Поцелуй со вкусом пепла

      Кофемашина издавала механическое стрекотание, заполняя просторный кабинет ароматом свежемолотых зёрен. Одного только запаха бодрящего напитка хватило, чтоб я начала чувствовать преждевременную тревожность, которую можно было испытать после одной убийственной чашки. Хоть пить её вовсе не собиралась, а корнем моей нервозности стали совершенно другие причины.       — Причина неявки? — учитель Айзава склонился над столом, уныло перебирая какие-то бумаги.       — Извините, обещаю больше такого не…              — Причина, Парсон? Не испытывай моё терпение.       — Проспала, — взгляд виновато упал на носки школьных туфель.       Учитель бросил на меня короткий вопросительный взгляд и определенно собирался сказать что-то упрекающее, но машинка, что услужливо выплюнула последние капли бурой жижи в глазированную кружку, победно запищала, оповещая всех в помещении о законченной работе. Айзава поплёлся за своим кофе, громко шаркая ногами. У меня давно закралась мысль, что он ходит так, будто всё его тело налито свинцом, только когда на него кто-то смотрит. В иные моменты мужчина подкрадывался совершенно беззвучно, как ниндзя в пушистых носках.       — Ты хоть понимаешь, что ты под ответственностью академии? Я должен был поставить твоих родителей в известность и…       — Нет! — неожиданно воскликнула я, бросая на слегка удивлённого учителя Айзаву умоляющий взгляд. — И-извините. Я… Такого правда больше не повторится, только прошу не сообщайте родителям, они начнут зря переживать.       Учитель долго смотрел на меня, молчал и что-то разглядывал. Затем вдруг утомлённо вздохнул и закатил глаза.       — Заполни объяснительную в двух экземплярах, а затем дуй на занятия.       — Спасибо! — склоняюсь в коротком благодарственном поклоне, вспоминая, что именно так здесь принято выражать крайнюю степень признательности.       — Это разовая акция, Парсон, — он пару раз сдул поднимающийся над кружкой пар и громко отхлебнул содержимое. — А теперь пошевеливайся, не трать моё время.

***

      — Дреа! Сюда, тут свободно! — Ашидо активно размахивала руками, сигнализируя мне о свободном посадочном месте рядом, как самый настоящий диспетчер перрона.       Шум столовой напоминал гоготание в вольере с обезьянами, который стал для меня болезненным детским воспоминанием. Когда родители повели меня в зоопарк, одна из мартышек зашвырнула в меня какой-то кусок недожёванного фрукта. Я тогда проревела всю дорогу домой, а ужасный запах преследовал меня ещё пару дней. Искать среди всего этого безобразия свободные места совершенно не хотелось, а потому я лениво поплелась к столику, за которым сидели ребята из класса.       — Почему тебя вчера не было на занятиях? — Ашидо принялась заваливать вопросами, как только я плюхнулась рядом. — Надеюсь, не заболела?       — Видела бы ты лицо Айзавы вчера, — Асуи закинула в рот ложку салата.       — Дай угадаю, такое? — я расслабила челюсть и щеки, приспустила веки и слегка сгорбилась, будто меня всё и вся вокруг до зелёной тоски достало, что, признаться, не сильно отличалась от моих настоящих эмоций.       — Ха-ха-ха, да-да! Именно такое! — Ашидо похлопала по столу ладошкой, заливисто смеясь.       — Буквально только что была в учительской, спешу сообщить, что оно нисколько не изменилось со вчерашнего дня.       — Ох, блин, отчитал? Сильно досталось? Так что все-таки случилось и почему тебя не было вчера?       — Ничего особенного, просто написала объяснительную. Со мной всё в порядке, я проспала.       — Ой, а вчера тут такое было, может даже хорошо, что не пришла. Все ужасно перепугались, — парящая ложка зачерпнула содержимое тарелки, поднялась, а затем её содержимое исчезло. Это Хагакуре принялась за обед.       Меня вдруг охватило секундное любопытство. По какому принципу работает её причуда? Что у неё невидимое? Все клетки тела или только кожа и волосы? А может, она лысая? А как она выглядит и может ли отменить свою причуду? Очевидно, не может, иначе зачем ей постоянно ходить невидимой? Выпендриваться? Хотя я сама не отказалась бы от возможности просто стать невидимой, лечь где-нибудь под камешек и тихонько долежать там остаток своих дней.       — Иида особенно выделился, — сказала Асуи.       — Точно! Видела бы ты Ииду, смехота. Столько шуму было. Хоть он и здорово себя проявил, но до чего же нелепо выглядело, — Ашидо вдруг согнула руки в локтях, плотно сжала пальцы вместе и застыла в какой-то роботизированной позе, напоминая человечка из пиксельных игр на старых приставках.       