Freation

you are a beauty, not temptation, you’re my creation.

Ах, его мальчик его так любит. Так обожает. Жить без него не может. Последнее, конечно же, в буквальном смысле — код самоуничтожения знает только Тэхён. Сам Чонгук его назвать не может — тот выгравирован на спине под паролем в специальном отсеке, до которого просто так не дотянуться. Длины рук не хватит — Тэхён ведь сделал его человекоподобным. Таким, что невооружённым взглядом не отличить. На это и был расчёт. Тэхён — не сумасшедший и не помешанный. Просто каждому учёному рано или поздно приходит такая мысль — воплотить совершенное существо. И если кто-то пытался создать пятый элемент, восьмое чудо света, то Тэхён в своих желаниях намного более скромен. Он всего лишь хочет немного заработать, не посвящая никого в истинную природу его творения. Он ведь действительно совершенен. Не только с точки зрения науки — смещённый центр тяжести для увеличения ловкости, сниженное потребление энергии и, как следствие, оптимальная производительность — но и с точки зрения эстетики. Это сыграет на руку в планах Тэхёна на будущее. Очень хорошо сыграет, если всё пойдёт по плану. А пока что они от него ещё ни разу не отклонились. На Чонгука приятно смотреть. Бёдра, талия, плечи, мускулистые руки — всё, как у развитого взрослого мужчины. Лицо только немного детское, слишком невинное — здесь Тэхён не сдержался, слепил на свой вкус. Он сделан из смешанных материалов, но на ощупь — обычный человек. Мышцы под ладонями Тэхёна перекатываются так правдоподобно и реально, что иногда он даже теряется. А потом восхищается тем, что создал своими руками. Чонгук не франкенштейн, не антропоморф и не робот. Чонгук — это просто Чонгук. Пиноккио своего создателя называл отцом, а Чонгук Тэхёна называет: — Хён! Восклицает каждый раз радостно, когда встречает Тэхёна на пороге. Чонгука ещё нельзя выпускать за пределы дома, поэтому он сидит на привязи. Только на добровольной, в отличие от собак. И, так же, в отличие от собак у Чонгука намного более острое обоняние. Это было обдуманное решение — ему нужно распознавать запахи опасности, яды. Он должен отличать агрессию от страха, чтобы потом использовать это в свою пользу. Тэхён поначалу не ожидал, что Чонгук будет пользоваться своими рецепторами именно так. Они у него, естественно, не в носу — неблагоразумно было бы вживлять их в выступающую часть тела, которой Чонгук сбивал все углы в первый день своего существования. Они расположены по всему телу. Но по какой-то причине кимову шею по возвращении обнюхивает именно чужое холодное лицо. Тэхён отодвигает его от себя с хмурым выражением. — Почему не поддерживаешь нужную температуру? Голосовые связки Чонгука способны издавать множество звуковых частот, и сейчас он выбирает жалобный скулёж. — Хён тебя не похвалит за такое поведение. Тэхён проходит в дом в спешке. Стерилизуется у входа на кухню и принимается за ужин. Он может позволить себе синтетическую пищу, питательную и легкоусвояемую. Но он всё равно выбирает куриное мясо, которое потом нужно вычищать из зубов. Готовка его успокаивает, а орудование ножом и вилкой напоминает ему о старых временах, когда он только переехал в собственное жильё, и денег не хватало на чудеса прогресса. Он проверяет по камерам, где Чонгук находится. Тот оказывается там, куда и сказали уйти — в своей комнате. Если, конечно, так можно назвать отсек лаборатории и стеклянную капсулу, подсвеченную ультрафиолетом. Он читает что-то — к виску протянут провод — и Тэхён с чистой совестью отправляет тарелку в очищающий бак перед тем, как зашагать в спальню. Чонгуку повезло — ему сон не нужен. Но Тэхён, как человек, такой привилегией не располагает и тратит на него семь из двадцати четырёх часов каждые сутки. Он обещает себе купить восстанавливающую депривирующую колбу, как у Намджуна. В ней плещется дистиллированная тёплая вода, имитация рассвета ползёт по внутренней стороне в установленное время. А ещё она закрытая, в отличие от его кровати, и, очевидно, двери его спальни. Либо Чонгук уже научился вскрывать замки — Тэхён бы этому не удивился. Его мальчик очень быстро учится таким бытовым вещам. Чонгук забирается в кровать, укладывается Киму под бок, сворачиваясь клубком. Почти настоящие слёзы скатываются у Тэхёна по рёбрам, насквозь промокая сорочку. Его собственное сердце гулко ухает в груди от сочувствия, но он отрезвляюще напоминает себе, что это всего лишь конденсат. У Чонгука под глазами есть отсеки с жидкостью, скрытые кожей щёк. Он не должен расстраиваться из-за того, к чему приложил руку сам. Он должен быть с Чонгуком строг, чтобы его творение не сыграло над ним злую шутку, обведя вокруг пальца и используя уже в своих целях — Тэхён видел все эти фильмы про технический прогресс. Но, с другой стороны, если он хочет, чтобы потом Чонгук его слушался, он должен воспитывать его в любви и понимании. Должен вложить в Чонгука веру в него самого себя и веру в Тэхёна. Поэтому он не кривится, когда мальчишка неумело прижимается к его губам. Тэхён — далеко не дурак, давно обратил внимание на эти глаза-сердечки. Но он не позволяет себе заглядываться на них — он, в отличие от Чонгука, свои эмоции контролировать не может. Они не Пигмалион и Галатея. Но если его мальчик хочет так думать — пусть думает. Пусть думает, что Тэхён его искренне любит. Пусть думает, что его собственные чувства — настоящие, а не проработанный механизм искусственного мозга. Тэхён даже разрешает ему стянуть с себя ночную рубашку. Всё равно рядом с Чонгуком не замёрзнет, если он продолжит поддерживать нужную температуру. — Хён, почему ты всегда пахнешь другими? — голос доверчивый, трогательный, даже немного раздосадованный. — Ты спрашиваешь с правильной интонацией, запомни её на будущее. Чонгук вздыхает тяжко, вызывая у Кима ухмылку. Он не забывает делать вид, что дышит, и время от времени набирает побольше воздуха, чтобы с шумом ему выпустить. Если Тэхён не забудет, то поставит утром «зачёт» напротив этой графы в списке навыков. Чонгук подползает ближе — хотя, казалось бы, куда ещё — и укладывает свою тяжёлую голову прямо Тэхёну на грудь. — Мне дышать нечем, убери. Чонгук послушно перекладывает голову на подушку, но в руках стискивает теснее. Тэхён разрешает ему остаться вот так. В регламенте любого существа, созданного с подобными целями, будет сказано: «Не допускать тесного контакта». Но Тэхён сам не замечает, как лепит Чонгука не под свои цели, а под себя.