Хогвартс читает "Дары смерти"

Следущию главу тоже читал Чарли. Глава 15. МЕСТЬ ГОБЛИНА Не нравится мне это название.-сказал Билл. На следующее утро — рано, друзья еще спали — Гарри вышел из палатки, чтобы найти в окрестном лесу самое старое, узловатое и полное жизни дерево, какое только удастся. Отыскав его, Гарри закопал под ним глаз Грюма, пометив место крестиком, который начертил палочкой на коре. Не бог весть что, однако Гарри чувствовал, что Грозный Глаз наверняка предпочел бы это необходимости торчать в двери Долорес Амбридж. Потом он вернулся в палатку, подождал, пока проснутся друзья, и они втроем обсудили, что им делать дальше. Гарри и Гермиона считали, что слишком задерживаться здесь не стоит, и Рон согласился с ними при условии, что следующее перемещение доставит их поближе к сэндвичу с беконом. Гермиона сняла заклинания, которыми окружила палатку, а Гарри с Роном уничтожили все следы и вмятины в земле, способные показать, что они здесь побывали. Покончив с этим, все трое трансгрессировали в предместье небольшого рыночного городка. Как только они поставили в рощице палатку и окружили ее новым набором защитных заклинаний, Гарри набросил на себя мантиюневидимку и отправился на поиски пищи. Но все пошло не так, как было задумано. Едва он успел войти в городок, как неестественный холод и опускавшийся с внезапно потемневшего неба туман заставили его замереть на месте. — Но ты же умеешь делать отличного Патронуса! — протестующе воскликнул Рон, когда Гарри, запыхавшись, вернулся в палатку с пустыми руками и выговорил всего одно слово: «Дементоры». — Я не смог… сделать его, — тяжело дыша и прижимая руку к сильно колющему боку, ответил Гарри. — Не… получилось. При виде испуганных, разочарованных лиц друзей Гарри стало стыдно. Только что пережитое им было похоже на кошмар. Он видел, как вдали выскальзывают из тумана дементоры, и, пока парализующий холод наполнял его легкие, а в ушах звучали далекие крики, все лучше понимал, что защититься ему нечем. Гарри потребовалось напрячь всю волю, чтобы сдвинуться с места и побежать, оставив безглазых дементоров скользить среди маглов, которые, может, и не способны были их видеть, но уж безнадежность, источаемую ими всюду, где они появлялись, чувствовали наверняка. — Выходит, никакой еды у нас так и нет. Рон, ты только о еде! -воскликнула Молли. — Заткнись, Рон! — рявкнула Гермиона. — Что произошло, Гарри? Как потвоему, почему ты не смог создать Патронуса? Вчера же у тебя все прекрасно получалось. — Не знаю. Гарри, в котором с каждым мгновением нарастала растерянность, опустился в одно из старых кресел Перкинса. Он боялся, что в нем чтото разладилось. Вчерашний день казался далеким прошлым. Сегодня он словно опять обратился в того тринадцатилетнего мальчика, что когдато единственный из всех упал в обморок в «Хогвартсэкспрессе». Рон пнул его кресло ногой. — Что? — прорычал он, глядя на Гермиону — Я есть хочу! Я чуть не половину крови потерял, а получил с тех пор всегонавсего пару поганок! — Ну так иди и пробивайся сквозь ораву дементоров, — отозвался уязвленный Гарри.  — Ты, может, не заметил, у меня рука на перевязи!  — Очень удобно.  — И что это должно оз… Да что с вами? -крикнула Джинни. — Ну конечно! — вскрикнула Гермиона и хлопнула себя по лбу, отчего оба они испуганно смолкли. — Гарри, давай сюда медальон! Ну! — Не получив от Гарри никакой ответной реакции, она нетерпеливо щелкнула пальцами. — Крестраж, Гарри, он же все еще на тебе! Гермиона протянула к нему обе руки, и Гарри снял с себя через голову золотую цепочку. Едва медальон отделился от его кожи, как Гарри почувствовал свободу и странную легкость. До этой секунды он даже не замечал, что весь покрыт потом, что какаято тяжесть давит ему на живот — вот только теперь, когда оба эти ощущения сгинули, и заметил. — Легче? — спросила Гермиона.  — О да, на сто тонн! Выходит, что крестраж может влиять на того кто его носит.-сказал Римус задумавшись. — Гарри, — присев перед ним на корточки, спросила она голосом, каким говорят, навещая в больнице смертельно больного человека, — тебе не кажется, что он овладел тобой? — Что? Нет! — отмахнувшись от нее, ответил Гарри. — Я же помню все, что мы сделали, с тех пор как я его ношу. А если бы он мной овладел, я бы не помнил, что делаю, так? Джинни говорила, что иногда она вообще ничего вспомнить не могла. — Хм, — промолвила Гермиона, опуская глаза на тяжелый медальон. — Ладно, но, может, нам не стоит носить его. Пусть лежит в палатке. — Нельзя допускать, чтобы крестраж валялся где ни попадя, — решительно заявил Гарри. — Если мы его потеряем, если его украдут… — Ну хорошо, хорошо, — согласилась Гермиона, надевая медальон на шею и пряча под платье. — Только давайте носить его по очереди, чтобы подолгу он ни на ком не задерживался. — Замечательно, — раздраженно произнес Рон, — ладно, раз с этим мы разобрались, может, попробуем разжиться какой нибудь едой? Опять он про еду.-сказала Джинни и дала брату подзатыльник. — Давай, только искать ее придется в другом месте, — сказала Гермиона, искоса глянув на Гарри. — Оставаться здесь, когда вокруг шныряют дементоры, не стоит. В конце концов они решили остановиться на ночь посреди широкого поля, примыкавшего к одинокой ферме, на которой им удалось раздобыть яйца и хлеб. Гермиона что то украла?! Быть такого не может.-крикнули Гриффиндорцы. Это же не воровство, правда? — озабоченно спросила Гермиона, когда они уже уплетали тосты с омлетом. — Я ведь оставила деньги под клеткой для кур. А, ну тогда ясно.