На секунду повисла тишина, и затем все вдруг дружно захохотали, только я непонимающе хлопала глазами, пытаясь соединить все обрывки из эмоционального обсуждения и пародийной пантомимы в более-менее складную историю.       Судя по всему, день был насыщенным в моё отсутствие. Ииду выбрали старостой, а причиной всему послужило то, как он очень ответственно и решительно (хоть и не очень ординарно) повёл себя в момент чрезвычайной ситуации. Кстати, о самой ситуации…       — Серьёзно? Журналисты проникли на территорию академии? А как же «Барьер Юэй»? — я неуверенно уставилась на одноклассниц.       Барьер Юэй — это же лучшая охранная система среди вообще всех учебных заведений мира. Лучше охраняется, наверное, только Белый Дом и Пентагон. Именно это стало одним из сильнейших козырей против маминого беспокойства, когда я заявила ей о своих намерениях учиться здесь. Хотите сказать, какие-то назойливые журналисты прорвали периметр вот так просто? Тогда на кой черт им сдалось интервью Всемогущего? Уж с такими-то способностями. Они и сами могут смело идти в герои-профи и становиться Символом мира.       — Ну, пресса порой не знает границ, — как ни в чём не бывало ответила Ашидо. — Эх, страшно представить, как за мной будут бегать журналисты, когда я стану профи.       — И не говори! Нужно будет постоянно выглядеть с иголочки! — Хагакуре тревожно зашуршала одеждой, и, проследив за движением рукавов её формы, я поняла, что девчушка поправляет причёску. Какая бессмыслица, будто кто-то мог её увидеть.       У меня вилка изо рта выпала от вида такой невозмутимой беззаботности. Серьёзно? Всем в академии настолько плевать после того, как буквально вчера система безопасности вопила о тревоге, создавая всеобщую панику и давку? Никого не смущает, что простые журналисты не могли прорвать барьер?       Я огляделась, всматриваясь в безмятежные лица, пока Ашидо с Хагакуре начали обсуждать какую-то новую тему. Огромная переполненная столовая, все обедают, оживленно разговаривая между собой. Кто-то наверняка жалуется на объём домашних заданий, кто-то рассказывает невероятно смешные истории, приключившиеся с ними на днях, а кто-то шушукается о личном. В груди болезненно кольнуло, а ведь я такая же. Сижу и как ни в чём не бывало болтаю с одноклассницами о какой-то нелепице. Им-то всего-навсего хочется продолжать чувствовать себя в безопасности и не переживать по пустякам, а что я? Какая лицемерка. Сама ведь совсем забылась, расслабилась…       …запуталась.       Очень сильно запуталась, до удушья в панических конвульсиях.       Взгляд продолжал плавно скользить по многочисленным незнакомым головам. Чудо, что Ашидо заметила меня среди всей этой каши из лиц, потому как я до сих пор не увидела никого другого из нашего класса. Наверное, и саму Ашидо не заметила бы, не начни она вопить моё имя, активно жестикулируя. Меня вдруг прошило колючим током, и я окончательно потеряла интерес к обрывкам оживлённой беседы прямо под ухом, когда увидела до боли знакомый силуэт.       Тело вмиг онемело. Стакан, наполненный соком, с грохотом выпал из моих ослабших пальцев и расплескал апельсиновый напиток по всему столу, заливая при этом мой обед, который после увиденного и так не полез бы в горло.       — Блин! — вскрикнула Ашидо и схватилась за салфетки. — Я надеюсь, ты уже наелась, потому что…       Она вдруг запнулась и перестала хлопотливо убирать наведённый мною беспорядок, её инициативу неспешно переняла Асуи, сидевшая напротив меня.       — Эй, Дреа, ты в порядке? — Ашидо аккуратно коснулась моего плеча. — Ай, да что с тобой?!       Я резко обернулась, с силой хватая девушку за запястье. Потребовалось время, чтоб выдумать что-то внятное в оправдание своему странному поведению.       — Извини, я что-то на секунду задумалась и… забылась, поэтому ты меня немного напугала, — сказала я и отпустила розовую кисть.       — Кто кого напугал, спрашивается! — Ашидо показательно потёрла запястье. Не думаю, что я правда могла сделать ей больно, скорее всего, просто дискомфортно.       — Ох, чёрт… Извините, я что, выронила его? Какая неуклюжая, — заметив опрокинутый стакан, я тоже схватилась за салфетки, протирая разлитый сок, пока лужица, угрожающе ползущая в мою сторону, достигнув края стола, не пролилась на юбку.       — Ты будто призрака увидела, — коротко бросила Асуи, не отвлекаясь от медитативного протирания столешницы.       Я рефлекторно посмотрела туда, где ещё пару секунд назад было то, чего быть никак не могло. Даже с прекрасным осознанием такой простой истины мне просто необходимо было рассмотреть его получше. Внимательно изучить каждую увиденную мною деталь, чтоб просто убедиться окончательно, что я обозналась. Какого же было моё удивление, когда глазами наконец удалось найти то самое место. На другом конце столовой, за одним из многочисленных столов, я обнаружила только отчужденно обедающего…       — Шото? — неконтролируемо прошептала под нос и тут же замолкла, в ужасе оборачиваясь к Ашидо, уже прекрасно понимая, что меня ожидало.       — Шото? — повторила она, и её лицо продемонстрировало удивительные метаморфозы: от вопросительного замешательства до резкого осознания, когда её лукавая ухмылка объявила, что Ашидо готова к своему пылкому наступлению. — Ах, Шо-о-ото, — протянула она уже утверждающе, как бы намекая мне, что всё поняла. Хотя, конечно же, ни черта она не понимала, а если и так, то явно неправильно. — Эх, жаль, у нас не проводят танцевальных вечеров, как в американских академиях, да, Дреа? (Совершенно неправильно…) Скажи, пригласила бы Тодороки на бал? Может быть, под медленную романтичную музыку? В красивом вечернем платье ты смогла бы наконец-то раскрыть свои истинные чувства… Эх… — мечтательно вздохнула она, явно не намереваясь получить ответа ни на один свой глупый вопрос.       — Ашидо, может, тебе самой нужен парень? Да поскорее, — невероятно вовремя Асуи перевела стрелку обратно на моего обидчика, и будь я хоть немного близка с ней, непременно обняла бы свою спасительницу.       — Не-а, я чувствую, что моё призвание в том, чтобы помогать влюбленным. Прямо как Купидон! Пиф! — Ашидо натянула воображаемый лук и выстрелила в сторону ничего не подозревающего о наших несуразных разговорах Шото.       — Скорее, как бюджетная сваха, — сказала я, не удержавшись от очередного комментария, и аккуратно отодвинула её вытянутые руки двумя пальцами подальше от своего носа.       Нужно признать, что было что-то в этом во всём тёплое… Как бы я ни пыталась скрыться за раздражительностью, но Ашидо была душой компании, способная раззадорить любую унылую обстановку. Так и вижу, как она отжигала бы на клубных собраниях в Штатах, которые были неотъемлемой частью любых учебных заведений. Там в первую очередь ценилась стабильная посещаемость вечеринок, умение держаться в курсе всех свежих новостей и событий, яркость и легкий заводной характер, чтоб как можно скорее сыскать признания сверстников и занять свое почетное место в строгой социальной иерархии. Наверное, она совершенно точно могла быть чирлидершей и самой популярной девушкой в старшей школе, при этом не теряя своей очаровательной искренности.       — Ну только посмотри! — Ашидо указала на меня пальцем, чуть ли не тыча мне им под нос. — Посмотри внимательнее, Тсую! Они же идеальная парочка! Оба не от мира сего. Смотри-смотри, сейчас либо скажет что-то обидное, либо что-то пофигистическое, а может, и всё сразу.       Я и правда уже готовилась открыть рот, чтоб съязвить. Что-то по типу: «То есть оба асоциальные мрази?», но вовремя себя остановила, поняв, что всё, что будет мною сказано, может и точно будет использовано против меня в суде. Я лишь в праве хранить молчание и утомленно закатывать глаза.       — Как насчёт спросить у Тодороки, что он по этому поводу думает? Вдруг у него вообще девушка есть? — сказала Асуи, и я почувствовала странное тягучее давление где-то в районе живота.       А ведь эта мысль была до смешного обычным логическим предположением. Тогда почему мне вдруг сделалось так… неприятно? Нет, бред какой-то. Я просто… Я просто не то съела. Да, точно. Вид сегодняшней маринованной рыбы с рисом выглядел подозрительным ещё до того, как я успела облить её соком.       Я молча встала, схватив свой залитый поднос, и направилась к конвейеру, чтобы положить на него испорченные остатки обеда, а затем благополучно покинуть порядком надоевшую столовую.       Позади что-то щебетала Ашидо, яростно доказывая, что у неё хорошее чутье и она редко ошибается в делах любовных. Затем она буркнула, что-то про мою грубость и её голос окончательно затерялся в фоновом шуме, когда мне наконец-то удалось уйти как можно дальше от злосчастного столика.       