Зубная фея

Тэхён смотрит на время и хныкает, прошло 20 минут, с момента как он принял таблетку, но толку от неё, как с козла молока. В 26 лет, именно в среду, 22 ноября его зубы мудрости решили, что пора-ка хозяину стать немножечко мудрее, или можно просто помудрить. Ким лежит на кровати и втыкает в телефон. Он не может есть, он не хочет уже даже смотреть сериалы. Потому что не способен сконцентрироваться хоть на чём-то. Эта боль пронзает всю голову и выбивает из колеи. Так уже третий день. Тэхёну кажется, он сходит с ума, или уже сошёл. Нервная система 24/7 сражается с этими зубищами, и он просто устал. Устал от боли и одиночества. Он тут валяется все выходные, и никакая падла даже в гости не пришла. Тэхён поныл Чимину, что умирает от монстра, который делает дыру у него в теле, Чим конечно пожалел, но сказал, что завален работой. Тэхён настрочил сообщение Юнги, но тот лишь написал список лекарств и пожелал терпения и сил. — Всё, становлюсь наркоманом, — сказал сам себе Тэхён очень серьезным тоном и выпил очередную таблетку. Но ничего ему не помогало. Хотелось взять плоскогубцы и выскрести это неподобство из своей челюсти. Тэхён ,конечно, слышал, что эти падлючие твари весьма болезненно врываются в жизнь, но чтоб настолько. Ким 10 минут стоял у холодильника и хныкал, разглядывая яблоки, ореховый торт и вафли. Всё это доводило его до слез, когда он ел, и когда он не ел. Дурдом. Хныкая и заворачиваясь в плед, Ким умостился на свой мягкий диван и набрал номер своего друга-кролика. Потому что кто, если не Чонгук придёт его спасать? Всегда спасает. — Гукииииииииии, почему так хуйовооооо? — заныл Тэ, падая другой щекой на быльцу дивана. В ответ он услышал знакомый приятный смешок. — И тебе привет, хён, да знаю я, что у тебя там Армагеддон. Я как раз еду из Пусана, скоро буду, приеду к тебе с гостинцами. Мама передала тут немного еды, которая тебе не доставит дискомфорта, — Чонгук говорит, а Тэхён слышит, как он улыбается. Это так мило. — Гуки, меня никто не любит. Представляешь, я им всем говорю, как мне плохо, а они заняты, — капризничает Тэ, зная, что Чонгук пожалеет его. — Хорошо, я куплю тебе ещё пирожных, только не плачь, хён, скоро буду. — Жду тебя, моё спасение! Тэхён порадовался ,конечно, что хотя бы Чонгук его навестит, может, отвлечёт от этого адского безумия, но его ещё нужно дождаться. Тэхён лежал, сидел, бесцельно клацал каналы телевизора, висел вниз головой с дивана, дёргая ногами где-то вверху. В 2 часа дня Тэ стоял в прихожей и тихо бился головой о стену. Потому что, ну а как? Он не лупился там со всей дури, нет. Просто тихонько так, бум, бум, бум. Сумасшествие становилось всё безумнее. Когда в дверь позвонили, он резко, размахивая руками, помчался открывать своему спасителю. Ким налетел на Чонгука с объятиями, не дождавшись даже, когда друг переступит порог его дома. Чонгук хихикая приобнял Тэхёна и погладил по спине, успокаивая. — Чонгук-а, меня никто не любит, я так одинок, — заныл Тэ, уткнувшись в шею друга. Чон словил табун мурашек и прикрыл глаза. Если у Тэ что-то болит — ждите калейдоскоп эмоций. Он будет ныть, страдать, злиться, смеяться без причины, а может и плакать. Когда они всё же вошли в квартиру, Чонгук усадил друга на диван и вручил ему какую-то бутылочку. — Намазывай себе десна, попустит хоть немного, ты поесть сможешь, — заботливо говорит Чонгук и уходит на кухню, чтобы разогреть суп. Тэхён послушно выполняет указания и уже через минуту улыбается, потому что и правда становится легче. Ким читает название, и что-то смутно припоминает в перечне от Юнги, только в аптеке возле его дома такого не нашлось, а сил идти ещё куда-то у Тэхёна не было. Через пару минут Чонгук приносит еду, и видит уже более-менее отошедшего от боли друга. Тэхён кушает медленно, а Чонгук рассказывает тем временем новости из дома. Мол, родители нормально, брат как всегда в компьютере, а тётушка Чон приглашает в гости. Когда с едой покончено, зуб опять напоминает о себе и Тэхён хмурится, тянется, как ребёнок к Чонгуку в объятия и закидывает на него ногу. Чон не против, он обнимает своего хёна и продолжает рассказывать, отвлекает. В объятиях у Чонгука хорошо, тепло. Его голос успокаивает, и Тэхён даже не замечает, как проваливается в сон. Длится он минут 10, под рассказы Чонгука, который даже видя, что Тэ спит, не перестаёт что-то вещать. Телефон пиликает, Гук смотрит на сообщение и