяца! Крыльев-то у неё всё ещё нет... - Ну, а это уже дело времени. Извини, Валюш, меня подозреваемый ждёт. Валя провожает его сочувствующим взглядом. Сначала у лучшей подруги крылья выросли, но она до сих пор ничего не сказала объекту любви, а теперь ещё и Данилов молчать собирается. Ну что за люди, а? Хотят, чтоб как у Амелиной с Тихоновым? Тот сначала тоже ничего говорить не хотел, а потом увидел как Оксана целуется с каким-то парнем, и всё... сгорели крылья. И если бы спустя месяц они не поговорили, после того как девушка сама начала чувствовать то же самое, то так бы и ходил Ваня с голыми костями вместо шикарных крыльев. Оксана тогда виноватой себя чувствовала и успокоилась только тогда, когда у химика снова отрасли его светло-серые перья.       Войдя в переговорную, он смотрит на задержанного и понимает, что у него спирает дыхание. Задерживал Коршуного не Стёпа, и поэтому они ещё друг друга в глаза не видели. Мужчина пятидесяти лет отроду сидит на стуле в противоположной стороне, и за спиной у него... крыльями это назвать сложно. Просто голые кости болтаются, и всё. - Здравствуйте. Капитан Данилов. Извините за бестактность, но- - Не извиняйтесь. Про них почти все спрашивают, так что я привык. - Коршунов усмехается. - Дайте-ка я угадаю - тоже неразделённая любовь? - мужчина молчит в ответ. - Я расскажу... Вы ведь меня сюда из-за смерти Лидочки привезли, так? - Да, вам уже сказали? Её убили сегодня ночью в два часа. - капитан садится на стул напротив подозреваемого. Со стороны так и не скажешь, что он убил женщину. Но по внешности не судят, да? - Сказали. Майор ваш, который меня сюда привёз. Майский, кажется. Бедный парень... его, видимо, девушка предала. От крыльев совсем ничего не осталось. Сергей когда-то собирался жениться на одной девушке, и тогда же ФЭС подозревала в преступлении его старого друга. Майский спрятал его у себя на квартире, но невеста майора позвонила Рогозиной и сдала мужчину. Пусть тот и не был виноват, как потом выяснилось, но простить предательство Серёжа ей не смог. И если от неразделённой любви, в большинстве случаев, крылья обычно сгорали, то от предательства они просто отвалились, и осталось от них только кровавое месиво, со слегка выпирающими костями. Весь этот ужас приходилось перебинтовывать, но где-то через месяц боль притуплялась и можно было жить дальше. С разбитым сердцем, правда, но что поделаешь. - Я Лидочку любил с подростковой жизни. И она меня любила. Ну, то есть я так думал. А потом застал её в постели с другим. Она сказала, что не любила меня, а просто использовала. Вот крылья и обгорели. - Получается у вас был мотив. - Степан щурится. - Был. Но я её не убивал! У меня и алиби есть! - мужчина вздыхает и закрывает ненадолго глаза. - Да и к тому же сейчас то мне её чего убивать? Тридцать лет прошло. Логично? - Логично... Что ж, говорите, будем проверять ваше алиби. *** К вечеру лопатки снова начинают болеть. Их словно жжёт огнём, но от этого чёртовы куски с перьями, как их когда-то назвал Костя Лисицын, только "расцветают". Болят, умоляя признаться в своих чувствах, но Данилов отгоняет эти мысли. На утро они уже проявляются полностью. Абсолютно чёрные. Не как у Круглова - с синим отливом, а цвета полностью обгоревшего угля.

Много же ты нагрешил, капитан...