Как только мой поднос оказался на конвейере, откуда ни возьмись поверх него с громким звоном плюхнулся ещё один, расплескивая сок и кусочки риса.       — Эй! — я ошарашенно уставилась на свою испачканную юбку. — Ты прикалываешься? — спросила возмущённо, оборачиваясь в сторону предполагаемого виновника.       — Чё?       — Да ну, точно, прикалываешься…       Бакуго почти натурально изображал недоумение. Я даже готова была поверить, что он ненарочно, но как только его взгляд опустился на мою заляпанную юбку, все сомнения были рассеяны.       — Уже Рождество? Или по какому поводу у меня тут индюшатина с рисом и апельсинами, — Бакуго вопросительно выгнул бровь. — Ха, а гарнир тебе идёт. Только с такой тощенькой тушкой сыт не будешь, — он наигранно морщит нос, а затем его губы кривятся в насмешливой ухмылке.       Я не успела даже подумать как следует, а моя рука уже схватила с конвейера первый попавшийся кусок, кажется, чьей-то недоеденной котлеты. Секунда, и серый пиджак Бакуго встретился с безжалостным снарядом. Безобразное жирное пятно незамедлительно проступило на светлой ткани, а ошмётки котлеты с жалобным шлепком плюхнулись на его обувь.       А теперь бежать! Первая мысль, что взвыла в моей больной голове, как только мимолетный импульс отступил, возвращая контроль над действиями. И я побежала. Ловко нырнула в толпу, скрываясь от убийственного взгляда, что, готова поклясться, начал наливаться кровью, как только его обладатель осознал произошедшее.       Я, кажется, слышала какие-то нечеловеческие крики и ругательства, что привлекали внимание находящихся неподалеку свидетелей, но старательно убедила себя, что это лишь собственное воображение, разыгравшееся от адреналина, нагоняет на меня жути. Тем временем, оказавшись за пределами столовой, я всё ещё спешно перебирала ногами, попутно стряхивая с юбки остатки риса. Чёрт, тоже остались пятна, но с пятном от котлеты, которую я зашвырнула в Бакуго, ни в какое сравнение, конечно. Сама не заметила, как начала улыбаться и тихо хихикать. То ли воодушевление от удавшейся пакости, то ли из-за нервного перенапряжения от мнимой погони, а может, и все сразу.       Спустя некоторое время, значительно сбавив скорость, я окончательно успокоилась. Не так давно мне удалось найти идеальное убежище, которое я почти каждый день посещала во время длинных перерывов, дабы сбежать от назойливых компаний и шумных учеников, заполнивших просторные коридоры. В этой части академии, где располагался малый спортивный зал и пара административных помещений в виде различных подсобок, почти никогда не бывало людей. Как я успела заметить, сюда лишь изредка заглядывал кто-то из персонала, брал пару необходимых инструментов, звенел увесистой связкой ключей и тут же исчезал, позволяя тишине вновь устанавливать в этом месте свои порядки.       Наверное, крыло пустовало из-за того, что в это время года в малом спортивном зале попросту не было необходимости. Большая часть тренировок геройского курса проходила на специальных площадках и полигонах, а общеобразовательные курсы и курсы поддержки значительно реже нуждались в спортивных помещениях и в основном занимались в большом зале, что шел отдельной пристройкой к академии.       Потому мне без труда удавалось проскальзывать в подсобку со снаряжением, плюхаться на маты и отсыпаться. Хоть немножечко, чтоб быть в состоянии провести остаток учебного дня на ногах. И вот, когда ноги неосознанно привели меня к дверям знакомой коморки, я уже точно понимала, чем буду коротать остаток обеденного перерыва.       Рука опустилась на прохладную металлическую ручку знакомой двери, но так и не успела приложить достаточной силы, чтоб открыть её. Дверь распахнулась сама, а затем кто-то с силой дёрнул меня внутрь. Громкий хлопок позади, и коморка погрузилась во тьму, лишённая естественных источников освещения, кроме малюсенького окошка под самым потолком, света от которого едва хватало, чтоб различать силуэты на расстоянии вытянутой руки.       — Иногда мне начинает казаться, что у тебя есть запасная жизнь, Ростбиф, — послышалось прямо над ухом, и у меня сердце упало куда-то в желудок, судорожно забившись о брюшную полость.       