Photograph

— И надолго она к нам? — с пренебрежением спрашивает Алёна Леонидовна, нынешняя жена отца Алисы. Матвей Аркадьевич лишь строгим и усталым взглядом посмотрел на жену, якобы говоря «пожалуйста, не сейчас», но та будто и не заметила этого многозначительного взгляда. Женщина лишь продолжала тереть морковь для супа, иногда поглядывая на Алису, которая сидела в комнате с приоткрытой дверью, ибо так гласили правила этого дома. Если у тебя закрыта дверь — значит, что-то скрываешь. Услышав правила, девушке пришлось лишь крепко сжать зубы, подготавливаясь к двум неделям проживания в этом дурдоме. Благо, ей выделили хоть отдельную комнату, а то пришлось бы жить с маленьким сыном Алёны. О её оставшимся от первого брака сыне женская половина семьи Вершининых не знали. Да и смысл, если бы знали? Перед уходом отец просто сообщил, что переезжает к другой женщине, а про детей ничего не сказал. Может быть, думал, что семье от этого будет больнее. Алисе было всё равно. Уважение и любовь к отцу пропали ещё тогда, когда он признался в измене. Мужчине было стыдно. В глазах дочери, когда они увиделись на перроне вокзала, он увидел лишь абсолютное ничего. Она не подбежала к нему с объятиями, ни поцеловала в щёки, а на предложение помочь перетащить чемодан в машину лишь сухо ответила: «Я сама справлюсь». Бывший глава семьи лишь молча шёл рядом с отстранённой от него дочерью. По пути домой он пытался завести диалог, но Алиса отвечала так, что невозможно было как-то продолжить разговор или завести его в другое русло. Матвею не за что было её винить. Алиса слышала недовольные ворчания со стороны этой неприятной женщины, но посчитала нужным промолчать и продолжать делать домашние задания. Время от времени ей прилетали сообщения от матери и Златы, которые беспокоились о её состоянии и спрашивали, не собирается ли она уже спрыгнуть с окна после дня, проведённого с этими людьми. Девушка лишь тихо посмеивалась и отвечала, если что пойдёт не так — переедет на улицу, либо купит билет на первый попавшийся рейс и уедет обратно в Юровск. Да, на самом деле, она как будто и не уезжала никуда. Компания отца и его пассии была сравни с компанией Рябовой. Кстати говоря, Екатерине Сергеевне пришлось рассказать о разбитом фотоаппарате. Но про то, что устройство разбили ребята со школы Алиса не рассказала. Просто выпал из рук. Со второго этажа на первый. И всё. Женщина не ругалась, но дала понять, что в ближайшее время новую фотокамеру купить не получится. Вершинина-младшая это прекрасно понимала, поэтому ей пришлось написать Ирине Львовне о том, что пост фотографа подростку придётся оставить на какое-то время. Учительница отнеслась к ситуации с пониманием. Пощёлкивая ручкой, Алиса неотрывно смотрела на экран ноутбука. На экране была написана задача и уже полчаса девушка ломала голову над тем, как её решить. Конечно, она могла бы открыть какое-нибудь гдз, но лучше было бы решить самой, чтобы понять все азы и не получить на контрольной плохую оценку. Перечеркнув очередное неправильное решение задания, девушка откинулась на спинку кресла и вновь начала перечитывать содержание данной работы на дом. Раздался звон приземлённой тарелки с нарезанными фруктами на стол. Девушка подняла взгляд на отца, так внезапно появившегося рядом. — Говорят, шоколад помогает работе мозга, — рядом с тарелкой оказался ещё и батончик шоколада. Алёна Леонидовна, наблюдавшая за этим с кухни, лишь недовольно фыркнула и продолжила заниматься своими делами, мысленно браня девчушку. — Математика? — взглянув на экран и увидев множественно количество цифр, спрашивает Матвей, — ты ведь помнишь, что я был в ней хорош? — Не помню. Ты не рассказывал. Мужчина прикусил язык, вспомнив, что о своих познаниях в математике он рассказывал Егору, сыну Алёны. Алисе он об этом никогда не говорил. Никогда даже не пыталась помочь с уроками, а тут решил присоединиться. Мужчина понимал, что это может вызвать подозрения у дочери, но он просто хотел исправиться и хоть как-то подняться в глазах девочки, которая будто уже и не признавала в нём своего отца. — Твои любимые твёрдые кислые яблоки, кушай, — слегка подталкивая в её сторону тарелку с фруктами, ласково произнёс отец. Алиса никогда не ела мягкие и сладкие яблоки. На полках в магазине она всегда выбирала лишь определенный сорт яблок, которые имели твёрдую консистенцию и кисло-сладкий вкус. — Спасибо, — нейтральным тоном отвечает дочка, но к еде не притрагивается. Продолжает буравить монитор взглядом, кусая колпачок ручки и мысленно пытаясь решить задание. — Как там мама? — интересуется мужчина спустя полминуты молчания. Алиса, не переводя взгляда на папу, медленно отвечает: — Нормально. Живёт, радуется, цветёт, работает не покладая рук. Как обычно. — Она с детства была трудолюбивой, — как-то по-ностальгически усмехается отец, видимо, вспоминая знакомство с бывшей женой, — видимо, жизнь в деревне на неё так повлияла. В ответ Алиса лишь угукает, принимаясь за решение задачи в тетради. И в очередной раз перечеркивает неправильные ответы. Мужчина с какой-то грустью смотрит на старания Алисы, понимая, что разговор дальше вряд ли зайдёт. Она занята и вряд ли хочет разговаривать. В Москву девочка приехала не за душевными разговорами и уж точно не за тем, чтобы налаживать общение с отцом. Ей просто нужно сдать все контрольные и вернуться обратно к себе домой. — У тебя неправильный конец решения. Ты забыла минус перед семёркой, — и уходит, прикрыв за собой дверь. Вершинина-младшая переводит взгляд с монитора на тетрадь и, поджав губы, ставит минус перед семёркой. Отец был прав. Спустя пять минут задача оказывается правильно решённой. На этот раз Алиса действительно искренне была готова поблагодарить отца, но гордость ей не позволяла этого сделать. Следующие дни в Москве в принципе проходили неплохо. В школе Алису приняли с распростёртыми объятиями, а старые друзья тут же распланировали её дни наперёд. Предложили прогуляться с ней по разным паркам, провести вечера у кого-нибудь в квартире, съездить за город. Вершинина лишь улыбалась и согласно кивала, словно болванчик. Каждый день, после сдачи контрольной или самостоятельной работы, девушка не сразу возвращалась домой. Её хватали за руки и уводили в какие-нибудь прекрасные места Москвы. Так, за одну неделю она успела перевести дух от бешеного ритма жизни, характерного для всех мегаполисов, на Воробьёвых горах; прогулялась по прекрасному музею-заповеднику «Царицыно»; посмотрела выступления артистов на эстрадных площадках в парке «Сокольники», да и просто часто зависала с друзьями в уютных кафешках знакомых районов. Можно сказать, свой приезд в Москву Алиса отметила прекрасно. Ребята помогли её забыться на какое-то время и дали понять, что всегда ждут её в этом городе и готовы приютить к себе, если понадобится. Вершинина радовалась, что у неё есть такие прекрасные друзья. О Злате и Максиме она тоже не забывала. С Панфиловой они переписывались чуть ли не каждый день. Подруга рассказывала, что компания Рябовой, как бы это не было странно, поубавила свой пыл и ни к кому не приставала. Видимо, интересной для них мишенью был лишь Максим и от этого девушкам становилась неприятно. Почему Плетнёв вызывал такой интерес у этих противных ребят? Говоря о Плетнёве — Макс на сообщения отвечал редко. Иногда вовсе не заходил в соцсети целыми днями, но удивления как такового это не вызывало. Девушки отлично знали, что общение в социальных сетях парень не любит. Да и вероятно, он всё своё время проводил рядом с друзьями, ведь Плетнёв ужасно сильно скучал по Москве. Последний их диалог состоялся двадцать второго ноября.

