King//Assassin

Кристина, уже переодетая в особое платье, сидела за столом, подперев подбородок рукой либо из-за желания спать и нежелания проводить переговоры, либо из-за всего вместе. Винсент находился в противоположной стороне, то и дело поглядывая на королевну своими ярко-синими глазами. Его иссиня-черные волосы переливались под свет по ту сторону окна, а наряд был, по всей видимости, на все случаи жизни. Никого, кроме двоих, в зале переговоров не было. Темнело, скоро наступала ночь. — Я знал, что всё так выйдет и поэтому приехал раньше. Мой посол прибыл обратно только что, если сверяться по моим часам. Королева встала из-за стола и замаячила около резного стула. Явно была в размышлениях. — Зачем так нужно было поступать? Это нелогично. Тем более, кто станет устраивать войны из-за какого-то отказа в женитьбе? — Я. — он ехидно, но малозаметно усмехнулся. — Кристина, вы не знаете ни своего рода, ни его магию. Полукровкам сложно даётся высшая магия, но они могут рождать существ с невероятной волшебной силой. Вот поэтому вы мне и нужны. — То есть, вы хотите сказать, что я должна быть для вас инкубатором? — вдруг хлопнула она по столу и устремила свой взор на Винсента. — Нет же, извольте. Любовь тоже должна иметь место быть. Выдохнув, Кристина села за стул. Винсент же, словно машина, сидел за столом и никуда вставать не собирался. — Знаете, я дам вам время подумать. Вы когда-нибудь были у нас в замке? У нас проводятся шикарнейшие балы и заседания. Столько вкусной еды вы не видели во всей Глиссандии, да она со всего света будет. И я бы хотел, чтобы вы посетили наш ежесезонный Золотой Бал. Можете приезжать со своей свитой, не более четырёх человек. — Это повлиет на ваше решение о войне? Всё же, я думаю исправить это досадное положение более мирным решением. Все мы знаем, какие будут последствия. — Безусловно, я подумаю над этим. И сделаю кое какое заявление. — И какое же? — А это будет небольшим сюрпризом. — Винсент кокетливо подмигнул, от чего Кристина нахмурилась. — Думаю, мы договоримся и наконец заключим мир. — Кристина, я так полагаю, вы недавно вступили на трон? По причине гибели предыдущих правителей, разве не так? Ваша непосредственность и нежелание брать на себя ответственность сильно выражены. Чтобы стать хотя бы нормальным политиком, вы должны заручиться поддержкой министров, потому что вы, как я вижу, словно маленький ребёнок, брошенный в озеро. С вами, такие как я, быстро свергнут это жалкое государство. В какой-то момент королевские руки сжались в крепкие кулаки. Только проведя ими по гладкой поверхности стола можно было определить, насколько сильно они вспотели. — Кто вы такой, чтобы критиковать Глиссандию и меня? Чтобы свергнуть и взять наши леса к себе, не так ли? Вы не видите во мне сильного противника, а поэтому зазнались и решили, что одним махом вы расправитесь со мной. Но я… — рыжая резко встала со стула. — вам… этого не позволю. Если сама жизнь решила, что я буду править на своей родине, я и буду править, чего бы мне этого не стоило. Я сама знаю как лучше и вижу в вас только своего конкурента, именно поэтому я вам не сильно-то и доверяю. Винсент же никуда не сдвинулся, даже на миллиметр. — Надеюсь, вы поняли насчёт бала. Король Франции всё же встал, будто сделав Кристине одолжение, и, попрощавшись, вышел из зала. Уже подступала сонливость, а в окне царила ночная мгла, свидетельствовавшая о том, что пора бы отправляться в покои. Что она и сделала. Однако, около десятка минут ворочаясь по кровати, Кристина не могла уснуть. Слова Винсента, как бы она этого не отрицала, задели её и мешали успокоиться. Видимо, спасала только музыка. Только подумав об этом, Кристина вспорхнула, зажгла свечу и достала из-за угла крупную арфу, подаренной ей ещё несколько лет назад. Девушка прекрасно владела инструментом и время от времени играла на ней, когда ей было скучно или грустно, или когда её ведьминская душа просила какой-то свободы, безмятежности. Всем во дворце нравилась игра королевы. Некоторые останавливались, отвлекались от дел и стояли прямо у двери, другие же, копошась, напевали мелодии под нос. Крис сидела на краю своего любимого ложа и уже начала перебирать первые