Here comes the Sun

       Утро начинается не с кофе. И даже не с холодного душа, нет. Утро начинается с подгоревших панкейков, и ругательств, что перекрывают музыку, доносящуюся из смартфона. Как говорится: «Первый блин всегда комом», вот только это была уже миллионная за всю жизнь попытка девушки приготовить панкейки нормально — идеально круглые, вкусные и не подгоревшие.        Это было солнечное, весеннее утро. Андреа проснулась за двадцать минут до будильника и была этому очень удивлена. Еще больше она была удивлена тому, что выспалась.       Появившись на кухне, девушка первым делом открыла окно. Солнечные лучи, льющиеся через занавески, красноречиво напоминали о замечательной погоде. Воздух, свежий, и по-весеннему прохладный, влетающий в открытое окно, очищал разум.       Несмотря на слегка подгоревший завтрак, блондинка все еще пребывала в хорошем настроении. Её голова была забита кучей мыслей и планов, причём не только на ближайшую неделю, а на дальнейшую жизнь.        А жизнь её так круто поменялась за последние три года, что Андреа только и успевала обращать внимание на все это: новая работа, новые друзья, и новый цвет волос. О том, что было до тех самых «Перемен!», которых её сердце так отчаянно требовало, Андреа почти не помнила. Некоторые же воспоминания она просто пыталась забыть. Изо всех сил.       Воспоминания эти, пульсирующие по венам и дышащие прямо ей в спину, счастливые, на первый взгляд, иногда не давали спокойно жить. Но выбирать особо было не из чего: либо ты миришься с утратой и продолжаешь жить дальше, либо даёшь боли возможность полностью проглотить тебя, и кто знает, есть ли выход из этого омута…       Сколько лет прошло с того момента, как Гавриил погиб? С той самой минуты, как позвонил Дин и сухо сказал: "Он мёртв. На этот раз, по-настоящему"? Андреа сбилась со счета. А потом, просто жила, словно в забвении. И все было на удивление хорошо.       От завтрака (пускай, и не совсем удавшегося) девушку отвлек звонок в дверь. Бросая на стол сначала полотенце, затем фартук, крикнув: " — Одну секунду!", и, выключив музыку, Андреа побежала к двери. Она натянуто улыбнулась, затем, открыла дверь. Через секунду эта фальшивая улыбка исчезла, и блондинка стояла, опираясь на дверной косяк, в полном недоумении, абсолютно искреннем.       Гость же слегка улыбнулся, и тихо произнес: — Привет, милая, — и он явно чувствовал себя лучше, чем девушка.       Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит в данный момент, и пока она лишь молча смотрела на гостя.       Наконец, Андреа пришла в себя, оцепенение более-менее прошло, и слова были найдены: — Гавриил? Это и вправду ты? — не веря собственным глазам и чувствам, тихо, почти одними губами, прошептала девушка. — Я, — улыбнулся он. — Я думала, ты мертв, — холод в ее голосе, недоверие, и взгляд, скользящий по гостю, в поисках достоверности: " — Мне это не снится? " — Все так думали.       На это почти банальное «Все так думали» блондинка промолчала, поджав губы.       «Вернулся» он без букета, и без какого-либо другого презента, потому, что знал, что Андреа этого не любит. Да и не до этого было.

" — Нельзя просто так взять, и ввалиться в квартиру, с извинениями и клятвами в любви, будучи уверенным в том, что тебя обязательно простят, после долгого отсутствия или измены,"

— как-то давно сказала Андреа, и была права.       Но сегодня Гавриил появился на её пороге без всякой надежды на хоть какой-то «тёплый» приём. Он был готов к чему угодно, но только не к спокойной реакции девушки, которая последовала после его фразы «Привет, милая».       И все же, ожидал он чего-то большего, кроме, как полного отсутствия эмоций ее на лице. Даже Винчестеры отреагировали более эмоционально, когда Гавриил ввалился в их номер после того, как поцапался с Фенриром. Ох, и давно же это было… Но, какие-то осколки памяти все равно остались. — Проходи, — сказала блондинка, и отошла с прохода, пропуская архангела.       Он медленно прошёл вглубь квартиры, а затем — сразу на кухню. Как обычно. Квартира выглядела все так же, и пахла так же: сосновым освежителем воздуха и выпечкой. Андреа закрыла входную дверь и последовала за архангелом.       Гавриил задумчивым взглядом обвел кухню. Она тоже не изменилась: все тот же гарнитур из белого дерева, барная стойка, на которой Андреа любила сидеть, те же миниатюрные шкафы с чёрными узорами, холодильник, с кучей полароидных фотографий друзей девушки, и любимый чайный сервиз, всегда стоящий на этой самой стойке.