Получается, выдвигаемся четвёртого числа? Получается, что да.

Наступило двадцать девятое число. До отъезда оставалась неделя, и эту неделю ребята хотела провести с настоящим отрывом. В инстаграм-историях подростков каждый день появлялись по несколько фотографии и видео с друзьями. Удивительно, но среди просмотревших Алиса заметила даже Петю из Юровска, однако внимания на этом девушка зацикливать не стала. — Сегодня присмотришь за сыном, мы с Матвеем уходим по делам, — без вежливого обращения заявила Алёна, надевая берет на голову и поправляя воротники пальто, — Еда в холодильнике, разогрей. Должна же ты чем-то платить за своё пребывание тут, — как-то брезгливо выдаёт женщина, с нескрываемым презрением смотря на Алису, мирно сидящую в гостиной и смотрящей телевизор. — Хватит так себя вести, Алёна. Она моя дочь и может пребывать здесь столько, сколько хочет и она не обязана делать то, что ты прикажешь. Алиса, если у тебя были планы, мы можем вызвать няню, — на этот раз вышедший из кабинета Матвей обращается к дочери, но та, даже не поворачиваясь в сторону родителя, коротко отвечает: — Мне не сложно позаботиться о твоём сыне, — Матвея Аркадьевича бьёт дрожь от такой фразы. Это было сказано так, словно… Словно Алиса не хотела считать себя его ребёнком. Словно она им не являлась. Был Егор и больше никого. Мужчину словно ударило током, он ещё пару секунд тоскливым взглядом смотрел на дочь, пока его к выходу не потащила вечно недовольная Алёна. Алиса не придала значения этому разговору, продолжая смотреть незамысловатую комедию. На часах было девять утра. Егор спал до десяти, так что у Алисы в запасе был ещё час в запасе. Не найдя идеи лучше, как посвятить этот час переписке с подругой, Вершинина выключила телевизор и напечатала:

Шла неделя проживания в этом доме. Окно ещё никогда не было таким притягательным.

Незамедлительно последовал ответ:

Шёл третий месяц пребывания в школе. Ещё никогда так сильно не хотелось сжечь это здание.

Вершинина тихо засмеялась и продолжила разговор, зная, что у Златы сейчас, вроде как, физкультура, так что пообщаться с ней можно. Ничего нового они в принципе не обсудили. Злата лишь предложила встретить новый год вместе, так как её родители должны будут пойти к друзьям в гости в этот день, так что её квартира будет свободна. Алиса с радостью согласилась, и девочки решили обсудить этот вопрос потом с Максимом. За всю прошедшую неделю Алиса ни разу не столкнулась с сыном Алёны. Утром девушка уходила в школу, а по вечерам гуляла с друзьями. К её возвращению Егор уже спал, так что познакомиться с ним не получилось. Вершинина-младшая ожидала увидеть избалованного мальчика, который будет орать и плакать при виде каши, которую положила на стол Алиса, но ничего этого не произошло. Егор спокойно ел пищу, иногда кидая любопытный детский взгляд на девушку. — Ты красивая, — в один момент сказал четырёхлетний ребёнок, передвигая пустую миску немного в сторону. Алиса вопросительно наклонила голову, удивлённая таким выводом мальчика. — Спасибо, — протянула она, забирая тарелку и отпуская ребёнка поиграть в своей комнате. «Этого ребёнка что, воспитывал нормальный человек? Ну, не Алёна же?» Следующие часы прошли нормально. Нет, даже отлично: Егор не шумел, не наводил беспорядка, лишь спокойно играл в игрушки и смотрел мультики по телевизору. В конце дня он даже попросил Алису почитать ему какую-то познавательную книжку, а девушка и не была против. Этот мальчик был куда адекватнее своей матери. — Ты так мало разговариваешь с папой. Почему? — спросил он, ставя Алису в тупик. Когда этот милый ребёнок успел заметить напряженные отношения между родителем и его дочерью? — Ну, когда люди совершают неприятные поступки — желание с ними разговаривать отпадает, — пыталась по-простому ответить Алиса. Ненавидеть этого мальчика только из-за того, что из-за его матери из семьи ушёл отец — глупо. Ребёнок не виноват в том, что его мама оказалась такой противной женщиной, а Матвей таким «любвеобильным». — В мире так много людей и все мы совершаем плохие вещи. Я как-то облил девочку соком в садике, потому что был очень зол непонятно на что. А потом пожалел и долго извинялся. Она меня простила и нам обоим стало хорошо от этого. Теперь мы с ней хорошие друзья. Попробуй простить папу и, может быть, вы тоже станете хорошими друзьями, — спокойно выговорившись, мальчик выхватил из рук Алисы книжку и побежал к себе в комнату. Устами младенца, но так мудро. Вершинина-младшая слабо улыбнулась, вспоминая, что с отцом они уже были когда-то хорошими друзьями. Семья Вершининых казалась некоторым семьям идеальной: та самая семейка из фильмов, где присутствуют оба родителя, которые готовы на всё друг ради друга. Семья, которая души не чает в своём ребёнке. Увы, даже самые идеальные семьи имеют свойство разрушаться. Трещина в отношениях родителей появилась три года назад. Отец начал возвращаться домой слишком поздно, резко реагировал на слова матери и даже не обращал внимания на дочь. У Алисы тогда проявлялся пубертат, потому ей было необходимо общение с родственниками, но отец был вечно занят, а мама проводила время за переживаниями из-за резкого отстранившегося от семьи мужа. Девочке оставалось лишь молча слушать ежедневные ссоры родителей, а затем вовсе наблюдать сцену ухода отца из дома. Благо, мама адекватно отреагировала на уход главы семьи: не рванула за алкоголем, не причиняла боль своей дочери. Молча взяла себя в руки и зажила по-новому, доказывая своим поведением, что она сильная. — Вот же… — Алиса еле как сдержала мат за зубами, так как в комнату на шум прибежал Егор. Картина предстала яркая и насыщенная: Алиса лежала на ковре, а рядом лежали осколки разбитой вазы, купленной когда-то Матвеем Аркадьевичем. Какой-то осколок задел запястье девушки, ведь там красовалась рана, из которой сочилась кровь. — Всё будет