Цейтнот

Тэхёну не нравится, когда происходит что-то странное. Мистер Чон странный. — Вы Ким Тэхён, верно? — стажёр раздаёт листы и задерживается, склонившись над столом Тэхёна. Он наклоняется ближе и быстро мажет языком по кончику большого пальца, дабы разлепить листы. Ким кивает. — Хорошо, это хорошо, — Чон, кажется, говорит это сам себе и двигается дальше. Тэхён в замешательстве. Он хмурится и старается незаметно для всех оглядываться. Неужели он единственный, кого спросили? А спросили зачем? Впрочем, с началом занятия дурные мысли покидают его голову. — Итак, главной целью черчения является навык чтения чертежей, — мистер Чон расстёгивает пуговицы на манжетах и закатывает рукава. В кабинете невозмутимая тишина. — Начнём с простого. Возьмём для примера, — он задумывается и хватает со стола первую попавшуюся вещь. — Коробочку для стёрки. Тэхён хмуро вслушивается в речь стажёра, не разбирая некоторых слов. — Сегодня попробуем сделать эскиз. Соответственно, чертежные инструменты нам не понадобятся, — объясняет стажёр. Ким с печальным вздохом тянется за справочником, стараясь как можно тише листать страницы. Что такое «тулс»? Может, это вовсе не «тулс». Он ведь правильно расслышал? Или же нет? Тэхён замечает вопросительный взгляд мистера Чона и медленно откладывает справочник, вмиг принимая задумчивый и понимающий вид, что, естественно, было неправдой. — Наша задача — выполнить эскиз коробочки от руки с сохранением её пропорций. В груди Тэхёна стучит, он чувствует сильную панику, не понимая, что ему нужно делать. Когда мистер Чон отворачивается, прикрепляет ватман к доске, хватает карандаш, что-то активно чертит и объясняет, парнишка не колеблется и возвращается к справочнику, чтобы уловить суть сказанного. Несмотря на то, что половину он либо уже забыл, либо не расслышал, конечно же. — Что даст нам эскиз? По эскизу можно судить, например, о форме предмета. Однако эскиз не может дать нам полного представления о внутренней форме и истинных размерах, поэтому при производстве каких-либо изделий применяется другая форма, — английский стажёра, безусловно, хорош. У него приятный голос. Мягкий мужской баритон. Тэхён заслушивается. Жаль только, что он совсем ничего не понимает. — Это чертёж, как вы уже могли догадаться. Но о нём позже. Напоминаю, сегодня мы создаём эскиз, — мистер Чон указывает на свою работу. — Вот такой. По классу раздаются изумлённые и даже неодобрительные возгласы. Тэхён нервно дышит и сжимает карандаш в кулаке. Он тоже, признаться, не одобряет. Замысел стажёра Тэхён понял — им, студентам, нужно повторить то, что изображено на ватмане. Это очевидно. Но как?.. — Ну-ну, — мистер Чон добродушно усмехается и качает головой. — Спокойно. Это будет «ознакомительное» занятие. Мне лишь нужно взглянуть на ваши работы. Так скажем, понять, на что же вы, молодые люди, способны. Тэхён сконфуженно глядит на пустой лист. А на что он способен? Он вновь погружается в раздумья. Неужели его способности можно оценить за одно занятие? Точнее, не так. Нужно начать с другого вопроса. Сможет ли Тэхён раскрыть все свои способности за одно занятие? Однако он даже не помнит, в чём поистине хорош. Пожалуй, да, Тэхёна можно понять за одно занятие. Он ведь и сам так думает. Один из студентов скромно тянет руку: — Мы можем начинать?.. — Да, — кивает стажёр. — Приступайте. Студенты хватаются за карандаши и с прищуром разглядывают работу мистера Чона. Мужчина благосклонно качает головой. — Вы создаёте, не глядя на мой эскиз. Вы работаете с предметом, то есть с коробочкой. И только. — Он обходит стол и встаёт напротив студентов, закрывая обзор на ватман, прикреплённый к доске. Тэхён кусает верхнюю губу. Он обещает самому себе стараться, но знает, что, так или иначе, будет подглядывать. — Вы можете, разумеется, обращаться к моему эскизу для того, чтобы понять, с какой стороны