Мне с трудом верилось, что Бакуго проделал весь этот путь просто чтоб поболтать о проблемах насущных. В лучшем случае он выбьет из меня жалобные извинения и успокоится, в худшем просто размажет по стенке, а остатки выбросит в ящик с теннисными мячами. Не раздумывая ни секунды, я замахнулась, разворачиваясь в сторону, где по предположению должен был находиться мой будущий убийца, не иначе. Раздался громкий шлепок, и ладонь обдало жгучей болью, которая вмиг отрезвила меня.       Что я наделала? Я ведь только усугубляю своё и без того безрадостное положение. Сомневаюсь, что кто-то услышит мои крики в этой части академии, когда оклемавшийся от удара Бакуго окончательно взбесится. Но вместо ожидаемой ответной агрессии я услышала только звонкий смех.       — Так держать, придурошная. Злодеям потребуется только погасить свет, и твоя куриная слепота сделает за них всю работу.       Сильно зажмурившись, я начала как можно чаще моргать, пока глаза окончательно не привыкли к полумраку и передо мной вырисовался водоналивной боксерский манекен. Так я ударила вовсе не Бакуго? С этим вопросом повернула голову и обнаружила его, облокотившегося о стенд с баскетбольными мячами. Он еле стоял, содрогаясь от очередного приступа смеха, и у меня просто не нашлось слов, чтоб хоть как-то прокомментировать эту ситуацию. Ладонь всё ещё покалывало и жгло после удара, и я непроизвольно тряхнула ею, чтоб поскорее отогнать неприятные ощущения.       — Что такое? Рука болит? Попробуй вдарить по груше ещё сильнее, авось пройдет.       Не ответив ни на один из колких комментариев, я просто зашагала к выходу из подсобки. Совсем не хотелось терять возможность улизнуть, пока парень забылся и явно не желал возмездия за унизительную сценку в столовой.       — Стоять, — Бакуго в мгновение оказался передо мной, преграждая дорогу. Улыбка уже сошла с его губ, оставляя лишь призрачный намёк на былое веселье, а брови снова изогнулись, стремясь сойтись на переносице. — Куда намылилась?       — На занятия, — я старалась вести себя как можно невозмутимее. Полезла в карман за телефоном, чтоб посмотреть время, оставшееся до конца перерыва, но стоило мне достать его, как пальцы Бакуго ловко выхватили миниатюрное устройство, которое стало выглядеть ещё меньше, оказавшись в его руках. — Эй, верни сейчас же!       — Ещё рано, — он зажал на кнопку блокировки, и его лицо ненадолго озарилось холодным светом экрана, посмотрел на время, не давая мне выхватить телефон обратно, и тут же нажал на кнопку повторно, пряча телефон в карман брюк. — Хорош пищать, телефон обратно не получишь, пока не извинишься.       — Извини. Доволен? Теперь возвращай, кому сказала, — я наивно дёрнулась в попытке вернуть свой смартфон собственными силами, однако Бакуго ловко схватил меня за запястье и просто отшвырнул мою руку.       — Нет уж, так не пойдет.       — Извини, пожалуйста?       — Плохо стараешься, не чувствую искренности, — с этими словами он вдруг потянулся к верхней пуговице своего пиджака.       Одна, вторая, третья. Бакуго быстро расстёгивал их, пока в моей голове не прошла самая безумная цепочка мыслей и домыслов. Мы были совершенно одни в какой-то тёмной кладовой, и один из нас какого-то черта снимает с себя одежду.       — Я-я… Я больше так не буду, Бакуго! — слишком резко завопила я и начала пятиться. — Прости меня, пожалуйста, — на этих возгласах мои ноги зацепились за что-то, и, к счастью, позади в этот момент оказались те самые излюбленные мною спортивные маты, оттого я лишь нелепо плюхнулась на мягкий настил.       Бакуго замер, недоумевающе уставившись на меня сверху вниз. Затем, после небольшой паузы, его глаза вдруг округлились ещё сильнее, а брови взметнулись вверх. Широкие плечи поднялись от резкого вдоха и так и застыли. Не смея выдохнуть, Бакуго резко стянул с себя пиджак и швырнул его мне на голову. Обзор закрыла увесистая ткань, и в нос ударил знакомый запах чего-то сладкого. Тягучий, карамельный аромат, напоминающий запах свежего попкорна, которым приветствовал своих посетителей абсолютно любой кинотеатр. Кто бы мог подумать, что у него такой странный парфюм.       Вкусный. Приторный до ужаса.       — Принесёшь завтра, постиранным и выглаженным, тогда и получишь свой телефон.       Когда я опомнилась и подскочила, чтоб возразить, Бакуго уже вылетел из подсобки, громко захлопнув за собой дверь.       Я так и не смогла понять, что за эмоция отразилась тогда на его лице, вытесняя собой замешательство, но она была настолько яркой, что ещё надолго засела у меня в голове.

