Freation

a creature sick as you should be put down, but I can't help myself.

Тэхён на все двести процентов уверен, что оставлял контроллер в сейфе. Там нет двойного дна, пароль никто кроме него не знает, а сам он надёжнее бункера. В таком случае назревает вопрос. — Какого чёрта? Тэхён никогда не напевает под нос и не разговаривает сам с собой в лаборатории, но сейчас не выдерживает и ругается вслух, активируя защитные системы. Но это к лучшему. Нужно было сделать это уже давно. Тогда бы контроллер не пропал. А без него плакала тэхёнова новая работа. 507Ujn, по формулам до невозможного похожий на 507Ujk — Чонгука — с единственным отличием — отдельный вживляемый контроллер для упрощённого управления. И Тэхён, вообще-то, планировал сегодня заняться его запуском. Только его первое изобретение, всё больше и больше кажущееся провальным, снова нарушило протокол. Тэхён окидывает беглым взглядом панель на стене. Это третий раз, когда Чонгук отступил от фундаментальных правил. И как бы Тэхёну не было жаль, как бы он не хотел собственными руками разрушать то, что создал с нуля — ему придётся. Он человек, и это нормально, что он привязался. Чонгук, когда слушается, кажется настоящим душкой. Задания выполняет с каждым разом всё более безукоризненно, обучается молниеносно. Это, конечно же, заслуга Тэхёна — он знал, как правильно организовать работу искусственного интеллекта. Когда Тэхён умудряется подхватить какую-нибудь старую дрянь вроде простуды или новую в виде прослушивающих жучков, Чонгук выхаживает его, и даже не пытается пойти против воли. Не перечит, даже не заикается о том, чтобы ослушаться, чтобы вставить слово наперекор. Когда на общую базу Тэхёна с Намджуном совершили набег, Чонгук не был первым, кто бросился на помощь. Потому что действовал из тени — сначала оценил ситуацию, просканировал здание, а затем, пользуясь своими навыками и нечеловеческими силами, вытаскивал из-под завалов своего хозяина и его друга. Намджуна, как ни странно, Чонгук всем своим несуществующим сердцем уважает. Не соперничает с ним, как это происходило с ещё не запущенным 507Ujn, не пытается стереть с лица земли, а чтит. Не боготворит, конечно, как Тэхёна в первые месяцы, но тоже слушает и внимает. Только один раз он поступил в разрез с его мнением. Начал спорить, когда Намджун указал на его истинное происхождение. Тэхён тогда стоял за дверью, опираясь спиной на стену — делал в блокноте некоторые пометки. А Намджун, качаясь в кресле в гостиной, едва слышно пытался втолковать Чонгуку простые истины. — Ты не сможешь присвоить его себе. Ты — его, но он — не твой. И никогда не будет. — что-то ударило по стеклянному столу. — Чонгук, ты много работаешь с людьми, но ты не один из нас. Не лучше и не хуже, ты просто другой. Я не знаю, с какими целями ты создан, но тебе не стоит от них отклоняться. Чонгук тогда прошипел что-то похожее на «заткнись». Тэхён выронил ручку. — Пятьсот семь юджейкей! — перешёл на крик Намджун. Впрочем, тут же вернул своему голосу невозмутимость. — Не переходи границы дозволенного, ты прекрасно знаешь, чем это может закончиться. Тэхён никогда не обращался к Чонгуку по кодовому имени. Оно не сбрасывает настройки до базы, он просто… Просто не всегда действует, как полагается учёному. Он ведь действительно начал очеловечивать это чудо, немыслимо. Лучше бы Чон тогда послушал здравомыслящего Намджуна. Лучше бы не пытался разломать рамки, которые даже такому, как он, не по силам. — Пятьсот семь юджейкей. Чонгук дёргается, как от пощёчины. Ха-ха. Будто он может чувствовать боль. Его кожа — ударопрочный материал, лишённый нервных окончаний, отвечающих за восприятие острых колик и ломоты. Тэхёну стоило больших трудов сделать это — расщепить человеческие рецепторы, сотворив что-то принципиально новое. Ему нужно было, чтобы Чонгук мог от прикосновений получать только удовольствие. Тактильный контакт — один из способов повлиять на отношения к тому, что ему приходится делать. Сейчас ему хотелось бы оставить на чужой щеке реальный след от своей ладони. Но этого не произойдёт — к ней не прильёт кровь, появится лишь реалистичная цветовая имитация. Чонгук всё равно смотрит на него с влажными глазами. Так, будто Тэхён уже его ударил. Но он не первобытное животное, чтобы идти на поводу своего гнева, пусть и праведного. А Чонгук — не человек, пусть его выражение лица и выглядит достаточно правдоподобно. — Где контроллер? С количествами нарушений он разберётся потом. Сначала нужно найти самое важное. — Его нет. Осознаёт всю серьёзность ситуации, кажется. Потому что не пытается затянуть своё классическое «Ну хён». Тэхён позволил ему слишком много. Впустил в свою постель, в свою лабораторию. Не