вам стоит рассматривать предмет. Студенты кивают и молча принимаются за работу. Тэхён исподлобья следит за теми, кто сидит рядом с ним: кто-то сердито грызёт кончик карандаша, кто-то с особым усердием вертит коробочку, разглядывая её со всех сторон, кто-то уже начинает выполнять эскиз, с силой давя на карандаш. Сам Ким быстро качает ногой и жмурится — солнечные лучи падают точно на его лицо. В сентябре погода неожиданно разыгралась. Тэхён приятно удивлён, однако ему это ни к чему, ведь, так или иначе, он находится в заточении каменных стен и не может насладиться осенней лаской в полной мере. Он, хитро хмыкая, кладёт коробочку на бумажный лист и думает, что же будет, если он просто обведёт её. — Так нельзя, — мужская рука неожиданно приземляется на его стол. Тэхён ойкает, поднимая взгляд на стажёра, склонившегося над ним. — Вы не понимаете, что я говорю? Ким округляет глаза. — Я… Что? Сейчас он прекрасно всё понимает. Он в принципе многое понимает и слышит, конечно, за исключением некоторых трудностей. Тэхён просто нервничает из-за такого внимания и резких вопросов. — Вы плохо понимаете? — мистер Чон строг, но его голос мягкий. Тэхён хмуро слушает и кивает. — Конечно, только недавно приехали. Насколько мне известно. — Я хорошо понимаю. Но не всё, — студент лукавит. Разумеется, Тэхён не всё понимает. Этому есть разумное объяснение: английский — не его родной язык. Но в чём хитрость?.. Очевидно, ему было ясно одно — нельзя обводить коробочку. Тэхён просто хотел облегчить свою работу. — Само задание? Вы уяснили суть? — уточняет стажёр, сгибаясь в три погибели над ученическим столом. Тэхён, держащий спину неестественно прямо, кивает головой и бегает глазами по листу. — Хорошо, — мистер Чон хватает коробочку, прежде чем вернуть её Тэхёну. Он держит Кима за запястье, открывает его ладонь и кладёт коробочку, мягко улыбаясь. — Найдите другой способ. Так делать, — он намекает на хитрость Тэхёна. — Я запрещаю. Студент непроизвольно сжимает вещицу, так и не взглянув на стажёра. Ему достаточно того, что его уши покраснели от стыда. Мистер Чон хмыкает и, наконец, выпрямляется, закончив испытывать Тэхёна. Мужчина ещё пару секунд уделяет на то, чтобы посмотреть, как студент попросту крутит карандаш и не приступает к работе. Но ничего не говорит. Он поднимает голову, оглядывая класс и сталкиваясь с любопытным взглядом какого-то мальчишки. Немец, кажется. — Мистер?.. — обращается стажёр. — Рюстов, — добавляет студент, съёжившись. Тэхён, склонив голову над столом, осторожно наблюдает за происходящим, как, впрочем, многие всполошившиеся студенты. — Мистер Рюстов, вижу, вы несколько отвлеклись от своего эскиза, — констатирует стажёр. — Я задам вам вопрос. Студент пугливо морщится. — Раз уж мы затронули одну тему, не напомните, что служило стёркой до восемнадцатого века? Тэхён округляет глаза и хватается за карандаш. Ему лучше работать, чтобы не вляпаться так же. — Мистер Рюстов. Этот мужчина строгий — таким он, по крайней мере, кажется. Строгий, непонятный и странный. Помнится, Тэхёну не нравятся странности. — Я затрудняюсь ответить. Мистер Чон пробегается пальцами по столу замершего Тэхёна. — Это хлебный мякиш, мистер Рюстов. Советую вам запомнить и впредь не отвлекаться на моих занятиях, — доходчиво объясняет мужчина. — Касается каждого, — добавляет он, и студенты дружно утыкаются в свои листы, начиная набрасывать эскизы. Вплоть до конца занятия Тэхён ловит на себе взгляды стажёра. Мистер Чон, конечно, следил за всеми, но, так или иначе, от одного его испытующего взгляда волоски на руках вставали дыбом. У Кима, если честно, ничего не получалось: линии кривые, жирные, стержень карандаша едва не раскрошился, лист помялся в нескольких местах от такого злостного напора, появились катышки от частого стирания. И это, по мнению мистера Чона, просто? Просто? Тэхёну бы в группу для