Голос в его голове

... - поэтому, в данном случае, мы должны сначала найти значение этой функции, а потом подставить его вот в эту формулу. Понимаете, Десятый? У Тсуны такое лицо, будто ему явилось божье откровение. Он чешет нос и смотрит то на пример, то на Гокудеру. Ямамото смотрит в учебник. Правда, толку от этого ноль. Всё равно он не видит ни строчки, у него в голове лишь голос, объясняющий формулы, раскрывающий какие-то понятия, но он не понимает ни слова. Он просто слушает. Слушает и выводит витиеватые узоры на низеньком столе, представляя, что это живот Хаято. Такеши почти ощущает под пальцами тонкую нежную кожу, выступающие рёбра, впадину пупка... - Ты вообще слушаешь, бейсбольный придурок? Вопль над ухом выводит его из состояния полутранса, а ведь он в своих фантазиях почти добрался до вожделенного ремня джинсов. - А, что? Да-да, конечно, - улыбается он, поднимая глаза на Гокудеру. Если бы он видел себя со стороны, то подумал, что надо быть полным кретином, чтобы не понять, насколько далёк он в своих мыслях от алгебры. Не то, чтобы он считал Хаято кретином, но не переставал удивляться, неужели по его лицу ничего не заметно? Гокудера не замечает, зато замечает Тсуна, который бросает на них недоумевающие взгляды. Ему в голову приходит только одно сравнение: кот перед миской сметаны. Ямамото осталось только облизнуться. - Ты опять всё прослушал, идиот, - бурчит Хаято, раздражённо встряхивая волосами, и вновь отворачивается к Саваде. Ну и что, теперь будет прекрасный повод пригласить Гокудеру к себе. Или напроситься к нему, без разницы, он всё равно не сможет отказать. Как Правая рука он несёт ответственность за всех хранителей, и не может допустить, чтобы Такеши провалился на контрольной в пятницу. Когда они выходят поздно вечером от Тсуны, на улице уже совсем темно. Хаято сразу же достаёт сигареты и прикуривает, с наслаждением затягивается. Как он выдерживает несколько часов без никотина, для Ямамото остаётся загадкой. Всё ради Десятого. Зато после он выкуривает чуть ли не полпачки за раз. Такеши начинает что-то говорить про бейсбол, только чтобы не молчать. Ему не нравится, когда Хаято замыкается в себе и идёт, пиная попавшие под ноги камушки. А так, он начинает ворчать, чтобы Ямамото заткнулся, постепенно повышая голос, а под конец тирады выдаёт, как же он его бесит со своим бейсболом, дурацкими шуточками и вообще. И вообще, бесит. Просто так, потому что он Ямамото Такеши. Такеши слушает и еле сдерживается, чтобы не втрахать его в ближайшую стену или забор. Взять за плечи, впечатать в холодный бетон, раздвинуть ноги коленом, прижаться так тесно, чтобы чувствовать бешеный ритм чужого сердца. И целовать его в шею, придерживая за затылок, провести языком за ухом, забраться руками под майку. Хаято, он уверен, будет при этом шипеть и материться, пытаясь вывернуться из цепких рук. А потом ему понравится, и он начнёт тихо постанывать, что-то бормотать по-итальянски, окончательно сводя Ямамото с ума рваными вздохами. Такеши обожает, когда Хаято говорит по-итальянски, пусть девяносто процентов из этого ругательства, и он всё равно ничего не понимает. Но, чёрт возьми, это так сексуально! Он готов сносить все оскорбления и гневные речи. Сhe cretino! и Stronzo! уже привычная музыка для его ушей. - Очнись, кретин! Я говорю, что завтра после школы ты должен быть у меня. - А-а-а, да, но у меня тренировка. Извини, Гокудера, - разводит руками Такеши. - Чтоб ты себе битой в лоб зарядил, может, поумнеешь? Тогда после тренировки, понял? - Да! - радостно кивает Ямамото. - Приду обязательно. Хаято смотрит на его жизнерадостное лицо и подавляет в себе желание запихнуть связку динамита в чужой рот. - За что мне такое наказание? - вопрошает он у небес, разворачивается и уходит домой. - До завтра, - кричит ему в спину Такеши. Гокудера первый раз пригласил его сам, до этого ему приходилось напрашиваться или настойчиво звать Хаято к себе. Неужели...? Да нет, не может быть. "Не выдумывай, бейсбольный придурок, - говорит ему внутренний голос с интонацией Гокудеры, - это просто алгебра, ясно тебе?" - Ясно, - бормочет Ямамото. Он долго не может уснуть, ворочается и безумно хочет позвонить Хаято, просто чтобы услышать его, но так и не находит предлога. На следующий день в школе Хаято читает доклад по