***

      Звонок раздался, как только моя нога переступила порог кабинета. Потребовалось некоторое время, чтоб сбегать на первый этаж к своему шкафчику, куда я закинула яростно скомканный пиджак.       — Опаздываешь, Парсон.       — Извините, — быстро поклонившись и дождавшись разрешения войти, я пулей метнулась к своему месту.       Сев за парту, первым делом я что есть силы пнула стул Бакуго перед собой, на что послышалось сдавленное: «Я твой телефон в реке утоплю, идиотка».       — Что ж, тогда можешь заказывать себе новый пиджак, ибо твой я сожгу у ближайшего мусорного бака, — так же шёпотом проворчала я в ответ.       — Сегодняшняя фундаментальная тренировка будет проводиться под наблюдением трех преподавателей, — начал объявлять учитель Айзава, отчего все в классе, включая нас с Бакуго, замерли в ожидании. — Я, Всемогущий и… не знаю, кто-нибудь ещё, кого пришлет администрация.       — А чем заниматься-то будем, сенсей? — громко спросил Ханто Серо, поднимая руку, в которой уже не было никакой необходимости. Кажется, у парня была причуда, связанная с какими-то лентами, которые он выпускал из локтей.       — Помимо сражений со злодеями и задержания различных преступников, герои также обязаны противостоять другим катастрофам. Наводнения, пожары, землетрясения, ураганы и тому подобное. Сегодняшняя тренировка посвящена спасению.       Класс разразился восторженным гулом. Все ожидаемо воодушевились. Ещё после испытания битвой было понятно, что всем не терпелось показать себя и свои способности на практике. Обычные предметы с кучей теории, разумеется, быстро утомляли, даже меня. Тем более тренировка спасением звучала как нечто безопасное, в отличие от той же битвы. Здесь нам, скорее всего, придется работать сообща и кооперироваться для большей эффективности и удовлетворительных результатов.       — Рано радуетесь. На этот раз решайте самостоятельно, надевать костюмы или нет, — учитель нажал на дисплей маленького устройства, напоминавшего обычный смартфон. В это же время пронумерованные до двадцати одного чемоданчики с нашей геройской формой показались на выезжающих из стен стеллажах. — Часть из них попросту не приспособлены для решения некоторых задач, с которыми вам предстоит сегодня столкнуться. Тренировочная зона расположена далеко от академии, поэтому мы отправимся туда на автобусе. На этом у меня всё. А теперь пошевеливайтесь, как закончите подготовку, жду всех у автобуса.       Все соскочили со своих мест, чтобы поскорее взять форму и направиться переодеваться. Я неспешно поднялась и собиралась последовать примеру остальных, но прямо передо мной вдруг возникла нога, стремительно направляясь навстречу моим собственным. Тело среагировало молниеносно, и мне удалось ловко сбалансировать, чтобы сохранить равновесие. Рука уперлась в ближайшую парту, и, перенеся на неё вес, я без труда перескочила через неожиданную надвигающуюся преграду.       — Серьёзно? Стоило пару раз по неосторожности упасть, и ты тут же забыл, что мы одноклассники? — оказавшись по другую сторону от неудавшейся подножки, я обернулась к Бакуго, продолжая при этом идти, не глядя на дорогу. — Выкуси! — говорю одними губами и как можно более незаметно показываю ему средний палец. — Ай!       Ликование было недолгим, так как в это же мгновение я впечаталась в Киришиму, который, кажется, инстинктивно активировал причуду в области плеча.       — Ты в порядке? — обеспокоенный парень склонился надо мной, осторожно заглядывая в лицо.       — Да, всё хорошо. Почти не болит. Сама виновата.       — Будь осторожнее, — Киришима виновато улыбнулся.       — Так и будете стоять и загораживать собой дорогу?       — Эй, Бакуго! Можно и повежливее, не видишь, у нас тут небольшое ЧП? — Киришима недовольно отошёл, пропуская придурка.       — Под ноги смотреть надо, бестолочь, — обращаясь ко мне, кинул Бакуго, проходя между нами, не забывая при этом нарочно задеть меня плечом.       — Да, над манерами ему ещё работать и работать, — пробурчал Киришима и снова виновато улыбнулся мне, прежде чем ещё раз извиниться и побежать догонять остальных на пути в раздевалку.       — Видит Бог, — обращаясь куда-то к потолку, тяжело выдохнула я. — Вот столько, вот сто-о-олечко ещё и прольётся чья-то кровь.

