Рождественская омела, исполняющая желания.

      Сегодня уже двадцать пятое декабря, Рождество, день, когда самые искренние желания сбываются, стоит лишь их загадать, как они исполнятся. Этот красивый день для других, но такой скучный, ничем не отличающийся от остальных день для уставшего, вечно угрюмого Юнги.       Ребята, участники известной во всём мире, великой группы, семеро парней собрались в общей комнате их небольшого общежития. Все чем-то, да были заняты, Чонгук и Тэ вешали над дверью красивую веточку омелы. Маленькая, тёмно-зелёная веточка с острыми на концах листиками, чем-то похожими на листву дуба с красиво, ярко выделяющимися красными ягодами на ней, повязанную тоненькой, примерно в пять миллиметров красной ленточкой. Тэ, что проиграл Гуку в «камень, ножницы», залез на стремянку, подвешивая над почему-то диваном, как решили они в гостиной их общежития эту самую романтичную веточку, желая подшутить над своими друзьями и посмотреть на их реакции. Гук стоявший позади стремянки, крепко придерживая старшего от падения того с довольно высокого расстояния от пола, что-то рассказывая тому, от чего Тэ негромко посмеивался, предвкушая увидеть лица своих друзей, когда те заметят веточку — исполнительница чужих поцелуев.       В углу этой небольшой комнатки расположилась красивая, ярко — изумрудного цвета искусственная ёлка, на концах веток которой расположился искусственный снег. Хоби, что определённо был выше младшего нацепил на верх прекрасной ели верхушку в виде золотой звезды, Чим же развешивал яркие, переливающиеся на свету шарики, всяких, различных цветов. Как было покончено с шариками и мишурой на рождественской ели, Чим достал из небольшой коробки длинную, нежно — фиолетового цвета гирлянду, подавая один конец Хосоку, который в свою очередь вновь взгромоздившись на стул, начал обкручивать ёлку полосой мерцающих огоньков. Чимин же молченько ходил вокруг большой красавицы, подавая Хоби непослушный провод гирлянды, попутно распутывая его, изредка посматривая на счастливых Вигуков.       В кухне же хлопотали трое оставшихся ребят, два хёна и лидер. Джин с радостью готовил для членов своей семьи, а по совместительству друзей и согруппников, лидер пытался помогать своему хёну, но тот был непреклонен, говоря, что: «лидер снова всё поломает» после чего старший начинал громко, заливисто смеяться, заставляя Намджуна аккуратно пригнездиться позади его хёна, крепко обнимая того со спины за талию. Юнги же молча, лишь изредка морщась носил из кухни в гостиную тарелки, ставя их на стол, отмечая в голове, что все слишком радостные, счастливые и совершенно не понимая почему, ведь для него Рождество, был таким же обычным днём, как и все остальные дни, если только можно было досыта поесть и после, как обычно завалиться спать.       Спустя пару часов, как время подходило к пяти вечера, уже немного выпивший лидер сагитировал макнэ лайн пойти с ним за фейерверками, пока Джин и остальные спокойно продолжали расставлять еду на стол и попивать шампанское из бокалов.       Когда практически вся еда была приготовлена и расставлена на стол, Юнги вынес последний салатик, любезно приготовленный Джином, ставя праздничный салат на стол. Юнги заметив свой фужер с недопитым игристым вином, взял его двумя длинными, музыкальными пальцами за изящную, тонкую ножку, допивая пару глотков газированной жидкости из бокала, после присаживаясь рядом с Хоупом на мягкий диван, расплываясь на нём уставшей, недовольной лужицей.       Хоби чуть выпивший сидел на середине белого, мягкого дивана, что-то читая в своём телефоне, не обращая внимания на пьяненького Юнги, который по собственнически опустил свою ладонь пианиста на колено Хосока, поглаживая того, тем самым привлекая внимание младшего к себе.       —Хосок~а, почему для тебя Рождество — это праздник, а не обычный день, как все остальные, мм? ~ — парень расплылся в улыбке, оголяя розоватые дёсны, поднимая затуманенный алкоголем взгляд на друга.       —Ну может, потому что Рождество — это день, когда сбываются твои сокровенные мечты, а желания приводятся в реальность, Юнги хён? — рыжий заулыбался своей улыбкой — солнцем, убирая в карман чёрных джинс телефон, опуская заинтересованным взгляд на хёна, тем самым одаряя того персональным солнцем для Юнги, как считал Мин.       Юнги невольно смутился от взгляда янтарных омутов, глаз младшего, переводя взгляд в выключенный телевизор перед собой. —Неет, так не бывает, Хосок. Мечты остаются мечтами, а желания остаются желаниями…так что это всё детские сказки. — мин хмыкнул, чуть склоняя голову в противоположную от Чона голову, внимательно рассматривая мутные очертания телевизора перед собой.       Хосок хмыкнул, вплотную придвигаясь к старшему, на что тот совершенно никак не отреагировал. Парень чуть приблизился к открытой шейке старшего, опуская руку на спинку дивана, тем самым делая движение, словно тот обнимает Юнги за плечи, как во всех романтичных фильмах бывает, обычно когда парень с девушкой смотрят телевизор одни дома. —Не сказки, хён, просто нужно сильно верить в это и желание исполнится.       Юнги с небольшим трудом, но почувствовал правым боком тепло солнца, сидевшего рядом с ним Хосока и горячее дыхание на своей шее, резко вспоминая моменты сегодняшнего дня. —Я вижу, твоё желание уже исполнилось, Хосок… — пожалуй слишком тихо, практически шёпотом проговорил Юнги, сам не ожидая от себя такого.       —Мм, желание, ещё не исполнилось, хён~ — парень обхватил двумя пальцами правой руки изящный подбородок хёна, разворачивая того лицом к себе, тем самым заставляя Мина смотреть в свои янтарные глаза.       —Ещё… Но скоро, думаю исполнится, не так ли? Особенно, взять в учёт ваши сегодняшние, милые разговоры с Чимином, Хосок. — Юнги словно заворожённый всеми слишком желанными и нежными для него действиями, покорно повернул голову так, как нужно младшему, попадая в ловушку этих, столь красивых глаз Хоби.       —Разговоры с Чимином? Ты ревнуешь, малыш, верно? ~ — Хосок приблизился к нежным губкам хёна, опаляя их своим горячим дыханием, смотря тому прямо в тёмные омуты, отражающие вселенную в себе.       Юнги обмяк в сильных руках своего друга, согруппника, да и любимого человека за целых семь лет, за вечность рядом с ним ставшим родным человеком для Юна, которому он готов был отдать душу и жизнь, если тот попросит. —Если только Чимина…к тебе… Хосок. — парень сильно засмущался, чувствуя, как кровь ударила того в щёки, хватаясь тонкими пальцами за горловину футболки Хосока, тем самым придвигаясь ещё ближе к тому, словно стараясь слиться с тёплым телом Чона, не прерывая зрительного контакта с чарующими глазами напротив.       —Чимина, да не уж то, хён~ — Хосок слегка подался головой вперёд, накрывая губами губы хёна, совсем аккуратно сминая их, целуя старшего отчего тот начал незамедлительно плавится в сильных руках младшего, прикрывая глаза, позволяя Хосоку действовать, брать верх над старшим. Губы старшего отдавали приятной сладость и привкусом игристого, красного вина, а на ощупь были чуть шершавыми, видимо от того, что хён часто облизывал их находясь на улице или просто покусывая, снимая зубами тоненькую кожици со своих губ.       Чон левой рукой, что покоилась на спинке дивана зарылся в мягкие волосы Шуги, не сильно сжимая их в кулак, тем самым оттягивая голову старшего чуть назад, заставляя того приоткрыть ротик, чем и пользуется Хосок, сразу проникая между ровных зубов длинным языком, сплетая его с языком Юнги, который невольно издал лёгкий, соблазнительный стон в мягкие губы Хоби.       