малюток. Может, там ему бы и было просто. Он качает головой. Что же будет, когда мистер Чон решит взобраться на ступень «посложнее»? Со звонком, оповещающем о перерыве, Тэхён с облегчением выдыхает и резво собирает свои вещи, намереваясь с ветерком ретироваться из кабинета. — Сдаём листы, — командует мистер Чон, постукивая по столу. — Не забудьте подписать имена. Ким со вздохом достаёт карандаш и подписывает лист. Он недовольно шипит, опомнившись, и растирает большим пальцем надпись, небрежно растушёвывая карандаш. Тэхён исправляется и пишет своё имя на английском языке. И делает он это безошибочно — уже научен. Тэхён становится в выстроившуюся очередь из юношей и готовится со скоростью света сдать свой лист, убежав незамеченным. Зачем? Он не хочет видеть, как мистер Чон оценивает его эскиз. Ким тихо фыркает себе под нос. «Эскиз». Да это не эскиз. Это просто размазанное нечто. Мужчина принимает чужие работы и кивает головой, прощаясь со студентами. Тэхён терпеливо ждёт своей очереди, сжимая лист в руках. Он, если честно, очень даже рад, что это занятие закончилось. Во-первых, он попросту устал щуриться из-за назойливых солнечных лучей, светящих именно в его сторону, на его лицо. Во-вторых, Тэхён неожиданно пришёл к выводу, что черчение — не его. В-третьих, мистер Чон всё ещё странный. Всё ещё. — Мистер Ким? — стажёр забирает эскиз из его рук и поднимает голову. — Задержись на секунду. Тэхён озадаченно кивает и отворачивается, делая шаг назад, чтобы освободить проход другим студентам. Он сдерживается от того, чтобы в панике не скрючить лицо. Что он успел учудить? Коробочку не обводил… Стало быть, не из-за этого. Разумеется, он не бездельничал — это тоже не обсуждается. В момент, когда последний студент прощается со стажёром, Тэхён нервно кусает щеку. — Мистер Ким. — Можно просто Тэхён, — к чему-то говорит он. Совсем неосознанно, само вырвалось, кажется. Но «мистер Ким» — это слишком. Тэхён всё никак не привыкнет к настоящей Англии. Мистер Чон мягко улыбается. — Тэхён, — его тон крайне отличается от того, каким он был во время занятия. — Вижу, у тебя возникают трудности. Я прав? — стажёр выходит из-за стола. Тэхён сконфуженно хмурится. Неужели он единственный из группы иностранных студентов, по кому видно, что у него есть трудности? Мало приятного, конечно. Он ведь старается. — Да. — Часто? — Постоянно… — исправляет он. Трудности, кстати, возникают ведь не только с языком. Взять того же Итана. Он не трудность, он — проблема. Мистер Чон складывает руки на груди и, кажется, понимающе кивает. Понимающе — если Тэхён правильно растолковал выражение его лица. — Можешь обращаться ко мне за помощью, — предлагает мужчина. — Что вы имеете в виду? Ему уже говорили о таком. О помощи. Например, к Норману нужно обращаться по поводу стирки, глажки, чайника… А к мистеру Чону зачем? — Я буду рад помочь тебе. Начнём с моих занятий. Ты можешь звать меня к себе, я буду лично объяснять тебе материал, — стажёр пожимает плечами. Тэхён хлопает глазами. — Можешь также подходить ко мне не только во время занятий, — он смотрит в упор. — Знаешь, многие преподаватели здесь как пчёлы. — Как пчёлы? — переспрашивает Ким. — Именно. Всегда занятые. Обычно у них нет времени приглядывать за студентами, — объясняет мистер Чон. — А у меня есть. Я тебе помогу. У Тэхёна, признаться, очень много вопросов. Всё это настораживает: чем он заслужил такую щедрость? — Вы всем так помогаете? — удивлённо спрашивает он. Откуда же у него столько времени? Стажёр озорно улыбается. — Только хорошим студентам, конечно. — А я хороший? — Тэхён наклоняет голову. Ему не стыдно, совсем не стыдно задавать такие вопросы. Вероятно, всё дело в языке: для него естественно уточнять, переспрашивать, не понимать. — Надеюсь, я не ошибаюсь. Мистер Чон — ласковая улыбка и твёрдые слова. Тэхён по-прежнему думает, что он странный.