струны, пока из них не получилась полноценная музыка. Она была спокойной, не грустной, больше мечтательной и вдохновляющей то ли творить, то ли вытворять. Эту песню сочинила её мать, когда была ещё жива. Эльвион-младшая совсем не была похожа на предыдущую королеву внешне, зато переняла почти все черты её характера. Твердость, словно стержень, и мягкость, словно куриное перо — всё это сопутствовало Кристине и часто перекликалось время от времени. За стеной, на фоне тишины, которая перебивалась приглушенными звуками арфы, маршировали медленные шаги. Все придворные уже спали, и, видимо, это был только один человек. Гаутер, тем временем, только и делал, что вяло слонялся от коридора до коридора и не думал отправляться спать. Перебирание струн за массивными дверями покоев королевы заставили его остановиться. Он усмехнулся и прислонился к ним, молчаливо слушая. Было неожиданно услышать музыку глубокой ночью, но оно, верно, того стоило. Простоял Убийца Королей так минут пять. Хотя и казалось, что те минуты были слишком быстрые, он не успел напиться ими. Закончив с музыкой, Кристина почуяла чьё-то присутствие за дверьми и отложила арфу к стене. Гаутер же, заметил это и уже собирался отходить, чтобы не вызывать лишних вопросов. Увы, к сожалению или к счастью, его затолкала в комнату рыжеволосая девушка с распущенными волосами и более развратным платьем, чем обычно. Точнее сказать, в ночной сорочке. — Ты чего не спишь? — спросила королева и сразу же захлопнула двери. — Ты… Сумасшедшая так делать?! Я мог и ударить тебя, ты не думала?! — ошарашенно спросил наемник и оказался близко к закрытым дверям. — У меня… не контролируемые рефлексы. — Так, значит, ты всё ещё можешь меня убить, но не хочешь? — С моей стороны это глупо. Хоть ты меня и порядком раздражаешь, но играешь ты прекрасно. Кристина, нервно усмехнулась, будто смутилась, и отвела глаза на арфу. Улыбнувшись ей, она перевела глаза на молодого человека, который находился довольно близко. — Я знаю. Все мне об этом говорят. — Но не все делают это из чистого сердца, так? Кристина задумалась. Да, она верила своим подданным, но возможно ли доверять абсолютно всем? — Может быть… Кстати об этом. Винсент приглашает на бал. Я собираюсь взять тебя, Лору и Лео. Можно сказать, это будут ключевые люди при государстве. Я всё-таки пытаюсь уклониться от последствия его столь опрометчивого поступка. Неизвестно, к чему эта война приведёт. Да и всё это… Какой-то бред. Слова Кристины в Гаутере вызвали… Истерический смех. Однако он понимал, что ржать, словно лошадь, в спальном крыле ночью не получится — разбудит шут знает кого, так этот шут и слух пустит, а ведь только он знает, какие слухи пускать. — Подожди… — Убийца Королей едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться; отвернувшись, он отошёл от рыжеволосой на шаг назад. — То есть ты хочешь позвать меня, человека, который тебя чуть не убил, парня, с которым я не в лучших отношениях, потому что я тоже чуть его не убил, когда он, между прочим, защищал тебя? Так ещё эта… Крестьянка… Не совсем удовлетворившись речами наёмника, девушка перебила его: — Она не только крестьянка, а ещё моя подданная, верная подруга детства, на которую можно положиться. Что касается Лео — он мой старый друг, и тебе определённо стоит наладить с ним общение, так как ты, Гаутер, как и Лео, мой подданный. К тому же, на балу вполне возможно урегулировать конфликт проще, чем мы думаем. — Но имей ввиду, что если там не обойдётся без битвы, ты знаешь, к кому обращаться. — наемник ухмыльнулся, прекрасно зная о том, что королева наслышана о его подвигах. — С превеликим удовольствием. А теперь отправляйся спать. — с небольшой улыбкой и доминирующим тоном, словно приказала королева. Больше никакого наёмника и арфы не было слышно. Наступило утро. Тот самый день Золотого Бала, так полюбившегося Винсенту. Кристина, приказав слугам подготовить её к вечеру, подозвала к себе Лору. — Так как ты роднее мне всех подданных на пару с Леонардом, я предлагаю приехать со мной на Золотой Бал. Лора учтиво кивнула, выражая своё удовлетворение. С этой секунды началась подготовка к Балу. Все должны быть безупречно опрятными, несмотря на