биологии. Такеши, как обычно проспавший большую часть уроков, слушает его так, будто расцвет травоядных динозавров в юрский период занимает его даже больше, чем бейсбол. Гокудера, пару раз бросив удивлённый взгляд на Ямамото, который смотрит на него почти не мигая, с ошибочным удовлетворением думает, что тому действительно интересно. На самом деле Такеши просто откровенно пялится на двигающиеся губы Хаято, которые тот периодически облизывает, и представляет, как бы он их целовал - нежно, с чувством, проводя языком по кромке зубов, прикусывая нижнюю губу. Ему становится жарко, он расстёгивает ещё одну пуговицу на рубашке, галстук болтается уже где-то в районе груди. Спокойный, с лёгкой хрипотцой, голос Гокудеры заводит его быстрее, чем самый откровенный хентай, который он раньше смотрел тайком от отца. Когда это началось, он и сам не знает, просто однажды понял, что возбуждается рядом с Хаято, когда тот просто говорит, а особенно, когда прикуривает сигарету и произносит какую-нибудь фразу вместе с выдыхаемым дымом. Ямамото ёрзает на стуле, пытаясь скрыть возбуждение, хоть в туалет отпрашивайся, но Гокудера ещё не закончил, поэтому он не может уйти. Не сейчас. После урока он срывается с места, Тсуна провожает его изумлённым взглядом, а Хаято лишь крутит пальцем у виска - что взять с бейсбольного придурка? - Не обращайте на него внимания, Десятый! Савада с сомнением смотрит на такого умного Гокудеру и думает, что не такой уж он и умный, раз не замечает очевидного. Ямамото возвращается в класс в таком виде, словно бежал марафон. Хаято корчит гримасу отвращения и подходит к нему, молча застёгивает пуговицу на рубашке и подтягивает галстук. - Не позорь Десятого своим видом. Такеши виновато смотрит на Тсуну, тот пожимает плечами и отворачивается в сторону, чтобы скрыть своё смущение. Не хватало, чтобы Ямамото понял, что он давно обо всём догадывается. Гокудера как обычно ворчит про тупую башку и бесполезность хранителя дождя. Всё как обычно, как обычно... Если бы Хаято знал, как ему надоело строить из себя идиота. А виноват в этом только Гокудера. Виноваты его нереальные пепельные волосы, по-кошачьи зелёные глаза, его изящные руки, унизанные кольцами и браслетами, и голос - совершено невозможный, прокуренный в хлам голос. Сколько раз Такеши снилось, как Хаято шепчет ему разные глупости и непристойности, просит поторопиться, не останавливаться, стонет ему на ухо, и после этого Ямамото просыпается с железным стояком или с мокрым пятном на простынях. - Ты вконец охренел? - внезапно спрашивает Гокудера. Оказывается, он вцепился в его руку, и Хаято уже пару минут пытается безуспешно вырвать её из захвата. - Ой, прости, я задумался, - со смехом отвечает Такеши и нехотя его отпускает. - Ты себе явно льстишь, - огрызается Гокудера, потирая запястье, на котором уже проступают синяки. Остаток дня проходит вполне спокойно, Ямамото отправляется на тренировку, а Хаято провожает Десятого домой, сияя от счастья, что сегодня они идут вдвоём. Босс просит его быть помягче с Такеши, и Гокудера злится, что даже в отсутствии бейсбольного идиота он вспоминает о нём. Хаято обещает постараться, ради Десятого, не представляя, как он будет выполнять своё обещание. После обеда он прощается, сожалея, что не может остаться подольше, а Савада с облегчением закрывает за ним дверь, радуясь, что ему выдался один из редких вечеров, когда можно отдохнуть от... слишком услужливой Правой руки. Хаято ждёт, но звонок в дверь всё равно застаёт его врасплох. - Я принёс нам поесть! - радостно оповещает его Такеши. - Специально домой заходил. Ты же опять ничего не ел, я угадал? - Ел, - врёт Гокудера, сглатывая слюну, когда видит коробки с ровными рядами суши. Не то, чтобы он очень любил суши, хотя уже и привык к ним за время, проведённое в Японии. Некоторые ему даже действительно нравились, и, что удивительно, Ямамото всегда точно угадывал, какие именно. - Тогда ты не против, если я поем? Хаято смотрит, как исчезают аппетитные кусочки во рту Такеши и сдерживает порыв наброситься на коробку со своими любимыми. Ямамото, словно и не замечает голодного взгляда Гокудеры, спокойно открывает именно эту коробку, берёт палочками одну штучку, обмакивает в соус. Потом вдруг встаёт и подходит совсем близко, подносит суши к губам Хаято. И