***

      Посадка в автобус прошла забавнейшим образом. Иида распинался перед ним, прося встать всех в две шеренги и заходить тихонько, по очереди занимая свои места. Конечно, никто не стал слушать новоиспеченного старосту с явным синдромом вахтера. По итогу все завалились по закону первенства и расселись, как им заблагорассудится, заняв понравившиеся места.       — Не отвертишься, рано или поздно я вытяну из тебя ответы, — шептала Ашидо, снова занявшая мне последнее оставшееся место.       — Я не собираюсь вестись на твои провокации.       — Какие провокации, что у вас там, девчата, выкладывайте? — Денки Каминари, парень с яркими волосами цвета золота и, судя по всему, с таким же ярким темпераментом, выглянул из-за Ашидо и Аояме, лучезарно улыбаясь.       — Отстань, Каминари. Не твоего ума дело, это только между нами, девочками.       — Ой, да ладно тебе, Ашидо. Мне ведь теперь интересно, о чём вы там секретничаете?       — Каминари, не лезь, если жизнь дорога, Дреа терпит нас только потому, что мы дамы. У тебя такого иммунитета нет.       Я в очередной раз благодарственно улыбнулась Асуи, и, кажется, она подмигнула мне, тут же оборачиваясь к сидящему рядом с ней Мидории.       — Эй, Мидория, — начала она и бедолага подпрыгнул на месте.       — А? Что? А-Асуи?       — Зови меня Тсую, — привычно поправила девушка. На самом деле она давно обозначила всем, с кем успела обмолвиться больше парой фраз, звать её по имени. — Твоя причуда напоминает мне Всемогущего.       Тут удивлённо открыл рот не только Мидория, но и я. Она сейчас серьёзно?       — О чём ты? — парнишка нервно затараторил. — Моя не такая классная…       И я готова была активно закивать головой в знак согласия.       — Притормози-ка, Асуи, — тут встрял уже Киришима. — Всемогущий себя никогда не калечит, вообще-то! В этом-то они совершенно не похожи.       И снова попадание в точку. Да, наверное, силы Мидории были действительно впечатляющими. Разрушительная мощь в одном только пальце, но какой же ценой? Определённо, не завидная причуда и ничего общего с причудой Всемогущего иметь не могла.       — Но я даже немного завидую такой простой причуде усиливающего типа, — продолжил красноволосый. — С ней многое можно сделать даже в одиночку, при этом весьма эффектно и ярко!       Ага, разве что эффектно отправиться в лазарет после первого же применения. Точно ярко и точно в одиночку! Даже злодею необязательно участвовать, он самолично выведет себя из строя.       — Моя сила «усилитель прочности», — Киришима поднял руку демонстрируя, как его кожа твердеет, покрываясь чем-то похожим на угловатую каменную поверхность. — Она хороша для боев, но при этом не настолько броская.       — А я думаю, что это просто суперская причуда! Причуда защитного типа — просто идеальна для профессионала! — Мидория, словно ребенок, впервые оказавшийся перед настоящим героем, с неподдельным блеском в глазах смотрел на Киришиму.       — Профи? Пф, — Аояме, всё это время подслушивавший вполуха, неожиданно хихикнул. — Вообще-то сейчас геройство больше похоже на конкурс популярности. Мой пупочный лазер достаточно сильный, но, что гораздо важнее, выглядит ярче и эффектнее. Даже для уровня «про», так-то.       У меня язык во рту скрутился от вида такого невозмутимого хвастовства. Каждое слово Аояме чеканил, будто у его рта держали сотни воображаемых микрофонов, а мордашка так и кричала «да-да, с этого ракурса снимите, так я выгляжу ещё сногсшибательнее».       — Только вот будет плохо, если твой животик взорвется, — Ашидо задорно похлопала его по плечу, и я, не удержавшись, хихикнула.       — Или пупочек развяжется, — сдерживая новый смешок, пробормотала я.       — Ох ты божечки, гляньте, наша принцесса Несмеяна, оказывается, тоже умеет шутить! — Каминари вновь нагнулся вперёд, чтоб посмотреть на меня из-за Ашидо и Аояме.       Я смущенно вжала голову в плечи, прячась от озорного парнишки.       — Ха-ха, но знаете, если и говорить о тех, у кого способности действительно и сильные, и броские, то нельзя забывать о Бакуго и Тодороки! — Киришима тыкнул большим пальцем влево, указывая в сторону упомянутых парней, что сидели у окна один за другим.       