Раскурим скорбь «цыганочкой»?

До упора заведенные своими публичными демаршами, они творят безумие в чистом виде, впервые отпуская себя. Со стола летят бланки, деньги, упаковочная бумага. Разум одурманен, всё что им сейчас надо — оторваться. Припухлые губы и томный взгляд Гарри — от этого ведёт. Джордж оставляет на его плечах и шее укусы и круги засосов, что угодно, чтобы заклеймить и оставить свой след, дабы неповадно было. Гарри один на один с хищным желанием Джорджа, ему бы испугаться, а он только подставляется и подстегивает кайфовой полуулыбкой. Джордж отрывается от его истерзанных губ, заканчивая с чужой футболкой. «Зеленые глаза бывают у дурочек и сумасшедших», — вспоминается. «И ещё у маленьких-взрослых мальчиков», — добавляет он про себя, чувствуя, как его сильным рывком встряхивают и тянут на себя — лицом к лицу, носы соприкасаются, взгляд фокусируется не сразу. Дурацко-сумасшедшие глаза горят огнем, и острые зубы развратно прикусывают нижнюю губу, словно бы мечтая вцепиться в чужие. — Выеби, — отрывисто приказывает Гарри. Это уже слишком. Выточенная талия оказалась в захвате длинных пальцев, и Джордж вошел без реверансов. Рассыпчатое, даже девчоночье, казалось бы, слышит весь магазин, с его уймой народу: — А-ахх… Джордж выстанывает почти со страданием «ебаная Моргана» и срывается. Стол сотрясается, бьется о стену, чуть поскрипывает. Руки Гарри на Джордже, силятся обхватить могучие плечи, да куда им. Скребет ногтями по перекатывающимся мускулам, закатывает глаза с приоткрытым ртом, сотрясается всем телом, ибо дело имеет с огнем, но вместо предосторожности — зарывается пальцами в его волосы, тянет, спутывает и безостановочно стонет, чуть ли не кричит. При создании Джорджа участвовала сила всепоглощающего хаоса, он пользует конструкцию «мы» жадно и без тормозов, сходя с ума от нот в голосе Гарри, от его ответной страсти и желания. Кончая, Джордж рычит, сжимая запястья Гарри до хруста, брюнет же просто кричит, не скрываясь, уже допуская в чистом голосе хрипы. Пространство схлопывается, и из окон вылетают все стекла, выбитые взрывной волной. Ноги не держат, и они оба просто валятся на пол со стуком неприкрытых одеждой костей. Пока в оконные проемы заходит теплый летний воздух, лежат, восстанавливая дыхание. Гарри подползает к близнецу и ложится головой на его живот, перпендикулярно длинноногому телу. Джордж бездумно начинает гладить ему плечи пальцами. Поднимая взгляд к потолку, он видит на тумбочке колдокамеру и стягивает её. Направив объектив так, чтобы на снимок вошли они оба, он сказал: — А ну-ка! Требую улыбку. Гарри повернулся к нему и, увидев камеру, развязно прикусил губу и, улыбнувшись, провел рукой по торсу Джорджа. Бесёнок. Уже поздно твердить себе «в этом ничего нет». Пресловутое «вместе» им просто срывает крышу, еще немного — и они бы просто убили друг друга, при «просто сексе» такого не бывает. Пренебрежения бы. — У меня язык не повернется сказать, что всё к лучшему, — шепот Гарри, в контрасте с его недавними криками звучит, как не настоящий. — Но я теперь без тебя не смогу. Пожалуйста, не оставляй меня. Пообещай, что не бросишь? — он повернул голову и посмотрел на Джорджа, пронизывая взглядом. Джордж взял его за руку и поднес к губам. Поцеловав хрупкие пальцы, он честно встретился с Гарри взглядом и хрипло ответил: — Никогда. *** Они привели себя в порядок, сгребши с пола только через час полудремы-полунеги. Открыв дверь, они наткнулись на Ли Джордана, что смотрел на них приподняв брови, качая головой. — Вы бы хоть заглушку поставили. Там половина зала чуть не обкончалась во главе со мной. И что это за херня с окнами? У вас каждый раз так? Жесть какая-то, я, по рефлексам, уж думал Пожиратели. Гарри загадочно усмехнулся и прошел мимо него, утягивая Джорджа за руку. Близнец подмигнул другу и последовал за Поттером. Не в силах оторвать глаз от мальчика рок-звезды с пышной прической, синяками на шее и, наконец-то, озорной улыбкой, Джордж видит, что Гарри, двигаясь спиной, ведет его из коридора подсобных помещений в торговый зал, что слепит ярким освещением. В этом ярком свете Гарри смотрится нереально, просто безбожно красиво, о таком не грех грезить наяву. Зачем же грезить? Джорджу повезло причаститься, и он будет достоин этой чести ещё долгие годы, до самой смерти, что, несомненно, у них будет в один день… Едва Гарри вышел из полутемного коридора в зал, преломляя свет из пустых окон, что-то блеснуло. Мгновение, и улыбка сошла с лица мальчика, делая его лицо изумленным и растерянным. Из-за искусанных губ потянулась ниточка крови, из щедрого разреза, поперек исцелованной шеи, же — полилась водопадом. Джордж, распахнув глаза, ринулся к нему, притягивая к себе за слабеющую хватку их ладоней. Едва подхватив Гарри в падении, он чувствует жгучую боль перерезанной глотки и падает вместе с ним, укладывая тело брюнета рядом. Открыв рот, чтобы позвать на помощь, Джордж всего-то и смог издать