улыбается. Гокудере хочется закрыть глаза, чтобы не видеть этой торжествующей улыбки. - Сегодня они очень вкусные, ты только попробуй, - искушает его Такеши. И ему ничего не остаётся, как открыть рот. Придурок смотрит на него с интересом, в глазах пляшут насмешливые искры. Он так уверен, что Хаято не сможет устоять? И ведь не сможет - через пять минут коробка пустеет наполовину, а Ямамото с удовлетворением следит, как исчезают суши один за другим. - Спасибо, но это было вовсе не обязательно. Такеши улыбается и кивает. Бесит, бесит, нереально, невозможно, до скрежета зубов, до дрожи в руках. - Алгебра? - спрашивает Ямамото, - или, может, сыграем? - Не может. - О`кей, - соглашается он и идёт за тетрадями и учебником. Через полчаса Хаято уже кажется, что это было совершенно дурацкой идеей. А Такеши кажется, что ещё пять минут, и он не выдержит. Потому что просто сидеть рядом становится невыносимой пыткой. Потому что воздух пропитан дымом сигарет и запахом Гокудеры. Потому что ужасно хочется отвести постоянно падающую на лицо прядь волос, провести пальцами по тоненькой бьющейся жилке на шее, дотронуться до пересохших губ. Потому что голос Хаято в его голове шепчет разные непристойности, а вовсе не математические формулы. - Слушай, придурок, - Гокудера снимает очки и поворачивается к нему, - сколько можно на меня пялиться? Спокойно так говорит, явно удерживая себя в руках из последних сил, иначе уже орал благим матом так, что стёкла звенели. - А нельзя? - весело интересуется Ямамото, но его взгляд необычайно серьёзен. - Ты хочешь написать контрольную? - Да, конечно, и я её напишу. - Так за каким чёртом ты тогда припёрся сюда? - взрывается Хаято. - Проваливай домой! - Ну подожди, Гокудера... - Иди на хер, я сказал! - он вскакивает и начинает ходить по комнате, ругаясь и временами переходя на любимый итальянский Такеши. На очередном витке вокруг стола Ямамото ловит его и тянет вниз, к себе, заваливает на спину и удерживает руки. - Ты страх потерял? - от неожиданности Хаято может вымолвить только это, опасаясь, что придурок окончательно лишился остатков разума. - Главное, не кричи, но можешь продолжать ругаться, меня это заводит, - выдыхает Такеши прямо в ему в губы и проводит языком по скуле. - Т-ты... охуел? - искренне удивляется Гокудера, жмурится и пытается отвернуть лицо. - Не знаю, - честно признаётся Ямамото, - но мне всё равно. Он беспорядочно целует его в щёки, лоб, шею, везде, куда попадают губы. Хаято извивается под ним, как взбесившаяся анаконда, но явно проигрывает в схватке. - Я тебя поцелую один раз, можно? - шепчет Такеши. - И сразу уйду. В его глазах просьба и что-то ещё, что Гокудера до конца не понимает, но почему-то кивает. - Один раз, - соглашается он, - а потом ты уёбываешь, озабоченный идиот. Ямамото кивает и улыбается, а Хаято закрывает глаза, думая, что это самое безумное, что могло с ним произойти. Чтобы он позволил целовать себя парню, и не кому-то, а именно этому бейсбольному придурку. Влажный язык скользит по нижней губе, ласково, словно извиняясь за то, что его хозяин собирается сделать. Такеши осторожно касается прохладных губ, нежно, пробуя на вкус, потом уже смелее проталкивает язык внутрь. Гокудера слегка разжимает зубы, но и этого хватает, чтобы завладеть его ртом полностью. Ямамото начинает посасывать его язык, и на Хаято накатывает волна чувственного жара, он непроизвольно вцепляется в чужие плечи, словно боится куда-то упасть. Поцелуй становится более настойчивым, и что самое удивительное, Гокудера уже на него отвечает. Такеши почти трахает его рот своим языком, и ему, чёрт возьми, это нравится! Когда дыхания уже не хватает, Ямамото с сожалением отрывается от него, последний раз касается губ почти целомудренным поцелуем и отодвигается. Судя по звукам, он собирает тетради и учебники, Гокудера слышит его сбившееся дыхание, но не хочет открывать глаза и встречаться с ним взглядом. Потому что Такеши обязательно поймёт, что ему понравилось, а этого показывать нельзя. Ямамото встаёт и идёт в коридор одеваться, Хаято приподнимается на локтях, открывает глаза. Последнее, что он слышит, это голос придурка, который сообщает, что он позвонит ему. Дверь закрывается, Гокудера запоздало кивает в пустоту и подносит пальцы к губам, на которых ещё ощущается вкус поцелуя.