***

Тэхён скучает по дому. Его сердце просится к родителям, просится в родной дом. Порой ему становится тошно. В Аллорде у него выработалась привычка. Говорят, для такого нужен двадцать один день, но Тэхёну хватило всего ничего. Он повсюду прячется по углам, подобно пугливой мыши. Во время завтрака, обеда и ужина ему приходится протискиваться в самый дальний угол в связи с тем, что он, во-первых, не может запомнить молитв, но хочет остаться незамеченным, и, во-вторых, мистер Чон. Стажёр уже не смотрит так прямо, у Тэхёна не чешется затылок от взглядов, кусок спокойно лезет ему в горло — это правда. Есть лишь одно «но». Тэхёну хочется глазеть в ответ. И это странно. Именно поэтому он и решает избавиться от соблазна, понимая, что самый надёжный вариант — пересесть подальше от учительского стола. И, конечно, Тэхён делает так не только в столовой. Взять те же душевые — он всегда занимает крайнее место. Как, например, сейчас. — Эй, — он чувствует слабое прикосновение к плечу. Ким дёргается и резко разворачивается, хмуря брови. Не нравится ему это. Зачем так делать? Он тяжело дышит и прикрывается мочалкой. — Я-я… Я Остин, — заикается юноша, тронувший его. Тэхён сжимает челюсть. Он видит, как все смотрят на него. — Можно мне твою губку? — Что? — Губку. Тэхён хмурится лишь сильнее. — Зачем тебе? — Помыться… — Остин шмыгает носом. — А твоя где? — Ким лишь хочет, чтобы от него, наконец, отстали. Пусть его оставят в покое, что же это такое. Люди кругом такие странные и неприятные. — З-забрали. — Кто забрал? — Тэхён гневно дышит. — Итан… — мямлит юноша. Ким вздыхает. Чёртов Итан. Чего ему не живётся спокойно? — Он сказал мне попросить у тебя губку. Тэхён хмуро оглядывает душевую, не наблюдая Итана. Однако его сосед был здесь — это точно. Некоторые студенты смотрят в ответ, и Ким искренне желает им всего плохого. — Ты зачем его слушаешь? Почему не забрал свою губку обратно? — он быстро споласкивает тело, не глядя на Остина. — Главное, чтобы не б-бил. — Он бьёт тебя? Да что же это такое… — ворчит Тэхён, натягивая плавки. — Держи, — он пихает мочалку в руки робко улыбнувшегося Остина. — И не давай себя в обиду. Тэхён мигом одевается и выбегает из душевой, крепко сжимая свои вещи подмышкой. На выходе он сталкивается с припозднившимися Чимином и Сокджином. Они окликают его, но Тэхён бежит дальше, не оглядываясь. Он думает, что в этом нет ничего страшного, ведь у них ещё найдётся время на разговоры. Мальчишка влетает в комнату и грозно сжимает кулаки, замечая Итана, курящего в форточку. — Что за дела? У тебя что, нет своих вещей? — почти кричит он. — Ты, оказывается, не только у меня воруешь. Взгляд соседа холоден, равнодушен. Вудвард сильно затягивается и, словно назло, тушит сигарету об подоконник и выбрасывает её. — Ворую? Я не ворую, — он плотоядно улыбается. — А что, по-твоему, ты делаешь? — Восстанавливаю справедливость. — Что ты несёшь? — Тэхён морщит нос от ужасного жжёного запаха. — Что я несу?! — Итан начинает кричать, сокращая какое-либо безопасное расстояние между ними. В мгновение Тэхёну становится не по себе. — Почему у кого-то есть всё, а кто-то остаётся с пустыми руками? То, что делаю я, это не воровство. Это вселенский баланс, сладкий, — он тянется руками к Киму, но тот быстро отмахивается и кривится. Назад не отступает. — Неужели тебе сложно поделиться