бульканье и добиться того, чтобы кровь захлестала сильнее, забрызгивая стены и веселые «вредилки» на полках. Её было целое море, текущей из двух человек, смешивающейся в одну, горячей, вязкой, терпкой. Над его лицом наклонился тот самый парень, которому он всего пару часов назад угрожал, в бешенстве от того, что тот мог обидеть Гарри — А теперь ты уебывай, малыш, — ласково произнес он, сверкая безумными карими глазами. Джордж нащупал руку Гарри и, из последних сил удерживая себя в сознании, посмотрел в его безмятежное лицо. В стеклянные, уже мертвые глаза, что бывают только у дурочек, сумасшедших и маленьких-взрослых мальчиков. Мальчиков, которым на Роду написано умирать, пока не умрут. Откуда-то сбоку к ним подлетел Ли, на ходу падая на колени. Двумя руками пытаясь зажать им глубокие раны, он орет что-то про колдомедиков и чтобы все не стояли «как ебанутые». Джордж опускает веки, чтобы моргнуть, но больше не может их открыть. Вслепую сжав остывающую руку Гарри, он проваливается во тьму, концентрируясь лишь на том, чтобы не отпустить случайно родную ладонь, даром, что её владелец уже мертв. Он и сам не лучше. Последний выдох Джорджа остается никем незамеченным, на фоне того, что двое парней хватают сотрясающегося в истерическом хохоте убийцу, а в магазин врываются прибывшие колдомедики. Ли, глядя сумасшедшими глазами на тела парней, в шоке хватается за голову, пачкая черные дреды красной кровью Победителя, отходя на шаг, чтобы не мешать реаниматологам делать со работу. Колдомедикам же лишь остается подтвердить статус, не на раз проверив отсутствие пульса на мертвецки-крепко сцепленных руках. Как и обещал своим словом «безответственного клоуна» Джордж Уизли не бросил Гарри Поттера. Никогда. *** Чудовищная смерть не стала общенациональной трагедией, лишь сенсацией газетных заголовков, выйдя несколькими выпусками вместе со скандальным «интервью» Гарри Поттера, который «зазвездился, на фоне людского горя». Убийцу, которым оказался сын Пожирателя Уолдена Макнейра, Джаспер Макнейр судом приговорили к пожизненному принудительному лечению в психиатрическом отделении Мунго. У него была шизофрения, на фоне которой развился психоз, прецеденты, которого были зафиксированы ещё во время его обучения в Дурмстранге, откуда он выпустился год назад. Орден Феникса пытался обжаловать приговор Визенгамота, настаивая на Поцелуе Дементора, но ничего не добился. На фоне скандального выступления Гарри в Косой Аллее в день своей смерти магическая общественность не прониклась особой скорбью к юному Герою, который хоть и спас их от тирана, но впоследствии вел себя совсем не так, как бы им хотелось, исчерпав свою святость. «Ссучился». Действия же Джорджа и вовсе посчитали «истязанием и провокацией психически-неустойчивого гражданина». Опираясь на показания свидетеля друга Макнейра-младшего, правительство вывернуло всё так, что в итоге Джордж чуть ли на смерть не забил беспомощного душевнобольного за «невинное замечание по поводу их с Поттером аморального поведения». Семья Уизли пыталась обелить имена оклеветанных, дойдя до Министра Магии, но Кингсли лишь пожал плечами, якобы не в силах помочь. Пряча глаза, он умолчал о уязвленном самолюбии, что Гарри в последнюю их встречу эффектно попинал, чтобы потом мстительно улыбаться, наблюдая за тем, как полоскают в грязи имя Национального Героя, что однажды посмел поступить так, как ему велело сердце. На похоронах Гарри и Джорджа было совсем мало провожающих. Орден Феникса, Отряд Дамблдора и семья Малфоев, обязанная Гарри избежанием приговора. Могилы их были рядом, на равном расстоянии между могилами Северуса Снейпа и Фреда Уизли — так настоял Рон. Лишь спустя месяц Рон и Гермиона решились зайти в комнату Джорджа и разобрать вещи. Среди одежды и сбитого постельного на пыльной кровати они нашли колдографии Фреда и Джорджа, а потом — фотографии Северуса и Гарри в закрытом сундуке, защитные чары с которого спали после смерти владельца. Вместе с Ли Джорданом они взялись, наконец, разобрать закрытый магазин «Умников Уизли». Едва приступив к уборке разбросанных по кабинету близнецов вещей, тех самых, что Джордж когда-то безжалостно смахнул со стола в порыве желания, Гермиона нашла одинокий снимок и дрожащим голосом окликнула парней. На колдографии, прямо в этом кабинете, на ковре, лежали два парня. Гарри сексуально прикусывая губу, раз за разом проводил по прессу Джорджа ногтями, а Джордж то счастливо улыбался в камеру той самой улыбкой «как раньше», то опускал взгляд на Гарри, с хитринкой наблюдая за его баловством. Плакала в тот день не только Гермиона. Принеся на следующий день снимок на кладбище, Гермиона натянуто улыбнулась, глядя на холодно-официальное «Гарри Джеймс Поттер», и в сотый раз извинилась. — За что извиняешься-то, Герми? Смешная, — полустерто донеслось из-за её плеча со смешком. Гермиона испуганно вскочила с колен и заозиралась, вытащив палочку, но никого не увидела. Никого и не было.