-сказал смеясь Невилл. Рон, только что набивший полный рот, вытаращил глаза и сказал: — Эрмина, ты шишком много волнуешься, жашлабшя! И действительно, оказалось, что, досыта наевшись, расслабиться ничего не стоит, — ссора изза дементоров была со смехом забыта, и Гарри, повеселевший и даже исполнившийся надежд, вызвался нести ночную вахту первым. Это было их первое знакомство с тем фактом, что полный желудок равен хорошему настроению, а пустой — унынию и ссорам. Гарри, которому у Дурслей временами приходилось едва ли не голодать, был подвержен таким перепадам настроения меньше других. Гермиона в те вечера, когда им приходилось довольствоваться лишь ягодами да заплесневелым печеньем, тоже вела себя достаточно прилично, разве что становилась немного вспыльчивее или погружалась в мрачное молчание. Рона же, который благодаря матери и домовым эльфам Хогвартса всю жизнь получал наивкуснейшую еду три раза в день, голод обращал в человека неразумного и вздорного. А если при этом еще и наступал его черед носить крестраж, он становился попросту неприятным. — Ну и куда теперь? — таков был его постоянный припев. Собственных идей он, судя по всему, не имел и ожидал, что, пока он будет мрачно скорбеть по поводу скудости их рациона, Гарри с Гермионой соорудят какойнибудь план. Они проводили бесплодные часы, решая, где следует искать другие крестражи и как уничтожить тот единственный, что у них имеется. Разговоры начинали все в большей мере ходить по кругу, поскольку новую информацию получить им было неоткуда. Дамблдор считал — и говорил об этом Гарри, — что Волан-де-Морт спрятал крестражи в местах, чемто для него важных, и Гарри с Гермионой перебирали, словно читая скучную молитву, те места, в которых он жил и которые навещал. Сиротский приют, где он родился и вырос, Хогвартс, где учился, магазин «Горбин и Бэркес», где работал по окончании школы, и Албания, где провел годы изгнания, — вот это и составляло основу для их рассуждений.  — Ага, поехали в Албанию. Страна маленькая, мы ее за полдня обшарим, — саркастически предложил как-то Рон. Рон снова получил подзатыльник, но теперь от матери. Рон Уизли! Если сейчас там не будет написано что это все медальон, я тебе…-Молли не договорила, но по бледному лицу Рона стало ясно, что это не означает нечего хорошего. Там может ничего не оказаться. Он еще до изгнания изготовил пять крестражей, а Дамблдор был уверен, что пятый — это змея, — ответила Гермиона. — Змея не в Албании, это мы знаем, она обычно состоит при Вол… — Я же просил тебя не говорить так, разве пет? — Хорошо! Змея обычно состоит при Сам-Знаешъ-Ком, доволен? — Не так чтобы очень. — Я не представляю себе, как бы он мог спрятать чтонибудь в «Горбине и Бэркесе», — сказал Гарри, уже много раз приводивший этот довод и сейчас повторивший его просто ради того, чтобы нарушить неприятное молчание. — И Горбин, и Бэркес были знатоками Темных объектов, они узнали бы крестраж с первого взгляда. Рон демонстративно зевнул. Подавив острое желание запустить в него чемнибудь, Гарри продолжал: — И все же, помоему, он мог спрятать что то в Хогвартсе. Гермиона вздохнула: — Но Дамблдор нашел бы спрятанное, Гарри! Гарри снова прибегнул к доводу, которым обычно подкреплял эту теорию: — Дамблдор сам сказал мне, что никогда и не думал, будто знает все тайны Хогвартса. Говорю вам, если и существует место, которое важно для Вол… — Ойй-й! — Ладно, для САМИ-ЗНАЕТЕ-КОГО! — крикнул доведенный до бешенства Гарри. — Если и существует место, которое важно для Сами-Знаете-Кого, так это Хогвартс. — Да брось ты, — скривился Рон. — Это школато? — Да, его школа! Первый его настоящий дом, место, в котором он понял, что отличается от других, а для него это самое главное. И даже после того, как он покинул… — Мы тут о Сами-Знаете-Ком говорим, так? Не о тебе? — осведомился Рон. Он все подергивал цепочку висевшего на его шее крестража, и Гарри вдруг захотелось придушить его этой цепочкой. Рон, Ронни иди сюда.-прошептала Джинни. Рон подпрыгнув побежал к отцу и подняв его спрятался за ним, пока Джинни пыталась его достать. Все смеялись. Когда все это кончилось Чарли продолжил. — Ты говорил, что после окончания школы Сам-Знаешь-Кто просил Дамблдора дать ему в ней работу, — сказала Гермиона. — Просил, — подтвердил Гарри. — А Дамблдор думал, что он хочет вернуться в школу только для того, чтобы попытаться найти чтото, возможно, еще одну вещь, которая принадлежала одному из основателей, и сделать из нее новый крестраж, так? — Так, — сказал Гарри. — Однако работы он не получил, правильно? — продолжала Гермиона. — Значит, возможности отыскать эту вещь и спрятать ее в школе у него не было.  — Ну хорошо, ладно, — сказал, признавая свое поражение, Гарри. — Забудем о Хогвартсе. Так ничего больше и не придумав, они отправились в Лондон и под прикрытием мантииневидимки попытались отыскать сиротский приют, в котором воспитывался Волан-де-Морт. Гермиона пробралась в библиотеку и, порывшись в документах, которые там хранились, выяснила, что здание приюта уже много лет как снесено. Они навестили место, где стоял приют, и обнаружили, что его занимает теперь набитая офисами башня. — Может, попробуем в фундаменте покопаться? — неуверенно предложила Гермиона.  — Здесь он крестраж прятать не стал бы, — ответил Гарри. Он с самого начала понимал, что сиротский приют был местом, которого Волан-де-Морт решительно избегал. Какой еще сиротский приют? -спросили Слизеринцы. Книга выпрыгнув из рук Чарли показала экран. Там появились воспоминания о семье Мраксов, о том как Альбрус встретил Тома. Когда экран исчез Чарли в шоке продолжил читать. Он никогда не стал бы укрывать там часть своей души. Дамблдор убедил Гарри в том, что Волан-де-Морт ищет в качестве укрытия места, овеянные величием и тайнами, а этот унылый, серый уголок Лондона был так далек от Хогвартса, Министерства или «Гринготтса», банка волшебников с его золотыми дверьми и мраморными полами, как только можно вообразить. Не имея новых идей, они продолжали скитаться по сельским краям, безопасности ради каждый вечер разбивая палатку на новом месте. А каждое утро уничтожали все следы своей стоянки и отправлялись на поиски нового уединенного, безлюдного уголка, трансгрессируя в новые леса, в темные расщелины скал, на лиловые болота, поросшие можжевельником горные склоны, в укрытые от глаз пещеры с усеянными галькой полами. Примерно каждые двенадцать часов один из них вручал медальон другому, словно играя в замедленную игру «передай конверт», победитель которой получал очередные двенадцать