По коже пробежал холодок. Надо же, стоило только услышать эти имена в одном предложении, как я открыла для себя нечто настолько очевидное, что оставалось только удивляться, для чего мне вообще голова дана? Точно для красоты, ибо я умудрилась за каких-то пару дней навлечь на себя неприязнь сразу двух самых ярких персон в классе. Они же буквально стали первыми, с кем я заговорила. Теперь мне намного понятнее, отчего ни для кого в классе я уже не была тихой невидимкой. Попробуй тут не обратить внимание на этих двоих, а мельтешащая рядом мышь уже просто шла бонусом.       Бакуго, как только услышал своё имя, отвёл взгляд от плывущего за окном пейзажа; обвёл взглядом всех, начиная с Киришимы; остановился на мне. Это продлилось всего пару мгновений, но их хватило, чтоб моё сердце сорвалось с места, с очевидно нездоровой скоростью тарабаня по грудной клетке. К счастью, он быстро устал сверлить меня ненавидящим взглядом и, громко цокнув, отвернулся обратно к окну. Ко мне тем временем вернулась способность дышать, но недолго продлилась радость, ибо стоило мне повернуть голову, как два янтаря в чёрных глазах Ашидо уже многозначительно пялились на меня, то и дело хлопая густыми розовыми ресницами.       — Даже не начинай, — тихо прошептала я, с силой ущипнув девушку за бок, как только поняла, что с минуты на минуту её рот откроется, а это последнее, что мне хотелось услышать в кругу сотен лишних ушей, включавших в себя Бакуго и…       Даже не припомню, чтоб Тодороки за сегодня проронил хоть слово. В последнее время он будто стал ещё молчаливее и холоднее. Даже сейчас, когда, кажется, все в классе расслабились и наслаждались временем, проведенным в коллективе, он только меланхолично осматривал обстановку, пока и вовсе не откинулся на спинку сидения, прикрыв глаза. Ни один мускул на его лице не дрогнул даже, когда Киришима стал громко нахваливать их с Бакуго способности. Что же с тобой не так, Шото? Но что важнее, почему меня так заботили эти относительно незначительные перемены в тебе?       — Ага, вот только вечно раздраженный Бакуго никогда не станет сильно популярным героем, — сказала Асуи, возвращая моё внимание к диалогу.       — Ах ты дрянь, че ты там квакнула? Я буду популярным! — Бакуго резко вскочил, схватившись за перила автобуса, что ограждали его место спереди.       Я невольно дёрнулась, услышав знакомые агрессивные возгласы. Ещё немного, и я буду чувствовать себя собакой Павлова, которая, чуть услышав его голос, на низком старте готовится, чтоб сорваться с места и бежать без оглядки. Здесь дело было даже не в страхе, а в банальном нежелании находиться рядом с таким импульсивным источником ругательств и прочих неприятностей. Но да, страх тоже самую малость играл роль, чего не скажешь об остальных ребятах. Их вид полыхающего Бакуго только сильнее завёл.       — Видите? — Асуи ткнула в него указательным пальцем. Совершенно бесстрашная девушка, которой я не могу переставать поражаться. Мне хотелось бы иметь хоть толику этой её невозмутимости.       — Да-да, прошло всего ничего с того момента, как прошла наша социализация, а все уже были аподиктически осведомлены о том, что ты похож на вонючую дымящуюся какашку, — сказал Каминари и, будучи явно довольным собой, показательно откинулся на спинку, принимая как можно более непринуждённую позу.       Я бы даже рассмеялась вместе со всеми, если бы не так сильно удивилась. Насколько же нелепо и изысканно одновременно Каминари вывернул простой подкол.       — Чего?! Какого хрена?! У тебя че, слишком большой словарный запас, скотина? Я тебя к чертям урою!       — Что за вульгарные словечки? — послышалось из другого конца автобуса, кажется, это была Яойорозу.       — Но ведь смешно же! — Урарака поддерживающе похлопала по перилам, и её смех слился со всеобщим гоготом.       Тихой поездке не суждено было случиться…       Так я подумала, пока не вмешался учитель Айзава, про которого я успела забыть. Ещё бы, ведь он тихо уснул, как только автобус тронулся с места. Наконец все замолчали, но тихие смешки и раздражённый бубнёж Бакуго всё равно продолжили изредка нарушать повисшую тишину.       Лишь к концу поездки, когда щёки начало сводить от спазмов, я поняла, что ни на минуту не переставала улыбаться…       Быть может, всё-таки получится? Может, поступление в Юэй оказалось верным решением? И всё произошедшее ранее — лишь незначительные сопутствующие трудности? Маленькие испытания на пути исцеления, искупления героя? Может, мне просто стоит быть к себе чуть менее строгой, и тогда…       …я стану настоящим героем, что никогда больше не причинит боли?       Над этой минутной слабостью и наивным бредом я буду смеяться весь остаток своих дней.