мочалкой? У тебя ведь есть ещё одна. — Разумеется. Ты же лучше знаешь, что находится в моих сумках. Итан недобро скалится в ответ, качая головой. — Научись прятать, — он жутко смотрит исподлобья. — А всё то, что я найду, непременно станет моим, — и разворачивается, чтобы вновь закурить, сидя на подоконнике. Тэхён шумно дышит и часто моргает. Ему снова тошно. И сделать ничего нельзя. Ближе к позднему вечеру Итан куда-то уходит. Тэхёну неизвестно куда. Он, всё ещё раздумывая, сидит на своей койке, ровно дышит, прежде чем резко встать, схватить сумку и выйти из комнаты, закрывая дверь на ключ. Ему необходимо найти Нормана. Может, он сможет помочь? По крайней мере, Тэхён искренне надеется на его помощь. Он заглядывает в прачечную, но находит там лишь одного юношу, сидящего на стиральной машине. Тот быстро вскакивает, но облегчённо выдыхает с осознанием того, что его не застукал какой-нибудь работник Аллорда — вот это имело бы свои последствия. Тэхён с разочарованным вздохом закрывает дверь в прачечную. Куда ему идти, чтобы найти Нормана? Он цепляется взглядом за очередного студента, появляющегося в коридоре. Юноша выходит из душевой, широко зевая и закидывая полотенце на плечо. — Прошу прощения, а где Норман? — Тэхён тормозит сонного студента. Тот удивлённо смотрит на него. В связи со спешкой и низким уровнем знания языка Тэхён не расщедривается на вопросы «ты не знаешь, где я могу найти Нормана?». Нет. Поэтому прямым текстом заявляет «где?». — Кто? — Норман. Ну, из прачечной. Такой… в синем. Юноша кивает головой и усмехается. — А-а, Норман. Я понял, — он стягивает полотенце с плеча. — Поищи в курилке. Он частенько туда захаживает. Тэхён хмуро поправляет сумку на плече. — В курилке? — переспрашивает он. — В курилке, в курилке. Или ты не понимаешь, что это значит? Да что же тут сложного. Тэхён всё прекрасно понимает. — Нет, я понял, — он качает головой. — Просто я не знал, что здесь есть такое. Юноша добродушно усмехается и хлопает Кима по плечу. Тэхён недоумевает. И зачем все тянут к нему свои руки? — Здесь много чего есть, — он пожимает плечами и отходит назад. — Мне надо идти. — Секунду! — требовательно просит Тэхён. — Не подскажешь, где эта курилка находится? Я не знаю. — Два этажа наверх. Поднимись и найди такую же прачечную, как здесь. Это и есть курилка. Тэхён, наконец, отпускает незнакомца и благодарно кивает, не глядя тому вслед. Он разворачивается и направляется в сторону лестницы, чувствуя лёгкий прилив адреналина. Ему, признаться, немного страшно. Тэхён не хотел бы получить выговор за это. Он даже не знает, можно ли ему идти туда? Но это ничего… Все же ходят, правда? Мальчишка едва не прыгает по ступенькам, несясь на поиски Нормана. С каждым шагом сумка с силой ударяется об ноги Тэхёна, но он не поправляет её, продолжая бежать. Ему нужно узнать ответ на волнующий вопрос. Если он не сделает это прямо сейчас, то будет томить себя всю ночь, весь следующий день и так далее, пока не найдёт Нормана. Получить отказ потом, кстати, будет в разы досаднее. Тэхён находит прачечную сразу. Он с очевидным энтузиазмом дёргает ручку. Закрыто. Ким чувствует, словно что-то важное сдувается у него внутри. Юноша с оставшимся обломком надежды исследует пустой коридор, но так и никого не находит. Он угрюмо поджимает губы и цепляется за лямку сумки, начиная идти в сторону