— Это самый лучший Новый год, Гавриил, — говорила Андреа, попивая шампанское. Ей было плевать на все: на гостей, поющих в соседней комнате, на громкую музыку, и на курицу в духовке, тоже. Единственное, что её сейчас волновало, так это Гавриил. Архангел стоял в паре метров и любовался ею, в этом блестящем чёрном платье с открытой спиной, бокалом игристого в руке, веселящейся, совершенно забывшей обо всем, и расслабленной. Наконец-то. Вот он вплотную подходит к девушке, забирает бокал из ее рук, делает глоток, и спрашивает: — И почему же он лучший? — Потому, что ты со мной, — отвечает Андреа, улыбаясь. — Это наш первый совместный Новый год, так пусть он запомнится надолго. Гавриил отставляет бокал в сторону, и целует девушку. Этот Новый год действительно лучший. До полуночи пять минут. За окном сверкает фейерверк. С пятнадцатого этажа его отлично видно. Вот только пока он никому из присутствующих на этой кухне неинтересен.

      Когда воспоминания отпустили, Гавриил вернулся в реальность: — А наши совместные фотографии ты убрала, — с сожалением, произнес он, бросив ещё один цепкий взгляд на холодильник, в надежде найти хоть одно памятное фото. — Мне было слишком больно. — оправдалась Андреа, и опустила глаза. — Я все понимаю. Мне тоже было больно, но другого выхода просто не было. — Я любила тебя, — тихо проговорила девушка. — Я знаю, — так же тихо ответил Гавриил. — Все эти годы, Гейб. А сколько их прошло? — Шесть. Прошло шесть лет, — ему казалось, что эти слова сейчас лишние, что от них только больнее, но молчание — не выход. — Шесть лет… — повторила Андреа, перебирая в голове события последних лет. Подступающие слезы и ком в горле мешали нормально соображать и говорить. Кое-как собравшись с мыслями, она продолжила: — Рассказывай давай, а я пока заварю нам чай.

«Дорогая, это была долгая, холодная, одинокая зима, но она закончилась. Лед постепенно тает. Наша жизнь была не безоблачной, но здесь восходит солнце, и улыбки возвращаются на лица. Мы так долго этого ждали!»

       В голове девушки застряли строчки из песни, которая звучала, буквально, несколько минут назад. И непонятно даже, отчего вдруг стало так спокойно на душе, но Андреа чувствовала что-то хорошее.        Аромат крепкого зелёного чая с мятой успокаивал, и совсем скоро девушка пришла в себя. Из беседы она узнала много: и про Винчестеров, и про другой мир, и про другую жизнь.       Спустя какое-то время, проведенное за крепким чаем и разговорами, Андреа, глянув на наручные часы, ничуть не расстроившись, сказала: — Ну, на работу я уже опоздала. — Прости, — еле слышно ответил Гаврилл, поджав губы. Не то, чтобы он сильно сожалел об этом, но провести весь день с девушкой он явно был не против. — За что? — она слабо улыбнулась, то ли от усталости, то ли от переживаний за архангел. — Пойду, позвоню начальнице, скажу, чтобы меня сегодня не ждали. — с этими словами Андреа поднялась с дивана и подошла к столу, на котором лежал телефон.       И тут Гейб оживился: — Ты не пойдешь сегодня на работу? — Неа, — бросила Андреа, пока искала нужный контакт в списке. — И что же ты скажешь ей? — вот тут все остатки совести Гавриила испарились. Он удобнее устроился на диване, и принялся наблюдать за дальнейшими действиями девушки. — Напомню, что у меня еще остались отгулы, и сегодня я дома по личным причинам.       Архангел усмехнулся: — А могу я узнать, что миледи сегодня будет делать целый день? — Миледи откроет бутылку вина и будет праздновать, — ответила та. — Так ведь делают люди, когда счастливы?       В его фисташковых глазах читались любовь и бесконечная преданность. Даже спустя несколько лет он все еще любил ее. Он почти не изменился: все тот же озорной блеск в глазах, пронзительный взгляд, и все та же ухмылка — Андреа заметила это почти сразу после появления Гавриила. Она любила эти детали больше всего. — Так. Все верно.       Андреа еще несколько секунд покрутила в руках телефон, перед тем, как отложить его. — Составишь мне компанию? — Теперь я с тобой навсегда. — архангел поднялся с дивана, подошел к девушке и заключил ее в мягкие объятия.        Андреа как будто впервые это чувствовала, как будто впервые была счастлива, и влюблена. Она прижалась к Гавриилу. Тепло разливалось по ее телу. Лёд растаял. — Больше никогда не оставляй меня одну. — Не оставлю, карамелька, — он целует её в макушку, и гладит по шелковым волосам цвета холодный блонд. Ей идёт этот цвет. Да, Гавриил ещё не озвучил эту свою мысль, но позже обязательно сделает это.       Спрятанные в сердце воспоминания из другой жизни, чужой, как девушке сейчас казалось, почти выцвели, и осталась лишь горькая тоска по дням, каждый из которых был действительно потрясающим, и наполненным самой искренней любовью. Но они давно прошли, и началась новая, потрясающая жизнь.       Сейчас, Андреа наконец-то чувствовала долгожданное умиротворение, заполняющее душу. И вот взошло Солнце.