в душу, конечно же, нет. Он отдаёт отчёт тому, что Чонгук собой представляет на самом деле. Отдаёт же? Когда тот бросается Киму в ноги, обнимая за правую, не давая тяжестью своего веса и с места сдвинуться, Тэхён понимает — да, отдаёт. Поэтому снова зовёт только по производственному номеру. — Я его разобрал. — Отпусти мою ногу. — Детали на месте, но, пожалуйста, не собирай его заново. — Отпусти. — Что он умеет делать, чего не могу я? Я всё сделаю, что скажешь, хён. Тэхёну это всё порядком надоело. — Я тебе не хён. Создатель, никак иначе. — рявкает. — И сейчас ты пойдёшь со мной в лабораторию. Его взгляд не смягчается, когда Чонгук, наконец-таки, отпускает его штанину. И когда плетётся сзади, шаркая — тоже. И когда он велит Чонгуку зайти в свою капсулу и закрывает дверь, в груди у него колет всего раз. Тяжело прощаться с тем, что ты собственными руками сотворил. Ещё тяжелее, когда это не что-то, а кто-то. Но он сам виноват, что выдумал Чонгуку душу. Ответственность за чужое неподобающее поведение целиком и полностью лежит на его плечах. Тэхён заново соберёт и настроит контроллер, пусть ради этого и придётся отложить старт нового образца на месяц. Ничего страшного. У него есть сбережения, которые остались с похождений Чонгука. — Хён, не говори. — Пять. Он не собирался медлить, называя код самоуничтожения. Тем более — колебаться и заставлять себя не передумать. У Чонгука в протоколе прописано — не более двух ошибок. Сегодня он совершил третью. — Тридцать семь. Четыре. Чтобы не передумать, Ким спешит. Тараторит восемнадцатизначное число, пока Чонгук, не отрывая от него взгляда, прижимается спиной к стене своей капсулы. Он рассеянным взглядом наблюдает за происходящим, пока из его рта летят цифры. После них последует набор греческих букв, и, наконец, кодовое слово. — Лямбда, ипсилон. Чонгук, цепляясь руками за провода, поднимает ноги и толкает стекло двери. Оно крепкое, обычно такое используют в правительственных броневиках. Тем не менее, Тэхён ускоряется. — Дельта, омикрон. Чонгук повторяет движение, с размаху ударяет коленями, а Тэхён начинает заикаться от подступающих слёз. Он не может забыть код сейчас, в решающий момент. Его сознание никогда его не подводило. В университете он отличался от однокурсников тем, что в миг паники его мозг принимался работать в несколько раз быстрее. И где сейчас его хвалёное хладнокровие? Передовая мысль, симбиоз капель принца Руперта и химического прогресса, рассыпается на осколки под натиском механических ног, обутых в обычные белые кроссовки. Чонгук прыгает сверху, нависая и подставляя свою спину под кислоты, брызжущие с потолка. Тэхён лично устанавливал эту сигнализацию. А ещё лично он создавал 507Ujn. Кропотливо сопоставлял шестерёнки, как в старину, лично выплавлял запчасти, припаивал материнскую плату, совершенствовал формулу сыворотки и тестировал образцы кожи. Но 507Ujk — тоже его рук дело, и с ним происходило то же самое. Только с чуть большим трепетом — всё-таки первая работа. И сейчас она выполняет свою задачу безукоризненно — защищает хрупкое тело своего создателя. Который, почему-то, вместо того чтобы дёрнуть за рычаг позади себя, впивается пальцами в футболку своего создания. Чонгук своей рукой берёт тэхёнову, и прижимает ладонь к протекции. Отпечатки пальцев совпадают, и он затаскивает их обоих в соседнее аварийное помещение, подальше от дождя химикатов, льющегося с потолка. Когда он нависает сверху, Тэхён вжимает голову в плечи. Если Чонгук выбил дверь своей капсулы, он и зубы ему с лёгкостью пересчитает. Да, Тэхён сам не ограничивал его физические способности. Но он всегда был уверен в том, что они не обернутся против него. И когда чужое лицо движется ближе к нему, он понимает — это конец. Его лбом вобьют в стену, хлипкий человеческий череп разломится с хрустом. Правы были члены научного сообщества, когда выгоняли Тэхёна из своих кругов. Создание сверхчеловека — утопичная мечта. Потому что он не будет служить, он будет порабощать. Тэхён ведь видел все эти фильмы-катастрофы о техническом прогрессе. У него не остаётся сил на гордость. Он не поднимает подбородок, не вздёргивает нос, не расправляет плечи. Только открывает глаза, чтобы лицезреть, как погибает от своей алчности и желания власти, от жажды и жадности. Но Чонгук смотрит на него тоже. И приближается не резко, а плавно, осторожно. Аккурат к губам. Как тогда, очень давно, когда был ещё несмышлёным и забирался к Тэхёну в кровать по ночам. Он должен отстраниться, отремонтировать капсулу и назвать код заново. Так будет лучше. Чонгука следует уничтожить. Но из-за паники и непривычного стресса Тэхён ничего не может с собой поделать — прижимается к Чонгуку в ответ.