*** Выходит на работу она в хорошем расположении духа. Снова сбитый режим сна, и снова отсутствие времени на еду. Единственный плюс - наконец-то она со всеми увидится, в том числе и с напарником. С Даниловым никогда не было скучно работать. Вот только его кислая мина её сильно озадачивает. Нет, может, конечно, он просто не выспался, но что-то подсказывало Тане - тут, что посерьёзнее будет. - Привет, Стёп! - Привет. - голос сухой и даже немного хриплый. Заболел что ли? - Чего кислый такой? Девушка отшила? - широко улыбается Татьяна. - Типа того... - Серьёзно что ли? - на вопрос мужчина мотает головой в разные стороны и промаргивается. - Ты в порядке? Не приболел? - Нет, нет. Всё хорошо. Не заморачивайся. ***       Ночью лопатки жжёт болью, и Таня старается не плакать, но слёзы просто сами собой стекают по щекам. Утром спина болит не так сильно, а Белая радуется. Вот она её любовь. Наконец-то она может быть счастлива. Спустя пару дней лопатки всё ещё болят, и это Таню озадачивает. В чём проблема? Если с Пашей они уже встречаются, то почему они просят свою хозяйку признаться в любви? Бред какой-то.       Длится её счастье недолго. Оказывается, что главный преступник в деле, которое дали капитанам, это как раз тот самый Пашенька. Задерживают они его с горем пополам - пришлось побегать - и заслуга тут полностью у Стёпы. Сама Таня что-то расклеилась. И разозлилась. - Зачем нужно было убивать всех этих людей? - спрашивает Галина Николаевна со злостью в голосе, пока Белая стоит и наблюдает за допросом через стекло. - Потому что они бы заявили о кражах! Мне нужно было выиграть время, чтобы перечислить деньги! Я спасал любимую девушку. - А наша сотрудница? - Кто? Белая? Да вы сами-то её видели?! Она... не в моём вкусе. А встречаться я с ней начал, чтоб на первое время подозрение от себя отвести. Никто же не будет подозревать человека, который встречается с сотрудником полиции. - полковник жмёт на кнопку, и в допросной появляется конвой. - Уведите задержанного в камеру! - приказывает Галина Николаевна, но её телефон раздаётся трелью. - Подождите. - она останавливает лейтенанта. - Полковник Рогозина. Слушаю? Поняла, спасибо. - она вздыхает, убирая мобильный в карман. - Ваши старания, Зотов, были напрасны! Ваша девушка умерла полчаса назад на операционном столе! Вы абсолютно зря погубили жизни ни в чём не повинных людей и обманули капитана Белую. Уводите его!       Снова. Она снова плачет. Нет, девушку ей, конечно, жалко, но и себя не меньше. Одного парня убили, второй и не любил её вовсе как оказалось. Вот только крылья... Коричневые с чёрным отливом, они по-прежнему находились у неё за спиной и, похоже, совсем не собирались превращаться в пепел или отваливаться. Входная дверь открывается, и она поспешно утирает слёзы. - Тань? Ты как? - Данилов подходит к девушке и кладёт ладонь ей на плечо. У него самого она замечает крылья только сейчас, что довольно странно. Как давно он так ходит? Перья на них абсолютно чёрные. Прям как у ворона. - Я? Нормально. Почему спрашиваешь? - Не притворяйся. Видно же, что плакала. - Я не плакала! - возмущается Белая, но потом выдыхает. Это хоть и не Круглов, у которого "нюх как у собаки, а глаз как у орла", но со зрением у Стёпы тоже всё в порядке. - Ты, кстати, чего лицо-то ему так разукрасил? Он же вроде после первого удара сопротивляться перестал, когда ты догнал его. - Ты этого урода ещё и жалеешь что ли? - Да нет... - она пожимает плечами, всхлипывает и принимает от мужчины протянутую салфетку. - Спасибо. Мне просто интересно. - Ну, раз так интересно, то из-за тебя. - Из-за меня? - Да. Это между прочем из-за него ты так расстроилась. - чёрное крыло осторожно касается коричневого и от одного только прикосновения до Белой доходит. Её крылья не сгорели и не рассыпались, потому что любимый человек её не предавал и никогда не предаст.