лестницы. Что ж, придётся вернуться. А хотелось бы… Да что угодно, кроме возвращения в комнату с отвратительным соседом! Тэхён бы с удовольствием прогулялся по красивой алее Аллорда, но он уверен, что если сделает это в такое позднее время, то его точно кто-нибудь да отчитает. Такое вот было предчувствие. Тэхён замирает, слыша голос Итана. Кажется, тот поднимается по лестнице. И он не один. Ким, не желая лишний раз сталкиваться с неприятелем, разворачивается и быстрым шагом направляется в противоположную сторону. Он несколько раз заворачивает за угол, пока не замечает ещё один лестничный проём. Тэхён тихо выдыхает и, наконец, спускается на нужный этаж, радуясь, что вернётся в комнату раньше, чем это сделает Итан. — Что… — Ким вздёргивает брови, понимая, что ошибся. Это не его этаж. Он понимает это слегка запоздало, наступая на ковёр. В студенческом крыле такого не было точно. Тэхён нервничает. Он рвано дышит, сурово хмурится и едва не топает ногой от злости на себя — за глупость, на Итана — за всё то, что он делает, на Нормана — где он ходит? Не здесь Тэхён хотел оказаться. Тем более, ему уже нужно спать. Он вздрагивает, замечая, что кто-то открывает дверь и разворачивается, собираясь подняться на этаж, на который его и отправляли. — Тэхён? Ким останавливается, вздрогнув. Он поворачивает голову, замечая мистера Чона. Не здесь Тэхён хотел оказаться. Не его Тэхён хотел увидеть. — Ты что здесь делаешь? Мальчишка понуро опускает голову, раздражённо выдыхая. Он просто хочет вернуться в комнату. (В ту, что с барахлящим граммофоном и тёмными шторами). — Я… случайно. Мистер Чон подходит ближе. Глядя исподлобья, Тэхён замечает в его руке чайник. — Уже поздно, — тихо говорит стажёр и свободной рукой тянется к студенту. Он осторожно кладёт ладонь на затылок парнишки и мягко поглаживает, успокаивая. Тэхён замирает. — Ты похож на раненого зверька. — Почему это? — удивляется Ким. — Заблудился, злишься и грустишь. — С чего вы взяли, что мне грустно? — Тэхён поднимает голову, уже по привычке хмуря брови. Мистер Чон перемещает ладонь и, улыбаясь, разглаживает складки на его лбу. — По глазам вижу, — признаётся он. — Не хмурься, — с просьбой. Тэхён не может не хмуриться. — Упрямец, — замечает стажёр. — Как ты сюда забрёл? — Что? Ким недоумевает. Когда он успел стать упрямцем? И, в конце концов, он не может ничего поделать. Как перестать хмуриться, когда он всё время либо что-то не понимает, либо попадает в какую-то передрягу? — Это не студенческий этаж. Как ты здесь оказался? — Я же сказал, что случайно, — он не спешит признаваться в том, что завернул сюда по ошибке, дабы не сталкиваться с соседом. Зачем это мистеру Чону, правда? Стажёр мнительно щурится, но ничего не говорит на этот счёт и качает головой, сверкая своей белозубой улыбкой. — Ну раз случайно. Они сталкиваются взглядами, и Тэхён поворачивает голову, глядя на пустующий коридор. Без какой-либо на то явной причины. — Хочешь, провожу тебя? — незатейливо предлагает мистер Чон. — Нет-нет, — Тэхён уклоняется от этого предложения. — Я сам дойду. А вам спасибо и спокойной ночи, — он быстро кланяется, всё ещё делая это по привычке, и разворачивается, так и не взглянув мистеру Чону в глаза. Он не слышит ворчливого «ну точно упрямец» в спину, спеша покинуть неизвестный этаж. Тэхён знает одно — больше он сюда ни ногой.