часов усиленного страха и тревоги. Время от времени у Гарри начинал покалывать шрам. Чаще всего это случалось, когда наступал его черед носить крестраж. И скрыть боль ему удавалось далеко не всегда. — Что? Что ты видел? — спрашивал Рон, замечая, как морщится Гарри. — Лицо, — каждый раз негромко отвечал Гарри. — Все то же лицо. Вора, который обокрал Грегоровича. И Рон отворачивался, даже не пытаясь скрыть разочарование. Гарри понимал, что Рон надеется услышать новости о родных или о других членах Ордена Феникса, но в конце концов он, Гарри, не был телевизором, он мог видеть лишь то, о чем думает в эту минуту Волан-де-Морт, а не настраиваться на чтолибо по собственному желанию. Повидимому, из головы Волан-де-Морта не шел неведомый юноша с веселым лицом, об имени и местонахождении которого, в этом Гарри был уверен, Волан-де-Морт знает не больше чем он сам. И по мере того как шрам продолжал жечь ему лоб, а в памяти всплывал, дразня его, светловолосый юноша, Гарри научился скрывать любые признаки боли и недомогания, поскольку у друзей упоминание о воре ничего, кроме нетерпеливого неудовольствия, не вызывало. И винить их за это было нельзя — они отчаянно нуждались хоть к какойто ведшей к крестражам нити. Дни тянулись, обращаясь в недели, и Гарри начал подозревать, что Рон и Гермиона ведут за его спиной разговоры — о нем. Несколько раз они резко умолкали при его появлении в палатке, а дважды он, завидев их издалека стоящими голова к голове, подходил к ним, и в обоих случаях, стоило ему приблизиться, разговор немедленно прерывался, и они тут же делали вид, будто собирают хворост или набирают про запас воду. И Гарри невольно задумывался о том, не решили ли они отправиться с ним в это казавшееся ныне бессмысленным и беспорядочным путешествие только потому, что считали, будто у него есть тайный план, который они со временем узнают. Рон не пытался скрывать своего дурного настроения, да и Гермиона, как начинал опасаться Гарри, была недовольна им, считая его мало на что способным руководителем. Он впадал в отчаяние, пытаясь придумать, где еще можно поискать крестражи, но, кроме Хогвартса, ему в голову ничего не приходило, а поскольку ни Рон, ни Гермиона Хогвартс всерьез не воспринимали, Гарри перестал упоминать и о нем. Осень катилась по сельским краям, которые они пересекали во всех направлениях, и теперь им все чаще приходилось ставить палатку на куче палой, подтлевшей листвы. Естественные туманы прибавились к тем, что насылались дементорами, дождь и ветер не сделали жизнь более приятной. И даже то, что Гермиона научилась отыскивать грибы посъедобнее, нисколько не искупало их продолжавшейся изоляции от мира, отсутствия человеческого общества и полного неведения о том, как разворачивается война с Волан-де-Мортом. — Моя мама, — сообщил Рон как-то вечером, когда они сидели в Уэльсе на берегу реки, — умеет доставать вкусную еду прямо из воздуха. Я не могу доставать еду из воздуха.-сказала Молли зло смотря на сына. Рон все еще сидя рядом с отцом вздрогнул от взгляда матери. Он мрачно потыкал вилкой в лежавшие на тарелке обгоревшие, серые куски рыбы. Гарри машинально взглянул на шею Рона и увидел то, что и ожидал увидеть — поблескивающую золотую цепочку крестража. Ему удалось совладать с желанием обругать Рона, он знал, что завтра, когда Рон снимет с себя крестраж, настроение его пусть немного, но все же улучшится. — Доставать еду из воздуха не может никто, в том числе и твоя мама, — ответила Гермиона. — Еда — это одно из пяти принципиальных исключений из закона элементарных трансфигураций Гэмпа… — Ой, говори на человеческом языке, ладно? — перебил ее Рон, вытягивая из промежутка между зубами рыбью кость. Рон! Тебя спасет только то что в следующих строках будет сказано что на тебе крестраж.-сказала миссис Уизли.  — Сделать еду из ничего невозможно! Ее можно приманить, если ты знаешь, где она находится, можно трансформировать, можно увеличить ее в объеме, когда она у тебя уже есть… — Ну, вот это я увеличивать в объеме не хочу, и без того гадость жуткая, — вставил Рон. Гарри поймал эту рыбу, я постаралась приготовить ее, как могла! Почему-то с едой всегда приходится возиться мне — надо думать, по той причине, что я женщина! — Да нет, по той, что ты у нас главный маг! — выпалил Рон. Гермиона вскочила, и с ее тарелки соскользнул на землю кусочек жареной щуки. — Завтра, Рон, еду будешь готовить ты. Отыщи все нужное для этого, произнеси необходимые заклинания и сооруди чтони будь такое, что можно будет положить в рот. А я буду сидеть рядом, корчить рожи и стонать, вот тогда ты увидишь, как… — Умолкните! — произнес Гарри, вскакивая на ноги и поднимая ладони. — Сию же минуту! Гермиона разозлилась еще пуще:  — Как ты можешь заступаться за него! Он ни разу даже не попытался приготовить хоть… — Гермиона, помолчи, по моему, я слышу чьи то голоса! Какие голоса? Вас нашли? -спросил Сириус. Гарри вслушивался, не опуская поднятых рук. Да, действительно, сквозь шорохи и плеск реки пробивался какой то разговор. Он оглянулся на вредноскоп. Прибор ничего опасного не показывал. — Ты ведь прикрыла нас заклинанием Оглохни, так? — прошептал он Гермионе.  — Я прикрыла нас всем, чем могла, — прошептала она в ответ. — Оглохни, Маглоотталкивающим, Дезиллюминационным, всем. Ни услышать, ни увидеть нас они, кем бы они ни были, не смогут. Кто то шел, тяжело волоча ноги по земле, потом послышался грохот выворачиваемых камней и треск сучьев. Было ясно, что по лесистому склону, у подножия которого на узком берегу стояла их палатка, спускается несколько человек. Все трое замерли, держа наготове палочки. Заклинаний, которыми они себя окружили, должно было хватить (тем более сейчас, почти в полной тьме) для того, чтобы оградить их от маглов и обычных волшебников и волшебниц. Если же здесь появились Пожиратели смерти, тогда, возможно, их оборонительным укреплениям придется впервые пройти проверку на противодействие Темной магии. Компания вышла на берег, разговор стал более громким, но оставался попрежнему неразборчивым. Гарри прикинул — до нее было футов двадцать, не больше, точнее определить расстояние порожистая река не позволяла. Гермиона, схватив бисерную сумочку, порылась в ней, вытащила три Удлинителя ушей и выдала по одному Рону и Гарри. Все торопливо вставили розоватые провода в уши и выбросили другие их концы из входа в палатку. Спустя пару секунд Гарри услышал усталый мужской голос. — Здесь должны водиться лососи. Или вы думаете, что для них еще не время? Акцио, лосось! Кто это? -спросил Колин. Послышалось несколько отчетливых всплесков, потом шлепок, с каким крупная рыба ударяется о человеческое тело. Ктото громко крякнул. Гарри просунул конец Удлинителя поглубже в ухо: теперь сквозь рокот реки пробивалось уже несколько голосов, но говорили они не на английском и ни на каком другом когдалибо слышанном им человеческом языке. Этот язык был груб и немелодичен, с бряцающими горловыми звуками, и разговаривали на нем, похоже, двое, один голос был пониже и помедленнее другого. По другую сторону брезента заплясал огонь, большие тени замелькали между костром и палаткой. По воздуху поплыл аппетитнейший запах поджариваемого лосося. Потом задребезжали тарелки, ножи, вилки, и снова раздался мужской голос: — Ну вот, Крюкохват, Кровняк, держите. — Гоблины! — чуть слышно шепнула на ухо Гарри Гермиона, и он кивнул. — Спасибо, — по английски ответили гоблины. — Выходит, вы трое в бегах. И давно? — спросил новый, мягкий и приятный голос, показавшийся Гарри смутно знакомым. Он тут же представил себе мужчину с округлым животиком и румяным лицом.  — Недель шесть… семь… уже не помню, — ответил усталый мужской голос. — В первую пару недель я повстречал Крюкохвата, а дня через два к нам присоединился Кровняк. В компании бродить как-то приятнее. — Наступила пауза, только ножи скребли по тарелкам да кружки поднимались с земли и опускались на нее. Потом тот же голос спросил: — А выто почему ушли, Тед? Что? Из-за них отец ушел?! -испугано спросила Тонкс. Успокойся Тонкс, может этого человека просто зовут таг же как твоего отца.-успокаивала племянницу Цисси. — Я знал, что за мной придут, — ответил мягкий голос Теда, и Гарри вдруг понял, кто это, — отец Тонкс. Волосы Тонкс тут же окрасились в красный цвет. Она зло посмотрела на министра и Амбридж. Из-за вас отец ушел! -крикнула она. В зале подул холодный ветер. На стенах стал появляться иней. Нарцисса обняла Тонкс и стала успокаивать ее. Вскоре волосы Тонкс вернули свой цвет и в зале пропал иней. Чарли продолжил читать. — Услышал на прошлой неделе, что в наших краях появились Пожиратели смерти, и решил, что лучше от них сбежать. Регистрироваться в качестве магловского выродка я, видите ли, не желаю в принципе, С**ки.-прошептал Сириус. Минерва спокойно наложила на Сириуса и тот замолчал. так что мне ясно было — тут вопрос времени, рано или поздно уходить придется. С женой ничего не случится, у нее кровь чистая. Ну, а потом я встретил в этих местах Дина. Дина?! -крикнули Гриффиндорцы. Симус, Невилл, Луна, да все Гриффиндорцы с волнением посмотрели на Дина. Тот же в шоке смотрел на книгу в руках рыжика. Когда это было, сынок, пару дней назад? — Да, — ответил еще один голос, и Гарри, Рон и Гермиона, безмолвные, но взволнованные, обменялись взглядами, поскольку узнали голос своего гриффиндорского однокашника Дина Томаса. — Так ты тоже родился от магла? — спросил первый мужской голос. — Точно сказать не могу, — ответил Дин. — Отец ушел от матери, когда я был совсем маленьким. А доказательств того, что он был волшебником, у меня нет. Какоето время все молчали, слышно было только, как они жуют, потом снова заговорил Тед: — Должен вам сказать, Дирк, я удивлен, что встретил вас здесь. Приятно, но удивлен. Поговаривали, будто вас схватили. — А меня и схватили, — ответил Дирк. — Я уже был на полпути к Азкабану, но мне удалось бежать. Оглушил Долиша, позаимствовал его метлу. Это оказалось легче, чем вы думаете, помоему, он просто был не в себе. Может, его ктото Конфундусом стукнул, не знаю. Если так, готов крепко пожать руку любому волшебнику или волшебнице, сделавшим это. Не исключено, что они спасли мне жизнь. Наступила новая пауза, заполнявшаяся лишь потрескиванием костра и шелестом реки. Потом Тед сказал: — А как оказались здесь вы двое? У меня… ээ… создалось впечатление, что гоблины, вообще говоря, приняли сторону Сами-Знаете-Кого. — Неправильное впечатление, — ответил тот из гоблинов, голос у которого был повыше. — Мы ничьей стороны не принимаем. Волшебники воюют — это их дело. — Так почему же вы в таком случае скрываетесь? — Я — из благоразумной предосторожности, — ответил гоблин побасовитее. — Отказался выполнить просьбу, которая представилась мне чрезмерно наглой, и понял, что моя безопасность под угрозой. — А о чем вас попросили? — поинтересовался Тед. — Об исполнении обязанностей, лежащих ниже достоинства моего народа, — ответил гоблин, и голос его при этом стал более грубым и меньше похожим на человеческий. — Я им всетаки не домовый эльф. — А что вы, Крюкохват? — Да примерно то же, — ответил голос более высокий. — Мой народ уже не контролирует «Гринготтс» целиком и полностью. А иметь в хозяевах волшебника я не желаю. Он прибавил чтото на гоббледуке, и Кровняк рассмеялся. — Что вас рассмешило? — спросил Дин. — Он сказал, что существуют вещи, которые волшебникам невдомек, — ответил Дирк. Наступило недолгое молчание. — Не понял, — сказал Дин. — Я немного отомстил им, когда уходил, — сказал на человеческом языке Крюкохват. — Правильный человек… виноват… гоблин, — торопливо поправился Тед. — Надеюсь, вы заперли когото из Пожирателей смерти в один из особо надежных сейфов? — Если бы я это сделал, его оттуда никакой меч наружу не вывел бы, — ответил Крюкохват. Неужели они говорят про меч Гриффиндора! -пронеслось по залу. Кровняк расхохотался снова, и даже Дирк испустил сухой смешок. — И все же мы с Дином так ничего и не поняли, — сказал Тед. — Вот и Северус Снегг тоже. Правда, он об этом не догадывается, — ответил Крюкохват, и оба гоблина злорадно расхохотались. О, если они что-то сделали Снейпу, то я всеми руками за! — мстительно улыбнулся Рон Гарри уже еле решался дышать от волнения, он и Гермиона переглядывались, изо всех сил вслушиваясь в разговор. — Так вы не слышали об этой истории, Тед? — спросил Дирк. — О детях, которые пытались стащить меч Гриффиндора из кабинета Снегга в Хогвартсе. Что? — крикнул весь зал. Римус встал и зло посмотрел на Северуса. Если ты их хотя бы пальцем тронул, то я его лично удавлю, — прошипел Римус угрожающе, и никто не смел в этом сомневаться. Что до вас, это была храбрая, но глупая затея, — сказал Ремус, смотря на стол Гриффиндора. Гарри словно током ударило. Он замер на месте, и теперь каждая жилка его тела точно позванивала.  — Ни слова, — ответил Тед. — «Пророк» об этом ничего не писал, так? — Да уж навряд ли, — ответил Дирк. — Мне все рассказал Крюкохват, а он услышал об этом от Билла Уизли, который работает в банке. Среди детишек, пытавшихся спереть меч, была младшая сестра Билла. Джинни! -крикнула вся семья рыжих. Молли посмотрела на Снегга. Если ты хоть пальцем тронул мою дочь, я убью тебя и мне плевать что потом я окажусь в Азкабане! -не хуже змей прошипела она обнимая дочь. Гарри взглянул на Гермиону и Рона — оба цеплялись за свои Удлинители ушей, как утопающий за соломинку. — Она и еще двое ее друзей пробрались в кабинет Снегга и разбили стеклянный ящик, в котором, судя по всему, держали меч. Снегг застукал их, когда они уже тащили меч вниз по лестнице. — Ах, благослови их Бог, — произнес Тед. — Они что же, собирались пронзить мечом Сами-Знаете-Кого? Или Снегга? Лучше и то, и то, — злорадно прошептали Билл и Перси. — Ну, что бы они там ни задумали, Снегг решил, что держать меч на прежнем месте небезопасно, — сказал Дирк. — И через пару дней — думаю, он разрешения ждал от Сами-Знаете-Кого — отправил меч на хранение в Лондон, в «Гринготтс». Гоблины снова расхохотались. — Я все-таки не понимаю, что тут смешного, — сказал Тед. — Это подделка, — проскрежетал Крюкохват. Что? Но как? Где тогда настоящий меч? -спросил Невилл. Меч Гриффиндора? — Он самый. Это копия. Правду сказать, копия великолепная, но сделана волшебником. Настоящий меч много веков назад сковали гоблины, он обладает свойствами, присущими лишь оружию гоблинской работы. Где сейчас подлинный меч Гриффиндора, я не знаю, но только не в сейфе банка «Гринготтс». — Вот теперь я понял, — произнес Тед. — А Пожирателям смерти вы об этом сказать не потрудились? — Не видел причин обременять их этой информацией, — чопорно сообщил Крюкохват, и теперь уже Тед с Дином расхохотались вместе с Кровняком. В палатке Гарри закрыл глаза, молясь, чтобы ктонибудь задал вопрос, ответ на который он жаждал услышать, и спустя минуту, показавшуюся ему не одной, а десятью, Дин исполнил его желание — ведь Дин (внезапно вспомнил Гарри) тоже когдато ухаживал за Джинни. Услышав это Дин и Джинни покраснели как помидоры. Ого, а наша сестренка оказывается сердцеедка. Охмурила сразу несколько парней.-хором сказали близнецы. А что сделали с Джинни и другими? Теми, кто пытался украсть меч?  — О, их наказали, и очень жестоко, — безразлично произнес Крюкохват. Что он с ними сделал?! -крикнули члены рыжего семейства и профессора. — Но они хоть целы? — сразу спросил Тед. — Уизли вовсе не нужно, чтобы покалечили еще одного их ребенка. — Увечить их, сколько я знаю, не стали, — ответил Крюкохват. Тебя повезло, Снегг.-прошипел Артур. Ну, будем считать, что им повезло, — заметил Тед. — При послужном списке Снегга можно только радоваться, что они еще живы. — Так вы верите в эту историю, Тед? — поинтересовался Дирк. — Верите, что Снегг убил Дамблдора? — Конечно, верю, — ответил Тед, — А вы хотите сказать, что верите россказням о причастности к этой смерти Поттера? — В наши дни трудно понять, чему можно верить, — пробормотал Дирк. — Я знаю Гарри Поттера, — сказал Дин, — и считаю его замечательным человеком — Избранным, называйте как хотите. Спасибо, Дин.-сказал Гарри. Дин только улыбнувшись махнул рукой. — Да, сынок, очень многие верят, что таков он и есть, — сказал Дирк, — и я в том числе. Но где он? Судя по всему, сбежал. Тебе не кажется, что если бы он знал чтото, чего не знаем мы, или обладал какимито особыми способностями, то был бы сейчас здесь, — сражался, сколачивал сопротивление, а не прятался неведомо где. Ну и сам знаешь, «Пророк» выдвинул против него очень серьезные обвинения… — «Пророк»? — презрительно фыркнул Тед. — Если вы читаете эту гнусную газетенку, Дирк, то вполне заслуживаете того, чтобы вам врали. Хотите получить факты, обратитесь к «Придире». Внезапно раздался взрыв давящегося кашля и чуть ли не рвоты плюс гулкие удары по спине — судя по всему, Дирк подавился рыбной костью. Наконец он произнес, отдуваясь: — К «Придире»? Листку для душевнобольных, который издает Ксено Лавгуд? — Теперь уже не для душевнобольных, — ответил Тед. — Вам стоило бы в него заглянуть. Ксенофилиус сообщает факты, которые игнорирует «Пророк», а об этих его морщерогих кизляках в последнем номере вообще нет ни слова. Долго ли ему это будет сходить с рук, я не знаю, но на первой странице каждого номера Ксено твердит, что всякий, кто настроен против Сами-Знаете-Кого, должен считать помощь Гарри Поттеру первейшей своей задачей. — Трудновато помогать мальчишке, который исчез с лица земли, — сказал Дирк. — Знаете, то, что его до сих пор не схватили, уже достижение, и не малое, — сказал Тед. — Я, конечно, рад был бы услышать о нем. Но ведь и мы пытаемся сделать то же, что он, сохранить свободу, верно? — Да, тут вы меня подловили, — неторопливо ответил Дирк. — Целое Министерство, все его осведомители ищут мальчишку, остается только дивиться, что его до сих пор не сцапали. Хотя, как знать, может, и сцапали уже, и убили, а сообщать об этом не стали. — Ох, Дирк, не надо так говорить, — пробормотал Тед. Наступило долгое молчание, заполнявшееся скрежетанием ножей и вилок по тарелкам. Когда разговор возобновился, то пошел уже о том, стоит ли им заночевать на берегу или лучше вернуться в лес. Решив, что под деревьями укрываться лучше, они затушили костер, полезли вверх по склону и вскоре голоса их стихли вдали. Гарри, Рон и Гермиона смотали Удлинители ушей. Гарри, которому так трудно было хранить молчание, пока они подслушивали разговор, обнаружил теперь, что не способен сказать ничего, кроме: — Джинни… меч… Улыбнувшись Джинни взяла заруки Рона и Гарри. Ей было приятно что они о ней волнуются. Знаю! — ответила Гермиона. Она снова схватила бисерную сумочку, и на этот раз засунула в нее руку по самую подмышку. — Нука… нука… — повторяла она сквозь стиснутые зубы, вытягивая чтото с самого дна. Наружу начала медленно выползать богатая рама портрета. Гарри поспешил на помощь, и, как только они вытащили наружу пустой портрет Финеаса Найджелуса, Гермиона направила на него палочку, готовая в любой миг произнести заклинание.  — Если ктото подменил настоящий меч поддельным прямо в кабинете Дамблдора, — отдуваясь, сказала Гермиона, едва они прислонили портрет к стене палатки, — Финеас Найджелус мог все видеть, его портрет висит прямо над стеклянным ящиком. — Если только он в это время не дрых, — отозвался Гарри, но тем не менее затаил дыхание, когда Гермиона опустилась перед пустым холстом на колени, наставила палочку в самую его середку, откашлялась и произнесла: — Э-э… Финеас! Финеас Найджелус! Ничего не произошло. — Финеас Найджелус! — повторила Гермиона. — Профессор Блэк! Прошу вас, поговорите с нами. Пожалуйста! — «Пожалуйста» всегда помогает, — произнес холодный, язвительный голос, и в раму портрета скользнул Финеас Найджелус. Едва увидев его, Гермиона воскликнула: — Затмись! Умные темные глаза Финеаса Найджелуса тут же закрыла черная повязка, отчего он врезался лбом в раму и вскрикнул от боли. — Что… как вы смеете… что вы… — Мне очень жаль, профессор Блэк, — сказала Гермиона, — но это необходимая предосторожность.  — Немедленно уберите это безобразное добавление! Уберите, говорю! Вы портите великое произведение искусства! Где я? Что происходит? — Где вы, не суть важно, — ответил Гарри, и Финеас Найджелус немедля замер, прекратив попытки содрать с себя писанную маслом повязку. — Уж не голос ли это неуловимого мистера Поттера? — Вполне возможно, — ответил Гарри, понимая, что такой ответ пробудит в Финеасе Найджелусе любопытство. — У нас есть к вам пара вопросов о мече Гриффиндора. — А, — отозвался Финеас Найджелус, вертя головой и стараясь хоть краем глаза увидеть Гарри, — ну да. Глупая девчонка повела себя чрезвычайно неразумно. — Не смейте так говорить о моей сестре! — грубо рявкнул Рон. Спасибо.-сказала Джинни смотря на Рона. Тот улыбнулся в ответ. Финеас Найджелус надменно приподнял брови. — Кто здесь с вами? — спросил он, поворачивая голову из стороны в сторону. — Мне не нравится этот тон! Девчонка и ее друзья вели себя до крайности безрассудно. Попытаться обокрасть директора школы! — Это не было кражей, — сказал Гарри. — Меч не принадлежит Снеггу. — Он принадлежит школе, которую возглавляет профессор Снегг, — заявил Финеас Найджелус. — А какими правами на него обладает девчонка Уизли? Она заслужила полученное ею наказание, равно как и идиот Долгопупс с придурковатой Лавгуд. Невилл не идиот, а Луна не придурковатая! -крикнули Гарри, Рон, Гермиона и Джинни. Невилл и Луна с благодарностью посотрели на друзей. — Невилл не идиот, а Полумна не придурковатая! — воскликнула Гермиона. — Где я? — спросил Финеас Найджелус и опять попытался содрать повязку. — Куда вы меня затащили? Зачем унесли из дома моих предков? — Не важно! Какому наказанию Снегг подверг Джинни, Невилла и Полумну? — требовательно спросил Гарри. — Профессор Снегг отправил их на исправительные работы в Запретный лес, к этому олуху Хагриду. — Хагрид не олух! — снова и уже визгливо вскрикнула Гермиона. — Снегг мог счесть это наказанием, — негромко сказал Гарри, — но Джинни, Невилл и Полумна, скорее всего, от души смеются над ним вместе с Хагридом. Запретный лес, подумаешь… они видали места и похуже Запретного леса. Он испытывал облегчение, поскольку успел уже напридумывать всяких ужасов, самым меньшим из которых было заклятие Круциатус. Пусть только попробует, я вынесу их из Хогвартса вперед ногами! -крикнула Молли. Что мы действительно хотели бы узнать, профессор Блэк, — начала Гермиона, — так это… мм-м… извлекался ли меч из ящика прежде. Может быть, его уносили, чтобы почистить или еще кудато? Финеас Найджелус помолчал, снова попытался освободить глаза, а потом хихикнул. — Отродье маглов, — сказал он. — Оружие гоблинской работы не требует чистки, недотепа вы этакая. Серебро гоблинов отталкивает любую земную грязь, принимая в себя лишь то, что его закаляет. Еще раз он скажет подобное про Герми, я его.-Рон не договорил, но было понятно что Финеасу не поздоровится. — Не надо называть Гермиону недотепой, — сказал Гарри. — Я устал от возражений, — сообщил Финеас Найджелус. — Может быть, мне уже пора вернуться в директорский кабинет? Он на ощупь двинулся по портрету, пытаясь отыскать край рамы, чтобы покинуть холст и возвратиться в Хогвартс. И тут Гарри ощутил внезапный прилив вдохновения.  — Дамблдор! Вы не могли бы привести сюда Дамблдора? — Прошу прощения? — удивился Финеас Найджелус. — Там же висит портрет профессора Дамблдора. Вы не могли бы привести профессора сюда, в ваш портрет? Финеас Найджелус повернулся на голос Гарри: — Похоже, невежество присуще не только отпрыскам маглов, Поттер. Те, кто изображен на портретах Хогвартса, могут беседовать друг с другом, однако они не способны перемещаться за пределами замка. То есть способны, но лишь для того, чтобы навестить другой свой портрет, висящий где-то еще. Дамблдор не может прийти сюда вместе со мной, а после всего, что я от вас натерпелся, я и сам сюда возвращаться не стану, будьте уверены! Гарри, немного павший духом, наблюдал за Финеасом, возобновившим попытки покинуть раму.  — Профессор Блэк, — произнесла Гермиона, — а не могли бы вы сказать нам, пожалуйста, когда меч в последний раз вынимали из ящика? Я имею в виду, до того, как его забрала Джинни. Финеас нетерпеливо всхрапнул.  — Сколько я помню, в последний раз меч Гриффиндора покидал при мне ящик, когда профессор Дамблдор вскрывал с его помощью некий перстень. Гермиона стремительно повернулась к Гарри. Но говорить чтолибо в присутствии Финеаса Найджелуса, сумевшего наконец нащупать выход, они не решились. — Ну что же, спокойной вам ночи, — не без желчности произнес он и начал выбираться из портрета. Когда на виду остались лишь поля его шляпы, Гарри вдруг крикнул: — Постойте! А Снеггу вы об этом говорили? Финеас Найджелус просунул украшенное повязкой лицо обратно в картину:  — Профессору Снеггу хватает важных предметов для размышлений и без многочисленных причуд Альбуса Дамблдора. Всего хорошего, Поттер! И он исчез окончательно, оставив после себя лишь грязноватый холст. — Гарри! — вскрикнула Гермиона. — Я понял! — крикнул в ответ Гарри и, не сдержавшись, пронзил кулаком воздух. Они получили гораздо больше того, на что он смел рассчитывать. Он начал мерить палатку шагами, чувствуя, что может сейчас пробежать целую милю, даже ощущение голода и то покинуло его. Гермиона запихала портрет Финеаса Найджелуса обратно в сумочку и, застегнув ее, отодвинула в сторону и подняла к Гарри сияющее лицо.  — Меч способен уничтожать крестражи! Оружие гоблинской работы принимает в себя лишь то, что его закаляет. Гарри, этот меч пропитан ядом василиска! Откуда яд василиска?! -спросили все. Тут снова появился экран и показал всем сражение Гарри и василиска. Все время Молли, Нарцисса, все ученики и профессора бледные наблюдали за экраном. Когда экран изчез Нарцисса и Молли хором крикнули. Это школа или бои без правил?! Альбус, как это понимать?! Их пришлось держать всем залом, ибо они были готовы убить директора самыми изащереными способами. Чарли желая спасти директора продолжил читать. И Дамблдор не отдал мне меч, потому что еще нуждался в нем, собирался уничтожить им медальон… — …и, наверное, понял, что, если он завещает меч тебе, они его не отдадут… — …и сделал копию… — …и поместил подделку в стеклянный ящик… — …а настоящий спрятал… Где? Они уставились друг на друга. Гарри чувствовал, что ответ незримо висит где-то прямо над ними, совсем близко. Почему Дамблдор не сказал ему? Или все же сказал, а Гарри просто не понял? — Думай! — прошептала Гермиона. — Думай. Где он мог оставить меч? — Только не в Хогвартсе, — ответил Гарри, возобновляя ходьбу. — Гденибудь в Хогсмиде? — предположила Гермиона. — В Визжащей хижине? — сказал Гарри. — Туда теперь никто не заглядывает. — Да, но Снегг умеет входить в нее, Дамблдор не стал бы так рисковать. — Дамблдор доверял Снеггу, — напомнил ей Гарри. — Не настолько, чтобы сказать ему о подмене меча, — ответила Гермиона. — Да, ты права, — согласился Гарри и даже обрадовался при мысли о том, что доверие Дамблдора к Снеггу все же было хоть и немного, но ограниченным. — Ладно, допустим, он спрятал меч вдали от Хогсмида, — но где? А что думаешь ты, Рон? Рон? Гарри оглянулся. На один озадачивший его миг ему показалось, что Рон покинул палатку, но тут он увидел каменное лицо Рона, лежавшего на нижней койке. — О, и обо мне наконец вспомнили, — сказал Рон. — Что? Рон, не отрывая взгляда от донышка верхней койки, всхрапнул: — Продолжайте, продолжайте. Не позволяйте мне портить ваш праздник. Рон! --крикнула Молли. На нем медальон милая. Ты же знаешь что Рон не сказал бы такого.-сказал Артур. Гарри недоуменно взглянул на Гермиону, рассчитывая на ее помощь, но она, озадаченная, повидимому, не меньше его, лишь покачала головой. — В чем проблемато? — спросил Гарри. — Проблема? Никакой проблемы нет, — ответил Рон, попрежнему отказывавшийся смотреть на Гарри. — Во всяком случае, если верить тебе. По брезенту над их головами ударило несколько капель. Начинался дождь. — Ладно, значит, проблема имеется у тебя, — сказал Гарри. — Ну так давай, высказывайся. Рон сбросил с койки длинные ноги и сел. Лицо его было теперь озлобленным, он почти не походил на себя.  — Хорошо. Выскажусь. Только не жди, что я буду скакать по палатке, радуясь еще какойто обнаруженной вами дряни. Лучше добавь ее к списку вещей, о которых ты ничего не знаешь. Рон! -крикнули Молли и Джинни. — Не знаю? — переспросил Гарри. — Я незнаю? Плюх, плюх, плюх — дождь становился все гуще, барабанил по покрытому листьями берегу, по реке, чтото тараторившей в темноте. Страх погасил ликование Гарри. Рон говорил в точности то, что, как подозревал Гарри, должен был думать. — Как-то не похоже, что я переживаю здесь лучшие дни моей жизни, — продолжал Рон. — Сам понимаешь, рука искалечена, жрать нечего и задница каждую ночь отмерзает. Я надеялся, видишь ли, что, пробегав столько недель с высунутым языком, мы хоть чегото достигнем. — Рон, — произнесла Гермиона, но так тихо, что он сделал вид, будто не услышал ее сквозь лупивший по брезенту дождь. — Мне казалось, ты знаешь, на что идешь, — сказал Гарри. — Да, мне тоже. — Так что же именно не отвечает твоим ожиданиям? — спросил Гарри. Теперь на помощь ему приходил гнев. — Ты полагал, что мы будем останавливаться в пятизвездных отелях? Находить каждый день по крестражу? Думал, что на Рождество уже вернешься к мамочке? Не хватало вам поссорится! -чуть ли не плача сказали Герми и Джинни. — Мы думали, ты знаешь, что делаешь! — крикнул Рон, вскакивая, и эти слова словно пронзили Гарри раскаленными ножами. — Думали, Дамблдор тебе объяснил, что нужно делать! Мы думали, у тебя есть настоящий план! — Рон! — снова произнесла Гермиона, на этот раз перекрыв голосом шум дождя, но Рон и тут не обратил на нее никакого внимания. — Ну, прости, что подвел тебя, — ответил Гарри. Голос его был совершенно спокойным, хоть на него и навалилось ощущение пустоты, собственной никчемности. — Я с самого начала был откровенен с вами, рассказывал все, что услышал от Дамблдора. И ты, возможно, заметил — один крестраж мы нашли… — Ага, и сейчас близки к тому, чтобы избавиться от него, примерно так же, как ко всем остальным. Иными словами, и рядом со всем этим не стояли! — Сними