хорошо, — подбегая к девушке, с беспокойством выдал мальчик и обнял её, уже принявшую сидячее положение на ковре, — это пройдёт, — поглаживая её по спине, заботливо говорит Егор, не слыша даже звук открывающейся входной двери. Алиса же отчётливо это слышала и поняла, что без криков не обойтись. Убрать осколки они не успеют. — Матвей! — завопила Алёна, первая заметившая происходящее, — твоя несносная дочка разбила нашу любимую вазу! Из угла показался отец. Тот скептично осмотрел пол, на которым лежали куски вазы, и отошёл к зеркалу, снимая шарф: — Она не была нашей любимой, не утрируй. Да и мы давно хотели её заменить, так что ничего страшного. — Что? Да ты её просто покрываешь! Признай уже, что от неё одни лишь беды! Приехала сюда, заняла пол квартиры, так ещё и вещи портит! — Алёна, ты поставила вазу не туда, куда надо! Я сам об неё чуть пару раз не запнулся! Вины моей дочери здесь нет! Егор и Алиса молча наблюдала за этой неприятной ссорой, не зная, как на неё повлиять. Да и не смогли бы они ничего сделать. Женщина вопила, как ненормальная из-за дешёвой вазы, а Матвей Аркадьевич пытался её успокоить, но всё было без толку. Мужчина уже не знал, как заткнуть жену, потому и выдал то, чего вовсе не хотел говорить: — Она уедет через неделю и всё будет спокойно, так что хватит раздувать из мухи слона! Алиса от удивления вскинула брови, понимая, что не ослышалась. Отец действительно это сказал. Без дочери в этой квартире действительно будет спокойнее. Забавно, ведь после разговора с Егором девушка хотела дать отцу второй шанс и попытаться с ним подружиться, но эта идея быстро покинула её голову после таких слов. Натянув рукава кофты чуть ли не до кончиков пальцев, чтобы не показывать рану на руке, Вершинина-младшая вскочила с кровати и кинулась к вешалке. — Да, хватит. Последующая неделя для вас тоже будет спокойной, потому что с вами проживать я не буду. Вещи заберу в ближайшее время. Егор, теперь ты прекрасно понимаешь, почему я с ним мало разговариваю и не даю второго шанса, — никто не успел и слова сказать, как девушка скрылась за дверью. Отец выбежал за дочерью в подъезд и на улицу, но её и след простыл. Ему оставалось лишь думать над тем, куда она отправилась, ведь разговаривать с ним после этого девушка вряд ли захочет. У неё было много друзей в Москве, готовые откликнуться. Но почему-то пальцы автоматом набрали номер этого человека и спустя пару секунд на том конце послышался голос друга: — Привет. Рад, что ты позвонила. — Максим. Мне… — Алиса позволила себе разрыдаться прямо на месте, стоило услышать голос близкого человека. Людей на улице было мало, так что на одиноко плачущую посреди улицы девушку не обращали внимания. Да и это было бы некстати. Поежившись от холода и собравшись с мыслями, Алиса хотела было продолжить, но Макс слышал её всхлипы и потому, к её счастью, быстро среагировал: — Назови адрес, где ты находишься. Через пару минут тебя заберут. Через десять минут её забрали. Через полчаса она сидела в тёплой кухне, укутанная в шерстяной плед и попивала приятно пахнущий горячий чай. Напротив неё сидел озадаченный Максим и его задумчивый отец. Именно он забрал девочку с улицы, как только об этом попросил сын и внимательно выслушал её, когда все оказались на кухне квартиры. Молчание давило на неё, потому она не знала, куда себя деть. В голове даже пролетела мысль, что зря она отвлекла этих людей в такое время. Свалилась, как снег на голову и всё тут. — Мне очень жаль, что всё так сложилось. Оставайся здесь на столько, сколько захочешь. У нас есть свободная комната. Завтра я работаю, а послезавтра помогу тебе забрать вещи, хорошо? — Спасибо огромное, — благодарно улыбнулась девушка, опуская взгляд на стол. Мужчина похлопал сына по плечу и удалился в свою комнату, оставляя подростков наедине. — Я скучала по тебе, — с теплотой сказала Вершинина, слабо улыбаясь и не желая отрывать взгляда от друга. Тот мило засмущался, но тут же ответил: — И я скучал по тебе. Внутри девушки начало что-то трепетать при виде такого домашнего и милого Максима. Что-то, чего ранее она никогда не испытывала.