Юнги тонул в этом настолько желанном за эти годы поцелуе, в этих прикосновения, жестах, манерах человека, что сейчас целовал его, в таком Хосок. Мину хотелось раствориться в моменте, полностью ощутить всего Хосока. Парню хотелось стать единым целым с душой того человека, что так приятно и одновременно страстно целуется сейчас. Юнги умирал и в то же время заново воскресал ощущая уже на своей шее страстные, жаркие поцелуи его желанного друга, хотя это было ненормально и странно, да кому какая разница, если желания обоих сейчас воплощались в жизнь, становились больше чем реальными. Когда парни могли чувствовать, касаться подушечками длинных пальцев тонких запястий друг друга, опалять их горячим дыханием, после перенося губы обратно на мягкие губы старшего, целуя их.       Когда желание стало переполняют разум обоих, а Юнги полностью протрезвел от таких действий со стороны младшего, когда воздуха категорически стало не хватать у обоих, парни отстранились друг от друга, осознавая, что находятся в не очень правильной позе сейчас.       Старший первым вернулся в сознание и резко отстраняясь от Хосока сильно краснея, тем самым отводя взгляд в стороны, что от практически пристального взгляда Хосока не ушло и тот успел поймать тоненькое запястье Мина перед тем, как тот встал с дивана, притянув того к себе, заключая хёна в крепкие объятия. —И куда это мы собрались, м? Моё желание исполнилось, но я был бы не против его ещё раз загадать, хён. — Хосок как обычно расплылся в счастливой, солнечной улыбке, поглаживая своего хёна по спинке во время того, как старший сильнее прижимался к Чону, стараясь скрыть от него своё смущение.       —К Чимину….что то он долго…да и какое ещё желание? Поцелуй — твоё желание, Хосок? Со мной? — Юнги совсем раскраснелся, носом вжимаясь в грудь младшего, стараясь сквозь землю провалиться, лишь бы не показываться Хосоку на глаза.       —Да, хён, моё желание именно поцелуй с тобой, и ты, если ты не против конечно. — Хосок улыбался, поудобнее устраивая старшего на своих коленях, обвивая его за талию крепкими руками. —Давно загадывал это желание, но сбылось оно только сейчас, только рядом с омелой, Юнги — хён, а ты не верил в это, наивный.       —Омела? Маленькая, изумрудная веточка с красными ягодками, которая типо исполняет желания? Врёшь, не может быть такого….ты просто…воспользовался…тем, что я был.пьян… — Юнги уткнулся носом в шею друга, вдыхая вкусный, манящий слегка резковатый запах одеколона Хосока.       —Да, Омела, хён. Помнишь Тэ и Гук сегодня вешали веточку омелы.мм или, ты смотрел только на меня, абсолютно не замечая никого другого? — Хо издал лёгкий смешок, заставляющий Юна вновь покрыться мурашками и румянцем.       —Н-нет, не заметил…и, нет.не потому, что пялился только на тебя беседующего с Чимином, Хосок. — Юнги заболтался, чувствуя на своём подбородка нежные пальцы младшего, заставляющие того поднять голову вверх, тем самым посмотреть на веточку омелы, висевшую над головами парней.       —Видишь, хён, наши младшие постарались сегодня, специально для нас. И наше с тобой взаимное желание исполнилось. Теперь, ты поверил в это, Юнги — хён? — Хосок, казалось светился сейчас ярче, чем восходящее солнце рано утром.       —Может поверю, если…ответишь мне, Хосок… Ты любишь меня? — Юнги опустил взгляд ясных, тёмных омутов на младшего, встречаясь взглядом с янтарными, словно что-то ища в них, возможно ответ на свой вопрос.       Чон на этот вопрос лишь легонько чмокнул хёна в кончик его носика, широко, лучезарно улыбаясь тому, смотря в прекрасные глаза напротив. —Очень сильно, хён. Я очень сильно люблю тебя, Юнги — хён. — после чего рыжий вновь крепко и сильно прижал к себе свою маленькую помидорка, злого, андеграундного рэпера, который «недовольно» что-то бурча Хосоку в грудь.       И с тех пор, как под веточкой омелы у Хосока и Юнги исполнилось заветное желание, Мин поверил в то, что маленькая веточка омелы может исполнять желания, главное верить в это. Также пропитанный день Рождество, стал для Юнги самым счастливым и необычным днём во всём скучно году в жизни Мин Юнги.