медальон, Рон, — непривычно тонким голосом попросила Гермиона. — Пожалуйста, сними. Ты не говорил бы так, если бы не проносил его весь день. По мере того как Чарли читал эти строки глаза Молли наполнялись слезами. Рон с болью смотрел на мать, друга и Герми. Он пытался сдержать слезы. Опять, опять он приносит страдания близким людям. Почему он не может быть хорошим сыном и другом? Что с ним не так? Дрожащим голосом Чарли продолжил читать. Да нет, говорил бы, — сказал Гарри, не желавший подыскивать для Рона оправдания. — Потвоему, я не замечал, как вы шепчетесь за моей спиной? Не догадывался, что именно так вы и думаете? — Гарри, мы не… — Не ври! — обрушился на нее Рон. — Ты говорила то же самое, говорила, что разочарована, что думала, будто у нас есть за что ухватиться, кроме… — Я не так это говорила, Гарри, не так! — закричала она. Дождь молотил в брезент, по щекам Гермионы текли слезы, восторг, который они испытывали несколько минут назад, исчез, как будто его и не было никогда, сгинул, подобно фейерверку, который вспыхивает и гаснет, оставляя после себя темноту, сырость, холод. Где спрятан меч Гриффиндора, они не знали, да и кто они, собственно, такие — трое живущих в палатке подростков, единственное достижение которых сводится к тому, что они пока еще не мертвы. — Так почему же ты все еще здесь? — спросил Гарри у Рона. — Хоть убей, не знаю, — ответил Рон. — Тогда уходи, — сказал Гарри.  — Может, и уйду! — крикнул Рон Услышав это Рон запустил руки в волосы. Как он мог так говорить? и подступил на несколько шагов к не двинувшемуся с места Гарри. — Ты слышал, что они говорили о моей сестре? Но тебе на это чихать с высокой елки, верно? Подумаешь, Запретный лес! Гарри Видавшему-Вещи-Похуже Поттеру плевать, что с ней там происходит. Ну, а мне не плевать ни на гигантских пауков, ни на умалишенных… — Я сказал только, что она там не одна, что с ними Хагрид… — Дада, я уже понял, тебе плевать! А как насчет остальной моей семьи? «Уизли вовсе не нужно, чтобы покалечили еще одного их ребенка» — это ты слышал? — Да, и… — Не интересуюсь и ими, так? — Рон, — вставая между ними, сказала Гермиона, — это же не значит, что произошло чтото еще — такое, о чем мы не знаем. Подумай: Билл уже весь в шрамах, многие наверняка видели, как Джорджу оторвало ухо, ты, как считается, лежишь при смерти, я уверена, только об этом он и говорил… — Ах, ты уверена? Ну отлично, тогда и я за них волноваться не буду. Вам двоим хорошо, вы своих родителей надежно попрятали… — Мои родители мертвы! — взревел Гарри. — А мои, может быть, в одном шаге от этого! — завизжал Рон. — Так УХОДИ! — крикнул Гарри. — Возвращайся к ним, притворись, что вылечился от обсыпного лишая, мамочка накормит тебя и… Рон сделал неожиданное движение. Гарри отреагировал мгновенно, но, прежде чем палочки вылетели из их карманов, Гермиона подняла свою. — Протего! — крикнула она, и невидимый щит отделил ее с Гарри от Рона — мощь заклинания заставила всех троих отпрянуть на несколько шагов. Разъяренные Гарри и Рон вглядывались друг в друга сквозь прозрачный барьер, и казалось, будто каждый впервые ясно увидел другого. Ненависть к Рону разъедала Гарри, как ржа: чтото, соединявшее их, было разрушено навсегда.  — Оставь крестраж, — сказал Гарри. Рон через голову сорвал с шеи цепочку и швырнул медальон в ближайшее кресло. А потом взглянул на Гермиону: — Что будешь делать? — О чем ты? — Ты остаешься — или как? — Я… — страдальчески произнесла Гермиона. — Да… да, остаюсь. Рон, мы обещали пойти с Гарри, обещали помочь… — Я понял. Ты выбираешь его. — Нет, Рон… прошу тебя… не уходи, не уходи! Однако Гермионе помешали ее же Щитовые чары, а когда она сняла их, Рон уже выскочил в темноту. Гарри стоял неподвижно, молча, слушая, как она рыдает, выкликая среди деревьев имя Рона. Через несколько минут Гермиона вернулась с мокрыми, липнувшими к лицу волосами. — Он уу-ушел! Трансгрессировал! Она рухнула в кресло, сжалась в комок и заплакала. Гарри охватило странное оцепенение. Он наклонился, поднял крестраж, повесил его себе на шею. Стянул с койки Рона одеяла, накрыл ими Гермиону. А потом забрался на свою и, вслушиваясь в стук дождя, уставился в темную брезентовую крышу. Конец.-сдавлено прошептал Чарли. Тут Рон встал. Его плечи содрогались от плача, а глаза были мокрыми и красными. Рон.-прошептали Гарри и Герми попытавшись его обнять, но он отодвинулся. Это… — Рон едва мог говорить из-за кома в горле. — Я… Это всё из-за крестража, — произнёс Гарри. Он, как и Гермиона, попытались подойти, но Рон опять отодвинулся. Нет, — сказал Рон. — Вы ведь не сорвались, так? Может, и крестраж виноват, но… Видимо, эта штука знала, кого выбрать. Мне нужно побыть одному. Сказав это он выбежал из зала. Он не слушал крики друзей и семьи. Все хотели побежать за ним, но Альбрус остановил их. Рон услышал то чего не ожидал. Он подавлен, пусть побудет один.-сказал директор. У Рона. Рон бежал не разбирая дороги от слез. Забежав в заброшенный туалет он упал на колени и зарыдал. Его плечи содрогались от рыданий. Ну не надо… — раздался из кабинки проникновенный голосок Миртл. — Не надо… Расскажи мне, что тебя мучает… Я тебе помогу… Нет, ты не сможешь.-сказал Рон. Неужели? -сказала Миртл. Она подлетела к нему и присела рядом. Меня обзывали, били, я помогу, если ты скажешь что случилось.-сказала улыбаясь она. Я обуза. Я предал друга, и все из-за зависти. Я всегда завидывал ему, старшим братьям, сестре. Я приношу только страдания. Сколько раз мама плакала из-за меня. Лучше бы я не родился или умер! -сказал Рон. Не говори так! -крикнула призрак.-родители всегда любят детей, а по поводу друга, извинись, если он правда хороший друг и дорожит тобой он простит. Думаешь? -спросил Рон. Конечно.-ответила Миртл. Спасибо.-улыбнувшись сказал Рон.-Давай дружить? Рон почти сразу понял как по детски это звучало, а Миртл улыбнулась. Конечно! -крикнула она, светясь от счастья. Они еще пару часов просидели так. Рон рассказывал новой подруге свою жизнь. Рон был рад что у него появился новый друг который понимает его.