***

— Дорогой Господь! Я жажду откровений от тебя. Я хочу понимать твои мысли, желания и чувства. Открывайся мне, Господь! Я нуждаюсь в тебе. Я хочу близко знать тебя… Слова эхом отскакивают от стен. Тэхён, опустив голову, угрюмо дёргает пуговицы на своей рубашке и отсчитывает секунды с желанием покинуть церковь. Ему здесь не по себе. Он и половины не понимает. Он ни о чём не думает. Он ни во что не верит. Зачем его сюда приводят? Ему это не нужно. Вместо любой молитвы, Тэхён хранит и перечитывает родительское письмо. И всё-таки мальчишка не понимает, почему эти часы обязательны? Тэхён бездумно разглядывает незнакомые ему лица, украдкой цепляется за стриженный затылок мистера Чона и быстро отводит взгляд, думая, что даже так его смогут заметить. «Интересно, о чём он думает прямо сейчас? Сидя здесь, в церкви… О чём?» — первое, что приходит в голову Тэхёну. И правда: о чём думают все люди, собравшиеся здесь? Есть ли здесь хоть один человек, чьи мысли совпадают с мыслями Тэхёна? Было бы здорово, пожалуй. Но, к сожалению, Ким не всевидящий. Он не может ответить на свои же вопросы. Что ему остаётся? Отсчитывать секунды… После долгих и евда ли не мучительных часов по плану был ужин. У Тэхёна по плану — снова отгородиться от людей, засесть в самом углу, быстренько поесть и умчаться в комнату, чтобы на два раза проверить, все ли вещи на месте. Чимин и Сокджин перехватывают его раньше, чем он успевает сделать это. — Что это было? — На обед, кажется, были оладьи, — Тэхён пожимает плечами, делая акцент на «были». — Ну и шутник, — Чимин фыркает, качая головой. Ким, вздёрнув бровь, наблюдает за тем, как юноша снова складывает хлеб в карман. — Ты что, здесь не наедаешься? — Я потом уточек буду кормить. — Уточек? — удивляется Тэхён. — Но уток нельзя кормить хлебом. И здесь вообще нет уток! — возмущается он. Сокджин цыкает и закатывает глаза. — Вы оба уходите от вопросов, — заявляет он. — Никаких уток Чимин не кормит. Он кормит только себя и только перед сном, — за это Пак пихает его в бок. — И тебя, Тэхён, спрашивали не об оладьях, а о том, что вчера случилось в душевой. Тэхён со вздохом наблюдает за тем, как стынет его крепкий чай. Что случилось вчера в душе? Он и сам не особо понял. Странно всё. — Ничего такого… Разве, кроме того, что у меня больше нет одной мочалки, — Ким пожимает плечами, делает небольшой глоток чая, обжигаясь языком, и шипит, морщится, недовольно качая головой. — Как это? — хмурится Чимин, вытягивая шею. — Ко мне подошёл какой-то парень и попросил. Представился Остином. Сказал, что Итан его бьёт. Мне стало его жаль. Вот я и отдал ему свою мочалку, — потупив взгляд, размеренно говорит Тэхён. Сокджин издаёт изумлённое «хах?» и хлопает глазами. — Какой ты простой, Тэхён, надо же, — он качает головой. — Если ты всех жалеть будешь, то, в конце концов, останешься с пустыми руками. — У меня есть ещё одна мочалка, так что ничего страшного в этом нет, — мальчишка стоит на своём. — Как знаешь, — Сокджин отворачивается. Тэхён вздыхает и мысленно радуется тому, что от него, наконец, отвязались. Сокджин и Чимин с удовольствием ковыряются в тарелках и не дёргают его по пустякам. Эти двое… Тэхён их немного не понимает. Разумеется, ему хочется верить в то, что Сокджин и Чимин искренние, что они не дурят его, не играются. Сам мальчишка, конечно, пока никому не доверяет. И не смог бы, даже если бы захотел. Не так быстро, нет-нет. Они частенько зовут его к себе и делают это, наверное, даже не из вежливости, но Тэхён всё равно не хочет тревожить их в свободное время. Зачем? Не то чтобы ему хорошо одному, но пока он просто осваивается. Аллорд — непростое место. И люди здесь непростые. Тэхён замечает активно жестикулирующего Картера и Итана, жующего хлеб с унылым выражением лица. Он расслабленно выдыхает, понимая, что, по крайней мере, ему не нужно торопиться и бежать в комнату. Он ведь так ничего и не съел. — Чего не ешь? — Чимин окликает его, хмуря брови. — Надо хорошо есть. Давай ешь. Ким соглашается и двигает тарелку ближе. Жирновато, конечно, но оттого и вкуснее. Тэхён набивает щеки, даже не вслушиваясь в тихий разговор Сокджина и Чимина. Он быстро жует, исподлобья оглядывая столовую. Натыкается на того, кого искал. Мистер Чон ровной походкой приближается к учительскому столу и занимает место, держа спину прямо. Тэхён непроизвольно выпрямляет спину следом за ним. А самому становится дурно. Зачем он вообще высматривает этого стажёра? Неужели заняться больше нечем? И кто вообще держит спину так прямо? Кто так медленно ест? Кто в здравом уме может легко и ровно сделать эскиз? Кто предлагает свою помощь неизвестному студенту, упрямому мальчишке, при этом называя его хорошим? Мистер Чон всё ещё странный. И Тэхёну всё ещё не нравится, когда происходит что-то странное.