то, что три потенциально выпитых бокала крепкого вина заставляли не думать о своём внешнем виде. Образ Кристины был как всегда на высоте. Это было настолько привычным, что довольно восхитительную работу королева воспринимала как должную. Ярко-рыжие волосы в причёске словно создавали пламя, а синее платье, изготовленное именно для танцев, хорошо подходило для официального цвета Франции на тот момент. Не лицам, занимающие высокие должности, разрешалось носить «дешёвые» цвета — чёрный, коричневый и серый. Для Гаутера, Лоры и Лео был подобран один цвет, дабы была хоть какая-нибудь возможность отличить прислугу в толпе. Наряд Гаутера, как и Лео, выглядел как тёмный кожаный костюм с ремнями, словно борца с противозаконностью. Лору же не обделили скромностью, вместо кожи были гипюровые каемки. И вот, спустя мгновение, четверо встретились в одной карете. На темноволосого наёмника сразу же бросился взгляд гвардейца. — Госпожа Кристина, при всём уважении к вам, зачем вы взяли в дорогу человека, который серьёзно ранил меня и до смерти перебил всю нашу охрану? — Леонард, не стоит волноваться. Этот господин устроит нам хорошую услугу, как например, делает её сейчас. Кристина взглянула на Гаутера. Он, словно делая вид, что не слышит, отвернулся к окну и подпер подбородок, чтобы не напрягаясь рассматривать окрестности. — Видите? Он и муху не обидит. — криво улыбнулась королева в попытке убедить своих друзей в том, что он хотя бы безопасен. — Госпожа, я обижу только ту муху, которая сядет у вас на плече и станет надоедливо жужжать прямо перед вашим прелестным ушком. Ассасин словно подыграл рыжей, улыбнулся и повёл бровями. Лео даже не собирался смотреть на объект своей ненависти, а Лора лишь едва усмехнулась. — Госпожа Эльвион, что вы такого делаете, чтобы подчинить себе настолько выдранную псину? — А это, моя дорогая, маленький секрет. Своей хитрой ухмылкой и утаиванием, она поселила в сердце Лоры некоторую интрижку. Для неё это было что-то вроде питания, она любила узнавать новости из первых уст, но больше всего она любила, когда на её вопрос не сразу даётся ответ, когда она не спит ночами, думает и гадает о всякой, как сказали бы другие подданные Кристины, чепухе. Сама же королева находила эту страсть к сплетням забавной лишь в лице светловолосой девушке, которую она знала с детства. Поездка была долгой и утомительной. Несколько остановок были сделаны для того, чтобы поесть. Один раз даже пришлось переплывать порт на корабле. И наконец, дорога закончилась около замка короля Винсента. Большой зал. Огромный, сразу с двумя этажами внутри. В углу стоял небольшой оркестр и играл классическую танцевальную музыку, а именно вальс. Здесь пахло золотой пыльцой, белой краской и богатством. И эти колонны… Словно с Древнего Рима. Только подумав об этом, Кристина потрясла руками, стараясь не задеть декор на голове. Осмотрев своих подданных, она начала искать взглядом Винсента. — Может быть, слился в толпе молоденьких мадемуазель. Отдыхайте пока, молодые. — обратилась она к Лоре и Леонарду. Те двое, улыбаясь друг другу, отошли в другой угол, рассматривая благородных фрейлин с веерами в руках. Оглядывая всех попадавшихся на глаз, королева, вскоре, тяжело вздохнула. — Я не собираюсь ждать его целую вечность. Пойдём на второй этаж. Бесцеремонно она взяла руку Гаутера, поднявшись на второй этаж, где, увы, было менее светлее, чем на первом. Было несколько столиков, исключительно с напитками, ведь приглашённые принимали пищу в зале с длинным столом. Крис взяла бокал одного из напитков. — Нам нужно будет обязательно рассмотреть соседнюю комнату с большим столом. Там едят, а здесь лишь перекусывают. Кристина мельком посмотрела на Гаутера. К удивлению, его взгляд бегал от одного человека к другому, а не стоял на месте, и он, по всей видимости, даже не успел расслышать королеву. Долгое отсутствие Винсента на его же Балу выглядело настолько странно, насколько это выглядело пугающе. Королева ещё раз осмотрела зал. — Нет, вообще ничего… Внезапно, все свечи, что горели в помещении неподалёку, вскоре потухли. Оркестр затих. Спустя время освещение началось с первого этажа и словно цепной реакцией он уходил на второй