смеётся тихо. От кого: Юнги: Как там дела на войне с буйным Тэхёном? От кого: Чонгук: Нормально, чуть легче стало. Спасибо за помощь, хён. Но ты мог бы и сам приехать))) От кого: Юнги: Свят, свят, свят. Выдержать Тэхёна в таком состоянии только ты способен, ну очевидно же. Чонгук вздыхает. Потому что да, только он один может позаботиться о Тэ, когда тот болеет, или его что-то беспокоит. И Чонгук никому бы не позволил влазить в этот ритуал. А таких мазохистов попробуй ещё поищи. Сокджин может, но только если Чонгук где-то очень занят. И все прекрасно знают, что даже не стоит пытаться. Хосок, добрая душа, как-то пытался, но у него плохо получилось, он словно делал только хуже. Потом приехал Чонгук, и смотрел так, слово Хоби красная тряпка, а младший бык. Хотя он очень любит всех хёнов, и безмерно им благодарен. Но не тогда, когда посягают на его. Тэхён открыл глаза и протяжно так заныл. Опять. Боль становилась всё сильнее с каждым днём, и Ким уже думал, что хуже некуда, а нет, нет, есть куда. — Зубная фея, мать её... что б оно всё провалилось, — рычит Тэхён вставая и отправляясь на кухню за новой порцией обезболивающего. Так делать нельзя, и Тэхён знает об этом, и никому бы не позволил пить столько таблеток, но если он этого не сделает, то кого-то убьёт, или себя. — Тэ, ты бы не пил так много таблеток, — говорит Чонгук, придя следом за другом на кухню. И Ким вспыхивает как спичка. Чонгук в глазах видит уже, что сейчас будет пиздец. И он приходит молниеносно. — Да блять и так знаю, но мне хуйово, и если я не выпью таблетку, я тебя удушу за твои комментарии! — злится, и очень. Хотя повода нет. Просто боль лишает контроля и всяких сил, чтобы мыслить адекватно. Тэхён всё-таки пьёт таблетку и уходит курить. Чонгук возвращается на диван и просто ждёт, когда друг успокоится. Так и происходит, Ким возвращается с балкона, садится на прежнее место и хлюпает носом. Теперь он плачет. — Вы все разъехались кто куда, а мне было так плохо и одиноко, и, и, и я не мог вас дёргать, потому что вы заняты, а мне так плохо и одиноко, что выть хочется. Я стоял вот и бился головой о стену, правда, — лепечет Тэхён, шмыгая номом и утыкаясь в плече Чона. Гук нежно гладит его по волосам, слушает и обнимает крепче. Тэхён такой ребёнок, когда болеет. Злой ребёнок. — Не плачь, всё уже, я приехал, ты не один. — Ага, все вы меня кинули, никто меня не любит. — Неправда, я люблю, очень сильно, даже не представляешь как. — Очень? — Тэ поднимает взгляд оленёнка Бэмби. А Чонгук улыбается и вздыхает. Правда сердце от чего-то замирает. Точнее, Чонгук-то знает от чего, а вот Тэхён нет. — Очень, — на выдохе получается как-то слишком нежно. И это очень звучит... не так, как должно было бы. Так и сидят, смотрят друг другу в глаза. Тэхён все ещё умирает от боли, Чонгук всё так же от любви к своему хёну. Первым нарушает тишину больной (Юнги говорит на голову, Чимин даёт подзатыльник, все знают, что Мин любя, и Пак тоже). — Ты... почему так смотришь на меня, Чонгук? — тихо спрашивает Тэ и склоняет голову в бок. Он не слепой, видит прекрасно всё и уже не впервые, но всегда решает, что это лишь его бурное воображение. — Как? — шепчет Чонгук, и взгляда не отводит. В глазах плещется такая любовь и нежность, хоть вагонами загружай. — Вот так, — переходит на шёпот Тэхён. Он облизывает губы, а Чонгук хочет эти губы себе, вот целиком, чтоб навсегда. — Я смотрю как обычно, разве нет? — пытается увернуться, но Тэхён упёртый. — Да, как обычно уже сколько? Год? — вот вроде бы ничего конкретного не звучит, а всем всё понятно. Потому что говорят глаза. Чонгук любит, Тэхён видит, и как бы не показывал, что тоже, младший шаг к нему не делает. — Три, — уверенно отвечает Чон и видит секундное удивление. — Слишком долго, Гуки. — Что? — Смотришь и ничего не делаешь. — А что надо? — То, что хочется. — Боюсь потерять. — Не потеряешь. — Обещаешь? — Обещаю. И Чонгук целует. Касается губами и вздрагивает, потому что всё внутри трепетно дрожит, как крылья бабочки. Слишком долго ждал, представлял в голове, целовал во снах. Он целует нежно, чтобы не сделать больно. Тэхён сам тянется ближе, кладёт ладони на родные щеки и очерчивает языком губы Чона, проскальзывая дальше. Гук обвивает талию хена и прижимает к себе, так по-собственнически. У Тэхёна всё ещё болит зуб, но ему наплевать на это, потому что лучшее лекарство — поцелуи Чонгука. Чонгук отличная зубная фея.