этаж. Около дверей, ведущих в банкетный зал, показался и сам Винсент, в окружении знатных дам. — Дамы и господа, я искренне приветствую вас на моем Золотом Бале! — улыбчиво воскликнул француз, заставив всех присутствующих обратить на него внимание. — Сейчас особенное время для танцев, так почему же и не воспользоваться шансом, дарованным мне? Для этой партии я хочу пригласить гостя, который самолично прибыл к нам на бал, Кристину Эльвион, королеву Глиссандии. Винсент гордо показал кистью руки на Крис, а присутствующие сместили своё внимание на девушку. Воцарилась тишина. Все замерли, ожидая её реакции, однако Кристина так ничего и не предприняла. Она, сглотнув, смотрела лишь на короля Франции, а он, казалось, понял в чём дело, поэтому решил взять роль создателя шоу на себя. Ведь со своей застенчивостью, либо недоверием (кто о чём подумает), королева Глиссандии вряд ли разбавит скукоту. — А знаете, — продолжил Винсент, — есть у нас такой обычай. Если женщина вашего сердца соглашается с вами на третий танец — вы безоговорочно можете брать её в жёны! — он ехидно улыбнулся, словно догадался о чём-то. Парень всё ещё наставлял кисть руки на королеву. И вот теперь она направилась в его сторону. Лицо рыжей было более отстранённым, чем напуганным, злым, или даже счастливым. Кристина спустилась на первый этаж, прошла сквозь глазеющих на неё фрейлин и наконец-то взяла затекшую от долгого напряжения руку Винсента. В миг, тот взялся за талию и вытянул свою левую, сжавшую руку Кристины. Оркестр заиграл. Следом за правителями, начали танцевать и другие приглашённые, образуя возле них круг. Даже Леонард с Лорой крутились вместе где-то поодаль. Гаутер же оставался один на своём месте, несмотря на предложения милейших женщин, которые, судя по наряду, тоже принадлежали к подданным. Сказать о том, что Винсент был счастлив — это ничего не сказать. Подобное также отразилось на его танце — он вальсировал подвижнее, чем его партнёрша. А она выглядела так, словно в голове недавно родился план. — Госпожа Кристина… — полушепотом произнёс король. Без ответа. Её глаза были отведены на ноги, дабы не сбиться с ритма. — Я, наверное, был бы рад, если вы показали, насколько вы довольны мероприятием. — добавил тот, но до сих пор не услышал ни единого слова от девушки. — Посмотрите на меня, госпожа Кристина… Какая же вы упрямая, госпожа Кристина. Музыка, под звуками инструментов, словно вспыхнула на кульминации, резко и неожиданно. Такими резкими и неожиданными были действия Винсента — он, сильнее притянув к себе Крис, взялся за её подбородок освободившейся рукой, и тотчас поцеловал в губы. Глаза её резко раскрылись, явно не ожидая такого от короля на Балу. Это был короткий, французский поцелуй, из-за которого Эльвион также резко и неожиданно почувствовала себя неприятно, но только не публике, что окружила пару по сторонам. Они, радостно ликуя, вовсе заглушили оркестр на миг. Спустя некоторое время, музыкальная композиция, как и вальс, на время закончился. Люди разбрелись по своим местам почти сразу же. Некоторые из них последовали в сторону раскрытых дверей банкетного стола. Сквозь них промелькнули головы Лоры и Леонарда, которые, по всей видимости, даже танцевали вместе. Кристина улыбнулась такому случаю. Близкие для неё люди приятно проводили время с друг другом, и её это действительно радовало. — Может, у них что-то получится… — чуть слышно пробормотала она и заметила свой взгляд на патлатом брюнете. Гаутер. Он стоял около входа у стены. — И что у них должно получиться? — Я имею ввиду то, что они могут пожениться. У них одинаковый статус. — Вот как значит… Рада за них? — Безусловно. Глядя на их счастье невольно и сам становишься счастливым. — А, то есть, это единственное, что тебе понравилось в этом непонятном Балу? Голова Кристины покосилась в сторону большого стола, за которым почивали приглашенные. — Думаю, есть кое что ещё, что мне понравится. На этот раз Кристина не берёт за руку Гаутера, ведь именно в этот момент она думала о своих потребностях. Так же и Гаутер, который последовал за ней, ибо тоже думал о своих потребностях в пище. Стол и правда был большой — он вмещал большое количество блюд на периметр. Сидящих людей за столом тоже было немало — лишь три свободных места выбивались из общей колеи. Два из них были рядом. Кристина, уже задумавшаяся над приглашением поесть вместе оказывается сидящей на стуле в окружении порхающих фрейлин, которые несколько из них усадили за стол Крис. — Танцы бывают немного утомительными, не правда ли? — неподалёку послышался голос Винсента. Такое начало понемногу раздражать. Однако, Кристина решила помолчать, ведь портить всем праздник сейчас — это не самая лучшая затея. Она молча начала уплетать поданную на стол еду и даже могла не смотреть по сторонам, видела лишь французов и француженок, которые то и дело поглядывали и на Эльвион, и на Бернье. Наёмник, в свою очередь, тоже не был обделен сторонним вниманием, фрейлины что-то постоянно спрашивали его, но так как еда оказалась важнее всяких разговоров, он молчал. Наступила очередь второго танца. Девушки из зала, словно заведённые, отвели Кристину к Винсенту. Играла уже совсем другая, более спокойная музыка. Желание танцевать пропадало. Больше всего хотелось спать в своей уютной кровати, позабыв про шум и свет, а также про то, что какой-то там король Франции хочет объявить войну из-за возможного отказа в женитьбе. После довольно скучного танца, во время которого ни одна сторона ни проронила ни одного слова, Кристина устало прислонилась к софе, зевая. Из-за прозрачных дверей, что напоминали окна, на втором этаже выходили некоторые компании людей. Девушка, дабы развеяться, поспешила к балкону. Ночь. Звёздное небо усыпано маленькими звездочками и полной луной. Кристина, прислонившись к балкону, тяжело выдохнула. — Я, кажется, понял, почему мы здесь. Открыв до того прикрытые глаза, королева обнаруживает перед собой наёмника и поднимает одну бровь, выжидая столь интригующего ответа. — Этот король… Хочет на тебе жениться. Почему? «Почему?» — так и мелькало в голове у рыжей. Не этого встречного вопроса она ожидала. Хотелось ответить, прояснить каждую мелочь, но разве уместно быть настолько прямолинейным в подобной ситуации? Однако королева посчитала, что самое время рассказать своему подданному всё то, что сейчас необходимо. — Он хочет общего наследника, и, кажется мне, стремится претендовать на земли. — А с чего ему так понадобился ребёнок именно от тебя? — спросив, он подошёл к перилам балкона неподалёку от девушки. — Маг по обе кровной линии. Только вот у меня она одна. Он сильнее меня и тебя, может крутит нами как может, словно марионетками. А если я откажу в женитьбе, то устроит войну. — А с каких это пор вы — маги? — Всё, что я слышала — мутация в «голубой крови». Моя мать была одной из самых сильных ведьм в Глиссандии, но отец был совершенно обычным человеком без сверхспособностей. Молчание. Звуки сверчков, голоса людей и музыка, доносящаяся сквозь стекло, доносились громче и словно надоедливо впивались в виски, оставляя острую боль. Кристина вздохнула, отчаянно ожидая третьего танца, который станет решающим. В хорошо освещённом, но душном зале люди начали вставать в пары. Фрейлины снова подгоняли королеву силком к Винсенту, но тот, в свою очередь, поднял руку, из-за чего женщины начали отходить. Делать было нечего. Взгляды зала были устремлены на короля и королеву. — Дамы и господа, — возликовал молодой человек, начав говорить что-то о помолвке… Но Кристина его не расслышала. Она всё думала о том, как наконец избавиться от него более радикальными способами, ведь мысли о браке с ним пугали настолько, что она уже была готова на отчаянный шаг. Коснулись руки, и словно уже закружат в последнем для неё танце свободы. Всё, конец. А конец ли это? Разве? Не являются ли возмущенные голоса чем-то странным или неожиданным? Девушка словно проснулась и поняла, что её куда-то уводят. Подняв голову можно чётко увидеть лицо Гаутера. Только вот слегка открытые глаза смотрели иначе, с таким сиянием, которым ещё не познал наёмник. Несмотря на укоризненные взгляды как со стороны Винсента, так и со стороны приглашенных, они танцевали в отдалённом уголке, как бы стараясь уступить место внимания королю Франции и неизвестной фрейлины. На следующий день королева Глиссандии с подданными вернулась в свои владения.